Один стоял, другой сидел. Цзянь Суй был вне себя от ярости, дыхание его сбилось, а вырвавшиеся бездумно слова прозвучали подобно выстрелу:

— Это Сун Минчжи заставил тебя?! Насколько далеко всё зашло?!

Нахлынувшая было обида мгновенно отступила. Юнь Син опешил, но тут же взял себя в руки. От града этих допросов в груди всё сжалось от тупой, щемящей боли.

— Спасибо, что помог. В общем, со мной всё в порядке, я хочу спать. Уходи.

Уклончивый ответ лишь подтвердил худшие догадки Цзянь Суя. Напряжение, в котором он провёл всю ночь, наконец вырвалось наружу:

— А пистолет?! Я же дал тебе оружие! Почему ты его не использовал?!

— И как я должен был его использовать?! — выкрикнул в ответ Юнь Син. На его красивом лице застыла глухая ненависть. — Застрелить его?! И что потом? Загубить все годы трудов? Лишиться единственного шанса вытащить мать?! Чтобы о моём статусе узнал весь мир, и я, как прочие раскрытые индуцирующие омеги, ходил по рукам, точно живая игрушка?! Этого ты хотел?!

Задав эти вопросы, он продолжал смотреть на Цзянь Суя, и во взгляде его читалась горечь:

— Цзянь Суй, у каждого есть свои обстоятельства, и тебе, любимчику судьбы, этого никогда не понять. У меня своя дорога, у тебя — своя. Спасибо за помощь, но всё, что я могу тебе дать как соотряднику, — это благодарность.

— Благодарность?! — гаркнул Цзянь Суй. — На кой чёрт мне твоя благодарность?!

Юнь Син с такой силой сжал пальцами простыню, что побелели костяшки. Притворное спокойствие трещало по швам. Запрокинув голову, он спросил:

— А чего ты хочешь?!

Гнев и ядовитая ревность окончательно выжгли у Цзянь Суя разум. Рывком подтянув стул, он сел вплотную и намертво зажал своими коленями ноги Юнь Сина, не оставляя тому ни единого шанса сдвинуться.

— Будто ты не знаешь! Ты ведь омега, верно? А чего ещё альфа может требовать от омеги?! — Его голос сорвался на рык, обнажая самые тёмные желания: — Я хочу пометить тебя!

"Я хочу пометить тебя".

Он только что слышал эти же слова от Сун Минчжи. Повторённые Цзянь Суем, они отозвались в душе волной тошнотворной мерзости.

Юнь Син рванулся из последних сил и изо всех сил толкнул Цзянь Суя в ногу. Стул с противным скрежетом вильнул по полу.

— Желающих получить метку от старшего молодого господина Цзяня хоть отбавляй! Но я в их число не вхожу!

— Выражайся яснее! — сдвинул брови Цзянь Суй, и взгляд его сделался тяжёлым, почти опасным. — Что это значит?

— А с какой стати я должен перед тобой изъясняться?! — выплеснул накопившуюся желчь Юнь Син. — Перед кем?! С чего бы вообще?!

В глазах Цзянь Суя вспыхнул дикий, хищный огонь. Не давая сообразить, он подался вперёд и сбил Юнь Сина на узкую односпальную кровать. Навалившись сверху всем телом, он мёртвой хваткой сжал его запястья и запрокинул их за голову, намертво пригвоздив юношу к матрасу.

Всё произошло в долю секунды.

Измотанный событиями этой ночи, Юнь Син реагировал с опозданием и оказался совершенно беспомощен. Зажатый между стеной и массивным телом Цзянь Суя — тот превосходил его габаритами чуть ли не вдвое, — он не мог даже шевельнуться.

А в следующий миг его накрыл жестокий, отдающий кровью поцелуй.

Цзянь Суй целовал властно и грубо, сокрушая сопротивление, силой силясь разомкнуть стиснутые зубы. Он впивался в его губы, жадно впитывая сводящий с ума сладкий аромат, глухой к любым попыткам уклониться.

Кровать под ними жалобно заскрипела, не выдержав напора. Цзянь Сую требовалось лишь давить собственным весом, чтобы лишить юношу малейшей возможности вырваться. Грудная клетка была сдавлена, дыхание перекрыто — Юнь Син задыхался от невыносимой боли.

Неужели, вырвавшись из одного ада, он тут же угодил в другой?!

Перед глазами вихрем пронеслись воспоминания: перекошенное лицо Сун Минчжи, сыплющиеся удары, пальцы, сжимающие горло... А теперь ещё и это.

В голове что-то с треском оборвалось.

Защитные барьеры рухнули в одно мгновение.

Все эти годы он жил в постоянном предельном напряжении. Неподъёмный груз ответственности давил на плечи: нужно было выбиться в люди, вырваться из нищеты, спасти мать... Вокруг кишели хищники, и он не мог позволить себе расслабиться ни на миг.

Слёзы хлынули из глаз, стекая по вискам и теряясь в волосах. Сколько раз его подвергали насильственной временной метке, сколько унижали — он не пролил ни слезинки. Но сейчас, просто потому что на него навалился именно Цзянь Суй, грудь скрутило от рыданий, перекрывших воздух.

Цзянь Суй замер. Опомнившись, он медленно отстранился, опираясь на руки. На его обычно уверенном лице отразилась дикая, растерянная паника — будто он лишь сейчас осознал, что натворил.

— Не плачь... — пробормотал Цзянь Суй дрожащим голосом. Он попытался смахнуть слёзы с щеки Юнь Сина, но те лились непрерывным потоком. — Юнь Син...

Из-за недавней возни свитер на юноше задрался, а ворот рубашки оказался разорван. На обнажившейся шее и плечах красовались наливающиеся багровые синяки и ссадины.

Цзянь Суй отдёрнул руку, словно обжёгся. Он уставился на эти следы, потеряв дар речи.

Свежие раны. Свежие следы пальцев Сун Минчжи.

Внутренности Цзянь Суя скрутило от бешенства и отвращения к самому себе.

"Да что я, блять, наделал?!"

Юнь Син заслонил лицо тыльной стороной ладони и крепко сжал губы, не издавая больше ни звука. Но слёзы всё текли и текли, мгновенно пропитывая простыню под его головой.

— Юнь Син...

Сердце Цзянь Суя словно вырезали тупым ножом. Боль заставила его дыхание прерываться:

— Прости... Прости меня, пожалуйста... Где болит?

Не открывая глаз и не меняя позы, Юнь Син слабо толкнул его в грудь и сипло выдохнул:

— Уходи.

— Твои раны... нужно обработать, — Цзянь Суй сполз с него и опустился на край кровати. Он не смел больше прикоснуться к юноше, рвался хоть чем-то помочь, но не знал, за что взяться.

— Какое тебе дело?! — хрипло гаркнул Юнь Син, всё так же закрывая лицо ладонью и отказываясь смотреть на него. — Что Сун Минчжи, что любой другой альфа — какая, к чёрту, разница?! Вы все одинаковые ублюдки!

Цзянь Суй оцепенел. Воздух в комнате будто пропитался горькой солью этих слёз, лишая его малейшей военной выдержки.

Значит, для Юнь Сина он был всего лишь «очередным альфой». И ведь если задуматься, его поступки ничем не отличались от действий Сун Минчжи: то же дикое желание подчинить, клеймить, превратить в свою собственность, запереть в клетке без права на побег.

"Но это не так!" — мысленно воспротивился Цзянь Суй. Больше всего на свете он хотел, чтобы Юнь Син был просто счастлив.

Вот только произнести это вслух он больше не имел права.

Потянулась тяжёлая пауза. Наконец Юнь Син услышал глухой вопрос:

— Ты правда так думаешь?

Юнь Син отнял ладонь от лица. В его воспалённых, опухших глазах плескалась откровенная ненависть:

— Цзянь Суй, не тебе указывать, как мне жить и что думать! Ты мне вообще кто такой?!

— А разница есть? — Цзянь Суй поднял на него тяжёлый взгляд. — Скажи, Юнь Син, тебе хоть сколько-нибудь не всё равно?

— Да! — с жестокой отчётливостью выкрикнул Юнь Син. — Мне плевать!

Между ним и Цзянь Суем легла непроходимая пропасть — он ведь с самого начала это знал, верно? К чему теперь эти разговоры? Если у этой истории нет и не может быть счастливого финала, то и надеяться не стоило.

Слёзы иссякли, и пылающий ненавистью взгляд Юнь Сина постепенно угас, сменившись мёртвенным оцепенением.

Запахнув разорванную одежду, он медленно присел на кровати. В источающей тепло комнате его бил озноб — казалось, от этого холода сводит каждую нервную жилу.

— Я всю жизнь хожу по краю. Думаешь, я хоть один день прожил так, как хотел?! — вымолвил он еле слышно, но каждое слово разило наповал. — Кем ты себя возомнил? Спасителем, который явился вытащить меня из ада?

Ему следовало давно очнуться от иллюзий, а не цепляться за несбыточные мечты. У него, бракованного омеги, своя судьба и свои задачи. А Цзянь Суй... Цзянь Суй достоин кого-то неизмеримо лучшего, но уж точно не его.

— Юнь Син, я...

— Уходи, — отрезал юноша, чеканя слова. — Я не хочу тебя видеть.

Он совершенно не понимал, как всё скатилось в эту катастрофу.

Цзянь Суй редко жалел о содеянном, но жгучие слёзы Юнь Сина до сих пор ощущались на коже, заставляя неметь конечности. Лишь остыв, он осознал весь кошмар происшедшего: он не просто сорвал с юноши подавляющий пластырь и пытался насильно поставить временную метку — в безумном порыве он едва не зашёл ещё дальше.

В этой дикой свалке он успел заметить, что железа феромонов на загривке Юнь Сина осталась чистой, без чужого следа. Но всё его тело было усыпано гематомами — следами истязаний Сун Минчжи. Цзянь Сую было страшно даже представить, какую лютую ненависть должен испытывать Юнь Син, едва вырвавшись из лап мучителя и тут же столкнувшись с таким же насилием от того, кому доверился.

Вернувшись к себе, Цзянь Суй распахнул дверь настежь, лёг на кровать и уставился на дверной проём комнаты напротив. Он не смыкал глаз всю ночь — смотрел, как тонкая полоска света под дверью Юнь Сина постепенно угасла, затихли судорожные движения и юноша наконец погрузился в сон.

Казалось, только так он мог гарантировать безопасность Юнь Сина.

И если это всё, что ему оставалось — он был готов платить любую цену.

***

Соотрядники быстро заметили, что неразлучная прежде парочка внезапно распалась.

Когда Цзянь Суй входил в аудиторию, Юнь Син в упор его не замечал. Цзянь Суй обводил класс взглядом, на секунду задерживал взор на юноше и, убедившись, что соседнее место занято, с досадой опускался на первую попавшуюся скамью.

В столовой происходило то же самое. Стоило Юнь Сину переступить порог, как уже сидевший за столом Цзянь Суй порывался его окликнуть, но тот проходил мимо, будто перед ним было пустое место, набирал еду и уходил в дальний угол.

Ещё нагляднее разлад проявлялся на полигоне. Раньше они всегда работали в паре, теперь же Юнь Син перед началом занятий сразу подходил к Юй Цину. Тот, демонстративно игнорируя мрачнеющее лицо Цзянь Суя, с радостью соглашался встать в пару.

Навязываться Цзянь Суй не умел, поэтому ему оставалось лишь молча кипеть от злости.

После перевода в Командование режим почти не изменился: обычная боевая подготовка проходила в составе прежнего отряда, разве что добавились специальные дисциплины да периодические выходы на засекреченные операции.

Круг общения оставался прежним, так что уже через пару дней весь личный состав знал: Цзянь Суй и Юнь Син разгавкались вщент.

Чжэн Ши несколько раз пытался выступать миротворцем, но всё без толку. Тогда он попросил Юй Цина замолвить слово. Закончилось это неожиданно: Юй Цин вместо примирения встал на сторону Юнь Сина и теперь не отходил от него ни на шаг, явно демонстрируя, чью позицию поддерживает. От этого Цзянь Суй и вовсе почернел ликом.

Отодвинув от себя поднос с нетронутой едой, он тяжёлым взглядом прошёл вслед за Юнь Сином и Юй Цином, покинувшими столовую.

Лянь И постучал пальцами по столешнице:

— Чем ты его так взъел?

Цзянь Суй лишь угрюмо сжал зубы.

Оценив его состояние, Лянь И решил сразу перейти к делу:

— В радиусе трёх километров — двойное оцепление вооружённых подразделений. Внутри работает личная служба безопасности семьи Сун. Чтобы пройти, нужно преодолеть три КПП. Пропускные жетоны, специальные разрешения — требовать будут всё до последнего документа. Если планируешь брать объект штурмом — шансов ноль.

Он уже всё разузнал: лечебница, где прятали Ся Янь, числилась за военным ведомством. Раньше там проходили секретную реабилитацию высшие чины армии, так что уровень охраны был беспрецедентным. Без официальных допусков туда не проникнуть, а если и удастся проскользнуть — вытащить оттуда человека незамеченным практически нереально.

Действовать через официальные инстанции и вовсе бессмысленно. Ся Янь являлась законной супругой Сун Шунхэ и находилась на специальном лечении. Чтобы перевести её в другое учреждение или выписать, требовалась личная подпись либо её мужа, либо Сун Минчжи.

Впрочем, Цзянь Суй и сам прекрасно это понимал.

За что бы ни брался Цзянь Суй, Лянь И никогда не расспрашивал о причинах, но всегда выкладывался на полную. Это было их негласным правилом, проверенным годами. Однако сделать всё возможное — ещё не значит победить.

Цзянь Суй осознавал: главная стена, выросшая между ним и Юнь Сином, — это безопасность Ся Янь. Чтобы развеять страхи юноши, спасение его матери было обязательным условием.

Он взвешивал все риски. Изначально Цзянь Суй надеялся избежать прямого столкновения с семьей Сун, но после событий на том приёме понял: мирного исхода не будет.

Так или иначе, сойтись в смертельной схватке с Сун Минчжи им всё равно придётся.

Жэнь И чувствовал: от Юнь Синя доносится странный запах. И дело было не только в пороховой гари — в воздухе витал едва уловимый шлейф двух переплетённых феромонов. Будучи альфой ранга 3S, Жэнь И обладал феноменальным чутьём, превосходившим по точности любые бесстрастные детекторы.

На Юнь Сине ничего подобного быть не должно.

Опершись о письменный стол, он наблюдал, как юноша увлечённо занимается снаряжением патронов. Движения Юнь Синя отличались точностью и ловкостью: стреляные гильзы разных калибров на глазах превращались в готовые боеприпасы.

Оставшись довольным результатом, Жэнь И не скупился на похвалу. Время шло к ночи, и он отпустил Юнь Синя в общежитие.

Едва за курсантом закрылась дверь, Жэнь И включил компьютер, ввёл пароль и вошёл в закрытую базу данных. Посчитав, что просто проявляет излишнюю мнительность, он бегло просмотрел личное дело и вступительные документы Юнь Синя — всё чин по чину.

Однако перед самым выходом из системы что-то заставило его насторожиться. Он сбросил фильтры и перечитал всё заново, от начала до конца. Сами цифры не вызывали подозрений — сомневаться заставлял их источник.

Результаты медосмотра каждый раз поступали из сторонних клиник, а не из академии.

Стандартная медкарта отражала лишь пол и ранг феромонов, без указания конкретного аромата. Судя по документам, Юнь Син являлся обычным альфой ранга A. Жэнь И досконально изучил его дело ещё перед тем, как взять под своё крыло, поэтому прекрасно обо всём знал. Прежде он считывал выдающиеся способности курсанта как редкую индивидуальную особенность — ведь феромоны ранга A не давали существенного прироста сил.

Но теперь казалось, что реальность далёка от написанного в бумагах.

***

Юнь Син плотнее запахнул пуховик и неспешно пошёл по аллее. Нынче он задержался у Жэнь И до позднего вечера. Территория кампуса опустела, лишь редкие фонари тускло светили сквозь туманную дымку.

Впрочем, в последнее время он всегда возвращался незадолго до отбоя — то засиживался в библиотеке, то пропадал у преподавателя, лишь бы переступить порог перед самым гашением света.

Но насколько бы поздно он ни пришёл, дверь комнаты Цзянь Суя неизменно оставалась приоткрытой. Словно тот поджидал его. Завидев Юнь Синя, Цзянь Суй каждый раз выходил к порогу, молча провожая его взглядом, полным невысказанных слов. Юнь Син же лишь прибавлял шаг, юркал к себе и затворял дверь, избегая встречных взоров.

Цзянь Суй не настаивал и проявлял удивительное рассудочное терпение — вопреки опасениям Юнь Синя, будто тот вот-вот ворвётся без разрешения.

До комендантского часа оставалось минут десять. Юнь Син замёрз у подножия общежития, пытаясь оттянуть момент подъёма.

«Как же не хочется его видеть...»

Тягостное чувство сжимало грудь, и выход из этого тупика никак не находился.

Наконец, решившись, юноша занёс ногу над первой ступенькой.

И тут из темноты донёсся тихий, еле слышный всхлип.

Юнь Син замер и осторожно заглянул за лестничный марш. В непроглядном углу сжалась размытая тень. Кто-то плакал.

Сердце сжалось от недоброго предчувствия. Спрыгнув с крыльца, Юнь Син подошёл ближе и тихо окликнул:

— Сяо Лицзы?

Тень зашевелилась, подавшись к свету. Обнажилось мертвенно-бледное лицо.

— Фаньфань... — пробормотал парень, и слёзы с новой силой хлынули из его глаз, словно оборвавшаяся нить жемчуга.

Юнь Син бросился вперёд, подхватив готовящегося рухнуть Ли Чу, и с тревогой спросил:

— Что случилось? Почему ты здесь...

Слова застряли в горле. До его обоняния донёсся густой, тяжёлый аромат альфа-феромонов.

Запах метки.

Вытащив Ли Чу под фонарь, Юнь Син тут же сбросил свой пуховик и кутающим движением набросил на друга.

— Тебя пометили? — потрясённо прошептал он.

Всего пару месяцев назад Ли Чу с горечью жаловался, что новоиспечённый супруг-альфа даже не прикасается к нему, избегая встреч. А теперь... его пометили.

Юнь Син онемел. Будучи омегой, он сам не раз подвергался временным меткам Сун Минчжи. Это всегда сопровождалось жестокой болью и унижением, от воспоминаний о которых стыла кровь. Но Юнь Син искренне верил: когда метку оставляет любимый человек, это приносит счастье. Ли Чу же выглядел совершенно иначе.

Он осторожно коснулся шеи друга. Подавляющий пластырь на железе феромонов висел криво, и из-под отогнутых краёв просачивались феромоны.

— Так нельзя. У тебя есть свежий? Давай я переклею.

Послушно залезши в карман, Ли Чу вытащил чистый подавляющий пластырь. Юнь Син взял его и почувствовал, как сильно дрожат ледяные пальцы товарища.

Сорвав старый пластырь, Юнь Син ужаснулся: вся кожа вокруг железы феромонов была покрыта рваными следами зубов. Отогнув воротник, он увидал синяки и кровоподтёки, усыпавшие плечи и шею.

Это была не метка. Это было истязание.

Запечатав железу феромонов новым подавляющим пластырем, Юнь Син выдохнул — утечку феромонов удалось остановить. Они находились рядом с корпусом альф; если запахи привлекут лишнее внимание, беды не миновать.

Накинув капюшон пуховика на голову Ли Чу, Юнь Син взглянул в его опухшие от слёз глаза. Всего за несколько дней от прежней детской пухлости щёк не осталось и следа — парень выглядел изнурённым и бледным до жути.

Голос Юнь Синя задрожал от гнева и жалости:

— А Инь Шу? Пометил тебя и просто бросил здесь одного?

Ли Чу валился с ног, безвольно оседая вниз. Он мотал головой, затем сбивчиво кивал, но открывал рот, так и не вытолкнув ни слова.

«Что-то здесь не так, — пронеслось в голове Юнь Синя. — С ним происходит что-то страшное».

Юнь Син подхватил его под мышки, удерживая от падения, и в сердцах спросил:

— Он над тобой издевается?!

Ли Чу лишь захлёбывался слезами и только спустя долгую паузу вытолкнул сквозь всхлипы:

—... Фаньфань, мне так страшно... Мне безумно страшно...

Ярость захлестнула Юнь Синя:

— Я сейчас же пойду к Инь Шу и всё вытрясу из него!

— Не надо! Пожалуйста, не надо... — Ли Чу вцепился в него мёртвой хваткой, в ужасе мотая головой. — Что же делать... Господи, что мне делать...

Он твердил это как в бреду.

— Где ещё болит? Ты ранен? — видя его мучения, Юнь Син сам едва не терял самообладание.

Громкий плач привлёк внимание: на верхних этажах начали открываться окна, кто-то из альф выглядывал наружу. Юнь Син тут же прижал голову Ли Чу к своей груди, укрывая его от чужих глаз.

Вести его в свою комнату было нельзя: феромоны свежепомеченного омеги сведут с ума альф во всём крыле. В омежье общежитие Юнь Синя не пропустят из-за его официального статуса альфы.

Оставалось одно — немедленно увезти Ли Чу в безопасное место.

— Пойдём, я выведу тебя отсюда.

Поддерживая друга под руки, Юнь Син увёл его от жилых корпусов в сторону центральных ворот. Добравшись до проходной, он усадил Ли Чу на скамейку у контрольно-пропускного пункта, а сам подошёл к стойке регистрации.

Он ещё не закончил заполнять журнал, как боковым зрением заметил, что Ли Чу внезапно поднялся. Вглядываясь в экран телефона, тот замер, а затем медленно перевёл остекленевший взгляд на Юнь Синя.

— Что там? — Юнь Син приложил палец к сканеру и сразу же шагнул к товарищу.

Однако Ли Чу резко вырвался. Словно очнувшись от лихорадочного сна, он судорожно глотал воздух и сбивчиво залепетал:

— Мне пора... Я должен вернуться! Фаньфань, мне нужно домой!

Разделяемый турникетом, он развернулся и бросился к выходу. Юнь Син рванул следом, но на последнем барьере взревела сирена. Выбежавший дежурный закричал: «Стой!»

Ли Чу, владевший особым пропуском для омег, приложил карту и в мгновение ока растворился в ночной темноте за воротами.

Пока Юнь Син улаживал формальности с охраной и выбегал на улицу, след Ли Чу уже простыл. На звонки тот не отвечал.

Юнь Син так и не сомкнул глаз до самого утра — перед глазами неотступно стояло заплаканное, искажённое болью лицо друга.

***

Наутро Юнь Син пропустил зарядку. Попытки дозвониться не увенчались успехом, и он решил отправиться прямо к новому дому Ли Чу.

Однако ещё до того, как юноша покинул территорию академии, запел мобильный.

Голос Ли Чу звучал более собранно. Он заверил, что это была лишь глупая ссора с Инь Шу, и попросил не беспокоиться.

— Сяо Лицзы, не пугай меня так! Ты хоть представляешь, сколько раз я звонил?!

— Фаньфань, прости, что заставил переживать... Со мной всё в порядке, просто недомогание...

Юнь Син не сбавлял шага, пытаясь уловить фальшь в его интонациях:

— Я всё равно отпросился на сегодня. Сейчас приеду к тебе.

— Не надо, Фаньфань, не приезжай! — голос на том конце мгновенно вспыхнул паникой.

— Почему не приезжать? Ты же весь... — Юнь Син запнулся, испытывая неловкость, но эти следы на теле не имели ничего общего с любовными утехами. — Сяо Лицзы, твоих родителей нет рядом. Если тебя обижают, ты не должен молчать!

Голос Ли Чу сдавленно дрогнул:

— Кто меня обидит... Всё правда хорошо.

Юнь Син устало потёр переносицу. Из динамика снова донеслось:

— Фаньфань...

Казалось, он вот-вот опять расплачется. Но Ли Чу взял себя в руки и нарочито бодро проговорил:

— Честно, всё позади. Просто... немного паршиво себя чувствую. Скоро всё пройдёт.

— Правда?

— Правда, — всхлипнул Ли Чу, судорожно кивая.

Где-то на другом конце города горячие слёзы капали прямо на стеклянный экран смартфона, но Юнь Син этого не видел. Он всё ещё сомневался, однако на расстоянии сделать ничего не мог.

Вдруг в трубке послышались посторонние шумы. Голос Ли Чу перекрыла волна откровенного страха:

— Он идёт...

— Инь Шу вернулся? — тут же переспросил Юнь Син.

— Да... В общем, не приезжай! — сбивчиво бросил тот и повесил трубку.

Раз уж утренняя постройка была пропущена, Юнь Син отправился прямо в учебную аудиторию.

В амфитеатре лекционного зала стояла тишина. Выбрав дальний уголок, юноша уселся на скамью. Мысли крутились вокруг Ли Чу, и тревога не утихала. Но с другой стороны, Ли Чу состоял в официальном браке с Инь Шу, и постороннему человеку не следовало бездумно лезть в чужие семейные дела.

Он постучал костяшками пальцев по лбу, призывая себя к спокойствию: возможно, всё не так беспросветно, как показалось ночью. В любом случае надо будет встретиться и поговорить с глазу на глаз.

***

Лянь И окинул взглядом Цзянь Суя, истуканом застывшего у окна и не спускавшего глаз с Юнь Синя:

— Не зайдёшь?

— Он не хочет меня видеть, — отрезал Цзянь Суй без единой эмоции на лице. — Зайду позже, когда подтянется народ.

Лянь И хмыкнул:

— Редкое зрелище — Цзянь Суй в роли смиренного просителя.

Цзянь Суй смерил его ледяным взглядом и выкинул пустой стаканчик из-под кофе в урну. Раздался глухой щелчок.

— Собираешься и дальше так измором брать? — Лянь И искренне не понимал подобной тактики ухаживания. — Признался бы прямо, и дело с концом.

— Бесполезно.

— А что тогда полезно?

Цзянь Суй смолчал.

— Ладно, пока ты терпишь любовное фиаско, я тут сошёлся с одним омегой. Славно проводим время, как-нибудь познакомлю, — предложил Лянь И.

Цзянь Суй наконец повернул голову:

— И на сколько тебя хватит на этот раз?

— Кто знает, — пожал плечами Лянь И.

При воспоминании о спутнике на его губах мельком промелькнула тень искреннего удовольствия:

— Очень мягкий, милый. Держит свой зоомагазин.

— Не порти жизнь нормальному омеге, — не одобрил Цзянь Суй.

Прежние интрижки Лянь И его не волновали, но этот парень, судя по описанию, был человеком чистым и наивным.

Лянь И, оставаясь верным своей привычной холодно-элегантной натуре, лишь сдержанно усмехнулся:

— Ты бы о себе сначала позаботился, праведник.

В Первой военной академии не водилось привычных каникул — курсантам полагалась лишь двухнедельная передышка сразу после Рождества.

Едва завершилась последняя перед праздниками тренировка, сослуживцы из Штаб-командования решили сообразить вечерние посиделки. Лянь И подошёл узнать, примкнёт ли к ним Цзянь Суй. Тот, едва выйдя из душа, энергично растирал полотенцем короткие, ещё покрытые капельками воды волосы.

— Я сегодня на машине, — коротко отрезал Цзянь Суй.

Лянь И опешил:

— И?

Цзянь Суй смерил его тяжёлым взглядом.

— Ладно, понял, — всплеснул руками Лянь И.

Он отлучился и спустя пару минут вернулся:

— Я узнал. Юнь Син тоже пойдёт.

Цзянь Суй молча затолкнул военную форму в шкафчик, переоделся в гражданское и, подхватив сумку, устремился к выходу.

Машина ждала на парковке. Стоило им усесться в салон, как Лянь И, видя мрачную физиономию приятеля, попытался его образумить:

— Слушай, встретитесь — поговорите нормально, лицом к лицу. Нельзя же до бесконечности копить этот холод.

Цзянь Суй вдавил педаль газа. Профиль его выглядел словно высеченным из гранита:

— Нам не о чем договариваться.

— Прояви хоть каплю дипломатии!

— Какая, к чёрту, дипломатия? — с желчью ухмыльнулся Цзянь Суй. — Неделя прошла, он мне даже на глаза не показывается.

— Вы разве не напротив друг друга живёте?

— Бесполезно.

Увидеть-то его можно, да только Юнь Син не давал и шанса заговорить. После той ночи Цзянь Суй предпринимал не одну попытку наладить контакт, но юноша всякий раз отстранялся. А сегодня начинались длинные каникулы, за которыми последовал бы Новый год. Юнь Син заведомо отправился бы в семью Сун. И сейчас Цзянь Суя выбивала из колеи мысль, что тот проведёт подле Сун Минчжи столько времени — да что там, ему и одного часа казалось много!

Лянь И чувствовал, как закипает Цзянь Суй, но не знал, чем помочь. По привычке полез в бардачок в поисках сигарет.

В этот раз Цзянь Суй приехал на чёрном удлинённом внедорожнике G-класса. Лянь И сразу срисовал детальную доработку: пуленепробиваемый кузов, скрытый отсек. Похоже, Цзянь Суй тюнинговал тачку сам.

Сигарет в бардачке не оказалось. Зато пальцы Лянь И нащупали пистолет, верёвку и несколько подозрительных флаконов с упаковками.

Включив штурманский свет, Лянь И с нарастающим ужасом разглядывал добычу: питательный раствор, подавители, лубрикант и две коробки презервативов.

Лянь И чуть не свихнулся на месте. Вцепившись в этот арсенал, он заорал:

— Ты совсем из ума выжил?! Что ты удумал?!

Цзянь Суй не отрывал взгляда от дороги.

— Подумай хорошенько, Цзянь Суй! Сделаешь это — пути назад не будет!

— Я всё прекрасно взвесил, — сухо отчеканил Цзянь Суй. — В семью Сун он не вернётся.

Он резко крутанул руль, вклиниваясь в плотный вечерний поток.

— Едь тише, не нарывайся! — с замиранием сердца выдохнул Лянь И. Они были не на задании, и попадись они дорожной полиции, объяснить содержимое бардачка было бы невозможно.

— Не забивай голову. Вечером доберёшься сам.

Лянь И вспомнил про купленный недавно участок в Пустыне № 35, и в его голове мгновенно сложился дикий пазл:

— Допустим, каникулы ты с ним проведёшь. А через две недели что? Вернётесь как ни в чём не бывало? Тебе-то плевать на последствия, а ему потом как жить?

— Надо же, — фыркнул Цзянь Суй. — Не знал, что в тебе проснулась совесть.

— Да какая к чёрту совесть! — вопил Лянь И. — Я за тебя боюсь, дурак! Заваришь кашу, потом не расхлебаешь!

Немного подумав, он добавил:

— Вечером повезёшь меня сам. Я тебя одного не оставлю.

— Успокойся. Я не совершаю глупостей, из которых нет выхода.

Лянь И немного отмяк. Он знал Цзянь Суя: тот действовал жёстко, без оглядки на правила, но всегда выверенно. Грань держал.

***

После недавнего бесчинства Юнь Син целую неделю не появлялся в поместье Сун. Он перестал разыгрывать перед Сун Минчжи смирение и делать вид, будто всё в порядке. Хрупкое перемирие между ними разлетелось вдребезги.

Юнь Син подавал старшему полковнику Жэнь И прошение о защитном ордере для близких родственников. Однако требовалось веское основание — например, пребывание родственника в зоне боевых действий. Ся Янь, всё ещё числившаяся законной женой Сун Шунхэ, под эти критерии не подпадала. К тому же сам заявитель обязан был отслужить в Штаб-командовании не менее года и иметь особые заслуги.

С какой стороны ни глянь, вытащить мать в ближайшее время казалось невозможным.

Юнь Син чувствовал себя загнанным в глухой угол. Он бился о стены, разбивая лоб в кровь, но так и не находил выхода. И всё же сдаваться не собирался. Он верил: даже на самом краю бездны упорство принесёт плоды. Пройдя такой долгий путь, глупо опускать руки за шаг до цели.

Он поднял архивы за двадцать лет, изучая прецеденты с защитными ордерами, прикидывал шансы отличиться в бою за предстоящий год и даже тайком выходил на наёмников с чёрного рынка.

Но самой острой проблемой оставался Сун Минчжи. Юнь Син предчувствовал: стоит им встретиться вновь, и легко вырваться уже не удастся.

Поэтому перед каникулами он обратился к Жэнь И за специальным предписанием: две недели праздников провести на интенсивной тренировке в Центре управления боевыми операциями. Старший полковник относился к нему благосклонно и в пределах разумного никогда не отказывал. А уж стремление юноши к тренировкам мог только поприветствовать.

Получив документ, Юнь Син сразу позвонил Сун Минчжи и сообщил, что не приедет в семью Сун. Тот отреагировал сдержанно, сухо бросил «понял» и отключился.

Тяжёлый камень словно свалился с груди.

Зная, что Цзянь Суй тоже будет на вечеринке Командования, Юнь Син решил найти момент и поговорить с ним. Холодная война изматывала их обоих.

Он сидел, прислонившись к спинке кровати. Мягкий тёплый свет падал на лоб, густые ресницы отбрасывали тень на щеку, а пухлые губы были печально поджаты.

Юнь Син осторожно коснулся пальцами губ.

В ту ночь произошло слишком много всего — и с Сун Минчжи, и с Цзянь Суем. Всё смешалось в хаотичный чёрно-белый кошмар: боль, страх, ярость и смятение. Вспоминать о нём было тошно.

Но сейчас, когда эмоции улеглись, осталась одна отчётливая физическая память.

Ему не хотелось признавать, но безумный, грубый поцелуй Цзянь Суя был настолько тяжёлым, что губы саднило до сих пор.

Как не хотелось признавать и другое: даже оказавшись в том тупике, он не смог сказать Цзянь Сую ничего резче банального «уходи».

***

Сун Минчжи со всей силы швырнул телефон в стену.

От мощного удара корпус разлетелся на куски, а на штукатурке осталась глубокая вмятина. Дворецкий, услышав грохот, даже не дёрнулся наверх — лишь строго наказал слугам не шуметь и не попадаться хозяину на глаза.

Оставив службу и возглавив клан Сун, Сун Минчжи научился безупречно держать лицо. Он всегда казался сдержанным, невозмутимым, но в последнее время Юнь Син раз за разом выбивал у него почву из-под ног.

У него никогда не было дефицита в омегах — он содержал нескольких, — но эти игрушки не шли ни в какое сравнение с Юнь Сином. Желание жениться на нём и поставить постоянную метку становилось невыносимым. Ждать больше не хотелось.

Он даже был готов хранить верность после свадьбы и ни в чём ему не отказывать — лишь бы тот проявлял покорность.

Но Юнь Син становился всё более строптивым. Теперь он и вовсе отказался возвращаться домой, придумав шитую белыми нитками отговорку. В какой-то момент Сун Минчжи захотелось лично приехать в академию, скрутить бунтовщика и запереть в клетке.

Терпение лопнуло.

Полумрак кабинета искажал черты его лица, прочерчивая суровые тени. Пора преподнести урок. Ручной зверёк слишком долго бегал на свободе и возомнил себя вольным. Пусть поймёт, насколько опасен этот мир, кишащий хищниками, и что единственный безопасный приют для него — здесь, подле хозяина.

***

Когда Цзянь Суй и Лянь И прибыли на место, Юнь Сина ещё не было. Заведение выбирал Лянь И, компания собралась своя, так что вечер обещал быть непринуждённым. Особых церемоний сослуживцы не разводили; Цзянь Суй устроился ближе к двери, оставив подле себя свободный стул.

За столом подшучивали, вспоминая курьёзы с учений. Цзянь Суй слушал вполуха.

— Юнь Син ещё не подошёл? — поинтересовался Лянь И.

— Да мы видели, как он уходил с учителем Жэнем, — отозвался кто-то. — Наверное, задержится.

— А где он сейчас? — как бы между прочим вставил Цзянь Суй.

— Сейчас звякну, — парень достал телефон.

Официант вошёл декантировать вино. Дверь кабинета осталась приоткрытой, и из коридора донёсся оклик:

— Цзянь Суй?

Цзянь Суй обернулся. В дверях стоял щеголеватый альфа из знакомых. Поздоровался с Цзянь Суем, перекинулся парой слов с Лянь И.

— Какая встреча! Может, к нам? — предложил тот и назвал пару имён: вся компания пировала по соседству.

Оказалось, у одного из их приятелей сегодня день рождения, гуляли с самого полудня. Собралась золотая молодёжь, сословия и круги пересекались — все друг друга знали. Встретив Цзянь Суя и Лянь И, они не могли их не позвать.

— Спасибо, мы своим кругом, — вежливо отклонил приглашение Лянь И.

Разные миры плохо уживались за одним столом: курсантам военной академии с этими избалованными мажорами говорить было не о чем. Да и Цзянь Суй пришёл сюда вовсе не ради еды.

Однако гость не отступал. Затащить к себе Цзянь Суя и Лянь И считалось удачей.

— После ужина мы арендовали яхту, вернёмся только завтра. У вас же каникулы! — Гость невзначай обвёл взглядом присутствующих курсантов, понимая, что те отвалятся после ресторана, и перешёл к главному козырю: — Кстати, госпожа Вэй тоже с нами.

Слово «госпожа Вэй» он произнёс с особым подтекстом.

В их кругу давно ходили слухи о скорой свадьбе Цзянь Суя и внучки семьи Вэй, так что назвать её имя казалось верным способом заманить Цзянь Суя.

Лицо Цзянь Суя потемнело. Он только собрался отрезать жёстким отказом, как у двери возникло движение. Поверх головы назойливого альфы Цзянь Суй увидел Юнь Сина.

Лаконичное худи, повседневные брюки, расстёгнутый чёрный пуховик. Он стоял на пороге один, озарённый светом коридорных ламп — словно принесённая с горных вершин горсть чистого, нетронутого снега.

Цзянь Суй мгновенно поднялся. Одним плавным, будто бы случайным движением руки он отодвинул стоявшего на пути альфу. Тот замялся и вынужден был отступить в сторону.

Все места за столом были заняты, кроме того, что пустовало подле Цзянь Суя. Тот естественно выдвинул стул. Юнь Син окинул кабинет быстрым взглядом, бесстрастно кивнул присутствующим и опустился рядом с Цзянь Суем.

Незваный альфа понял, что ловить больше нечего, и молча удалился.

Предвкушение долгих каникул взбудоражило вымотанных курсантов: кто-то планировал рвануть на курорт, кто-то — заняться экстремальным спортом, а кто-то намеревался безбожно лентяйничать дома.

Юнь Син молча слушал общий трёп, изредка подавал голос, если спрашивали лично, и отдавал должное блюдам.

Едва подали суп, как Цзянь Суй, не давая Юнь Сину тянуться через стол, сам налил пиалу и поставил перед ним. Затем ловко разобрал краба: сочное мясо и икру переложил в тарелку Юнь Сина, а панцирь оставил себе. Тёплое влажное полотенце оказалось прямо под рукой юноши, а тарелка его не пустела ни на миг.

Цзянь Суй ухаживал так естественно, без тени заискивания или демонстративного заглаживания вины. Лицо его оставалось непроницаемо-холодным, он даже не смотрел в сторону Юнь Сина.

Заметившие это сослуживцы поостереглись подкалывать приятеля.

Крепкое горькое сменилось красным вином. Юнь Син пригубил совсем немного — хмель быстро ударил в голову. На щеках проступил нежный румянец, глаза заблестели, а настроение явно улучшилось.

Кто-то поинтересовался планами Юнь Сина на каникулы.

— Иду на интенсивную тренировку в Командный центр, — неторопливо ответил тот.

Стол ахнул. Курсанты наперебой сокрушались о его трудоголизме:

— Да вы посмотрите на этого гения! Если уж он так пашет, нам вообще нет смысла жилы рвать!

Лянь И перевёл взгляд на Цзянь Суя. Тот сидел с непроницаемой миной, но в уголках губ скользнула едва заметная усмешка. Их взгляды пересеклись.

Лянь И залпом осушил бокал красного и с облегчением выдохнул.

***

*Лянь И: Слава богу, кажется, этому старому черту сегодня не придётся идти на преступление.*

Перед Юнь Сином снова наполнили бокал. Стоило ему поднять руку, чтобы отпить, как Цзянь Суй без церемоний перехватил чашу.

Юнь Син смерил его колким взглядом. Впервые за весь вечер — да что там за вечер, с тех самых пор, как они разругались на прошлой неделе, — он посмотрел на Цзянь Суя в упор. В его выразительных глазах отпечатался силуэт обидчика, и казалось, парень всерьез разозлился из-за отобранного хмеля.

Цзянь Суй чуть наклонил голову, сверху вниз разглядывая его:

— Юнь Син, я отвезу тебя домой.

— Не надо, — отрезал тот.

— Куда ты собираешься?

— Куда бы ни собрался — твое сопровождение мне не требуется.

Цзянь Суй промолчал.

«Огрызается — уже неплохо. Все лучше, чем гробовое молчание», — мысленно утешил себя Цзянь Суй.

Юнь Син поднялся. Голова слегка кружилась, нога зацепила стул, сдвигая его назад. Цзянь Суй тут же выбросил вперед ногу, заблокировав коленями край стула с одной стороны и обеденный стол с другой. С его внушительным ростом и длинными ногами перекрыть проход не составило труда — Юнь Син оказался зажат в узкой ловушке, откуда невозможно было вырваться.

В отдельном кабинете веселье было в самом разгаре, и на их молчаливую дуэль никто не обращал внимания. Цзянь Суй не шевелился, а перелезать через его бедра Юнь Син точно не собирался. Постояв так пару мгновений, он с досады топнул и со всей дури ударил коленкой по ноге соперника.

Мышцы под плотной тканью оказались литыми, словно из стали — бог весть, какими тренировками Цзянь Суй этого добился. Юнь Син, и без того хмельной и раздраженный, вложил в удар всю злость, но достиг лишь того, что у него самого отнялась коленка. Цзянь Суй даже не пошатнулся.

Юнь Син опустил руку, баюкая ушибленный сустав, и глаза его мгновенно налились влагой от обиды и боли.

Холодное выражение на лице Цзянь Суя вмиг сменилось паникой. Он потянулся к его колену, с тревогой выпалив:

— Больно? Сильно ушибся?

Юнь Син резким движением отмахнулся. Он молчал, но не только глаза — и кончик носа, и щеки вспыхнули пунцовым румянцем.

Цзянь Суй убрал ногу, поднялся и, чуть наклонившись, заговорил мягко и просительно:

— Юнь Син, нам надо поговорить. Давай я сначала отвезу тебя домой.

Юнь Син отвернулся, всем видом демонстрируя отвращение к беседе. Цзянь Суй обвел взглядом шумную компанию за столом и добавил:

— Можем и здесь прояснить все.

Кто-то из сослуживцев уже направился к Цзянь Сую с поднятым бокалом, но Лянь И вовремя его перехватил, ловко затеяв какой-то спор и перетянув внимание на себя.

Испугавшись, что этот упрямец и впрямь устроит сцену при всех, Юнь Син развернулся и стремительно шагнул к выходу.

Цзянь Суй неотступно следовал за ним. Они миновали узкий коридор, и стоило им выйти в центральный холл, как из соседней VIP-комнаты высыпала шумная компания пьяных гостей.

Цзянь Суй тут же сменил шаг, заслонив Юнь Сина от толпы собственным телом. В тот же миг кто-то окликнул его по имени.

Это был один из альф, ранее приглашавших его к своему столу.

Цзянь Суй нахмурился, досадуя на задержку. Однако правила приличия требовали ответа: он едва заметно кивнул и, продолжая прикрывать собой Юнь Сина, намеревался протиснуться дальше.

Но не успел он сделать и пары шагов, как в воздухе пролился кокетливый, нежный голос:

— Цзянь Суй...

Из глубины зала в окружении свиты выплыла госпожа Вэй. Судя по всему, девушка успела хмельно захмелеть: остановившись перед Цзянь Суем, она повела на него томным, влажным взглядом и, имитируя слабость, начала медленно опускаться ему на грудь.

— Цзянь Суй... Что-то голова разболелась.

Когда красавица откровенно вешается на шею, редкий мужчина оттолкнет её — тем более, что статус госпожи Вэй как его официальной невесты ни у кого не вызывал сомнений. Наблюдатели расступились с двусмысленными ухмылками: дело житейское.

Спереди на него валилась госпожа Вэй, сзади у стены очутился зажатый толпой Юнь Син. Шум и мелькание лиц слились для Цзянь Суя в раздражающий гул.

Он еще глубже убрал руки в карманы и резко подался назад, уклоняясь от навязчивых прикосновений. Понимание того, что глупость ситуации перешла все границы, довело его до бешенства.

Вышедший на шум Лянь И какое-то время с интересом наблюдал за разворачивающейся драмой. Лишь когда госпожа Вэй пробормотала очередное капризное «Я хочу домой», он неторопливо подошел ближе.

Заметив его, девушка кротко улыбнулась — так улыбаются близким друзьям любимого человека, подчеркнуто тепло и естественно.

Лянь И мысленно ухмыльнулся.

«Надо же, при ее-то остром уме и безупречном чутье... Неужели она правда не замечает Юнь Сина за спиной Цзянь Суя? Или делает вид, что не понимает, как Цзянь Суй его бережет?»

Это была поза абсолютной защиты. Цзянь Суй просто стоял, даже не переговариваясь с Юнь Сином, но от них исходило невидимое, мощное поле, связывающее их воедино — пробиться сквозь него не смог бы никто.

Даже если Цзянь Суй не смотрел на Юнь Сина, весь остальной мир для него просто перестал существовать.

Юнь Сину, наблюдадавшему за фарсом в молчании, быстро надоели эти балетные па. Не желая встревать в чужие разборки, он выскользнул из-за спины Цзянь Суя и, не удостоив присутствующих и взглядом, устремился к выходу.

Цзянь Суй порывался рвануть за ним, но госпожа Вэй в этот момент совершенно лишилась сил и буквально рухнула ему в руки. Цзянь Суй вынужден был подхватить её.

Затянувшийся спектакль решил прервать Лянь И:

— Госпожа Вэй, позвольте мне позаботиться о вашей доставке домой.

Он намеревался выручить друга, но Цзянь Суй благодарности не проявил. Смертоносным взглядом остановив Лянь И, он без малейшего намека на джентльменство просто выдернул руки, едва девушка вернула хоть какое-то подобие равновесия.

Потеряв опору, госпожа Вэй едва не пересчитала носом пол — ее спасла лишь стенка, за которую она успела ухватиться. Вид у нее был крайне жалкий.

Юнь Син тем временем уже исчез за поворотом.

Цзянь Суй перевел холодный, лишенный малейших эмоций взгляд на девушку. В его глазах читалось абсолютное равнодушие человека, видящего чужую игру насквозь.

— Ни помолвки, ни свадьбы не будет. Объявишь ты или мне сказать?

Не успев оправиться от конфуза, госпожа Вэй опешила:

— Что ты имеешь в виду?!

Цзянь Суй не привык повторять решения, которые уже были приняты. Он смотрел на стоявшую перед ним красавицу без единой эмоции — точно так же он смотрел бы на неодушевленный предмет.

— Если скажешь ты, семья Вэй хотя бы сохранит лицо.

Беспощадная прямота этих слов прозвучала как пощечина.

В холле мгновенно воцарилась звонкая тишина. Притихли подслушивавшие приятели, веселые улыбки сошли на нет.

В глазах Цзянь Суя не осталось ни искры тепла. От всей его фигуры веяло таким ледяным холодом, что окружающим казалось, будто их выбросило на лютый мороз.

Цзянь Суй разительно отличался от избалованных золотых мальчиков их круга. С малых лет он воспитывался в армии: пока ровесники транжирили родительские деньги, меняя дорогие машины и элитный алкоголь, он проливал кровь в реальных боях. Аура заправского хищника, привыкшего убивать, пробилась наружу — стоит ему отбросить светскую вежливость и потерять терпение, как перед людьми представал смертельно опасный боец, к которому страшно прикоснуться.

Госпожа Вэй будто впервые увидела Цзянь Суя. Хотя нет — она просто никогда не знала его настоящего. Этот человек до мозга костей был бесчувственным и жестким. Если он поставил ультиматум, лучше подчиниться. Иначе он перешагнет через тебя без тени сомнения.

И предложение «сохранить лицо» было проявлением его наивысшего милосердия.

Впервые за свою избалованную, роскошную жизнь госпожа Вэй ощутила настоящий, липкий страх. Все романтические иллюзии развеялись вмиг. Вместе с хмелем.

Наблюдать за тем, как лицо девушки сменяет оттенки от бледного до пунцового, Цзянь Суй не собирался. Он просто развернулся и пошел прочь.

На этот раз никто не посмел встать у него на пути.

Какой-то глупец попытался заступиться за уязвленную красавицу:

— И он вот так просто уйдет?! Что за несносный...

Госпожа Вэй бросила на заступника короткий взгляд и за доли секунды вернула себе абсолютное хладнокровие:

— Он мне не нравится. И никакой помолвки не будет.

Оставив ошеломленных приятелей переваривать услышанное, она грациозно удалилась.

Прохладный ночной ветер немного освежил затуманенную алкоголем голову Юнь Сина, но на душе по-прежнему было мутно и тяжело. Неподалеку виднелась остановка; как раз в этот момент к ней подкатил автобус, и Юнь Син, не задумываясь, зашел в салон.

Цзянь Суй, выскочивший на улицу буквально минутой позже, успел лишь уткнуться в пустой тротуар.

Автобус шел недолго. Юнь Син сошел вместе с толпой пассажиров. Часов еще не было и десяти — самый разгар городской ночной жизни. Он очутился на оживленной торговой улице, где гремела музыка и сновали прохожие.

Юнь Син бесцельно брел вдоль ярких витрин, в которых мелькало его одинокое, хрупкое отражение.

Около шумного бара он остановился. Экран смартфона пестрел пропущенными вызовами — и все от одного и того же абонента. Юнь Син искренне не понимал: если этот человек собрался везти домой госпожу Вэй, зачем обрывать ему телефон?

Если он вознамерился жениться на ней, какого черта он рвется поставить метку ему, Юнь Сину?

Пока он стоял, погруженный в свои тяжелые мысли, ноздрей коснулся едва уловимый аромат омежьих феромонов. А вслед за ним донеслась задыхающаяся, слабая мольба о помощи.

За баром уходила в глухоту узкая, темная подворотня, отрезанная от шума проспекта. Именно оттуда долетал запах и стоны. Юнь Син мгновенно отбросил личные переживания и на звук шагнул во тьму переулка.

Чем дальше он продвигался, тем гуще становился шлейф феромонов и тем отчаяннее звучали крики.

В тесном, зажатом стенами тупике четверо смуглых, рослых альф обступили несчастного омегу. Одежда на жертве была разорвана в клочья, феромоны паники вырывались наружу хаотичными волнами. Парень сжался на грязной земле, судорожно отбиваясь от тянувшихся к нему лап.

Омега явно был принудительно введен в период течки. Он захлебывался слезами, вцепившись в обрывки сине-белых спортивных штанов, а вокруг расходился плотный, тяжелый запах течки.

Разглядев расцветку ткани, Юнь Син прищурился. Это же стандартная форма старшеклассников!

— Я вызвал полицию! — громко рявкнул Юнь Син, вскидывая смартфон и делая два шага вперед. — Насилие альфы над несовершеннолетним омегой — тяжелое преступление! Пошли вон, если не хотите сгнить на нарах!

Нападавшие замерли и обернулись. Сначала в их глазах мелькнул испуг, но, разглядев, что перед ними всего один защитник, бандиты оскалились.

Верзила, судя по всему, бывший за главного, скользнул по Юнь Сину липким, похабным взглядом:

— Ого, а этот-то поинтереснее будет. Мордашка — чистый омежка. Как раз нам одного маловато было, сам приперся!

На затылке Юнь Сина плотно сидел подавляющий пластырь, удерживая феромоны под замком, поэтому мерзавцы не могли определить его истинную природу. Впрочем, изящная внешность и впрямь роднила его с омегами.

Двое остались удерживать бившегося в корчах школьника, а двое других с сальными смешками двинулись на Юнь Сина.

Обычные альфы ранга A не представляли для Юнь Сина никакой угрозы. Однако выучка требовала хладнокровия: влезать в драку без крайней нужды он не любил.

Полиция была вызвана, но наряд не приедет за секунду. А судя по оскалам нападавших, уладить дело миром не выйдет.

Не дав гопникам подойти вплотную, Юнь Син взвился в воздухе. Жесткий удар локтем срубил первого, а молниеносный хук снизу отправил второго в глубокий нокаут.

Оставшиеся двое едва успели осознать произошедшее, как Юнь Син уже оказался перед ними. Его движения были смертоносными и выверенными — каждый удар приходился точно по болевым точкам. Спустя пару секунд все четверо нападавших пластом лежали на бетоне.

Обычная уличная шпана, привыкшая безнаказанно задирать слабых, впервые столкнулась с настоящим профессионалом. Внешне повреждений почти не просматривалось, но от перебитых нервных узлов и ушибов никто из бандитов не мог даже встать.

Подворотню огласили стоны и скулеж. Вчерашние агрессоры с ужасом уставились на юношу, а спасенный омега и вовсе замер с открытым ртом, ошарашенный такой развязкой.

Юнь Син отступил на безопасную дистанцию, исключающую слепые зоны, и замер со смартфоном в руке, намереваясь просто дождаться наряда.

Школьник тем временем, шатаясь, поднялся на ноги. Он попытался сделать шаг к своему спасителю, но тут же упал, после чего снова пополз вперед.

— Помогите...

Осмотрев растерзанного, избитого подростка, Юнь Син нахмурился:

— Позвонить твоим родителям?

Заливавшийся слезами парень кивнул и продиктовал номер.

Юнь Син набрал цифры. Трубку сняли мгновенно — судя по голосу, взволнованная мать. Юнь Син вкратце обрисовал ситуацию. Женщина на том конце провода запаниковала, пообещала примчаться сию минуту и начала расспрашивать, где именно находится подворотня.

Назвав ориентиры, Юнь Син повернул голову, чтобы разглядеть табличку с номером дома на кирпичной стене. В этот момент парень, цепляясь за шершавую кладку, подошел ближе и тихо пролепетал: «Мама...». Услышав родной голос, женщина умоляюще попросила дать трубку сыну.

Катастрофа произошла в ту самую секунду, когда Юнь Син протянул телефон.

Обессилевший омега словно потерял сознание и соскользнул вдоль стены. Его рука, потянувшаяся за смартфоном, беспомощно мотнулась в воздухе. Рефлексы сработали быстрее мысли: Юнь Син подался вперед, чтобы подхватить падающего.

Юнь Син с детства отличался повышенной подозрительностью, а учеба в военной академии и вовсе довела его осторожность до автоматизма. Но здесь совпало слишком много факторов: резкое падение парня, крики из динамика, попытка разглядеть номер на стене и мысленный контроль над лежащими бандитами. Внимание рассеялось на долю секунды.

Рука «беспомощного подростка» резко описала дугу, чиркнув по затылку Юнь Сина.

Юнь Син отпрянул назад пружинистым прыжком, но было поздно.

Затылок обдало ледяным холодом, а следом обрушилась жгучая боль.

«Беззащитный омега» тем временем мгновенно выпрямился. Его взгляд стал хищным и ядовитым.

Это был никакой не омега. Перед ним стоял альфа.

Мощный, подавляющий шлейф феромонов взвился над переулком тяжелым куполом. Юнь Сину хватило одного вдоха, чтобы сообразить: перед ним альфа ранга 2S.

— А ты и впрямь непрост, — с ухмылкой процедил альфа, швырнув на землю пустой баллончик с имитатором омежьих феромонов.

Его сообщники, только что корчившиеся от «боли», поднялись с земли и неторопливо стали сжимать кольцо вокруг Юнь Сина.

***Глава 35***

Юнь Син прижал ладонь к шее и полубоком оперся о стену, приняв защитную стойку. Рваная рана проходила у самого загривка: плотный подавляющий пластырь сорвало, сквозь сжатые пальцы просачивалась густая кровь, а в воздух против его воли поплыл сладостный аромат имбирной лилии.

Пятеро альф напротив, сбросив личину простых уличных гопников, обрушили тяжелые феромоны высокого ранга — один уровня 2S, четверо S-класса. Не случайная шайка, а обученные, четко подготовленные головорезы.

Вокруг железы переплетены сотни сосудов и нервных окончаний; от дикой боли перед глазами вставала темная пелена. Мощное давление феромонов пяти высших альф едва не сбивало с ног — даже профессиональная подготовка спецназовца не спасала, дыхание перехватывало со скрежетом.

В переулке густо пахло чужими феромонами. Пять теней медленно сжимали кольцо. Нападавшие действовали грамотно: рассредоточились, перекрыв Юнь Сину все пути к отступлению.

Опираясь о засаленную кирпичную кладку, Юнь Син чувствовал спиной ожесточенный холод. По виску катилась капля пота. Он не спускал глаз с ближнего альфы: тонкое лезвие, только что располосовавшее ему шею, все еще зажато между пальцами ублюдка и хищно блестит в полумраке.

— Будешь шелковым — пальцем не тронем. Перепихнемся и отпустим, идет? — оскалился альфа.

Сальные, похабные слова... Уроды были уверены, что жертве не вырваться.

Юнь Син молчал, затаив дыхание.

На полу зажегся экран выпавшего телефона. У самых ног раздалась легкая вибрация. Краем глаза Юнь Син успел перехватить имя: Цзянь Суй.

Главарь тоже заметил звонок. Не раздумывая ни секунды, он рванул вперед, с замахом полоснув бритвой. Юнь Син уклонился корпусом, правым захватом сжал его запястье, а левым локтем с ходу снизу вверх ударил под дых — точно, жестко, по-боевому.

Альфа никак не ожидал такой прыти от раненого омеги. Лезвие выскочило из пальцев, Юнь Син на лету перехватил его и перенаправил укол в бедро подоспевшего подельника. Раздался вопль, и тот с маху рухнул на колени.

Перекатившись по грязи, Юнь Син сгреб с асфальта телефон, смахнул ответ и выдохнул всего два слова:

— Улица Синлун!

Прежде чем на него скопом навалились оставшиеся трое.

Опершись о мусорный бак, Юнь Син крутанулся на одной ноге и с разворота впечатал ботинок в лоб левому альфе. В тот же миг два тяжелых кулака справа обрушились ему на ребра.

Против оравы не попрешь, тем более когда против тебя пять альф на полную мощность давят феромонами, а сам ты истекаешь кровью.

Спотыкаясь, он отлетел к стене и сполз на землю. Буйствующие феромоны лишали зрения, глаза застилало. Каждое движение рвало рану на шее, кровь струилась за воротник.

Весь первоначальный успех держался лишь на скорости и эффекте неожиданности. Юнь Син понимал: силы на исходе. Еще немного — и открывшиеся феромоны привлекут такую беду, из которой уже не выкарабкаться.

Желая вырваться любой ценой, он сгреб кусок обломанного кирпича и отмахнулся от снова ринувшегося главаря. Но тот уже действовал осмотрительнее: пошел напролом, давя массой и прижимая Юнь Сина к углу.

— А ты с перчинкой! Интересно, когда утянем тебя в конуру, останешься таким же диким? — прыснул главарь, с презрением глядя, как зажатый у стены омега сплевывает кровь. Он не спешил добивать, смакуя беспомощность жертвы.

Юнь Син вскинул голову. Взгляд резнул холоднее стали:

— А ты проверь.

Вызов все еще был активен. Сжав телефон в кулаке, Юнь Син из невероятно изогнутого положения со всей дури заехал корпусом смартфона прямо в висок альфе, метнувшемуся к нему.

Выхватив мгновение замешательства, он протаранил брешь в окружении и во весь опор рванул к выходу из переулка.

Память четко фиксировала маршрут автобуса: до того ресторанчика — где-то одна остановка. Быстрее, еще быстрее!

Он несся обратно во весь дух. Тяжелые, хаотичные шаги гремели за спиной — подонки преследовали его прямо по улицам, никого не стесняясь.

Легкие разрывало от нехватки воздуха, ноги налились свинцом, во рту стоял стойкий медный вкус крови, а в ушах стоял дикий гул. Подавляющий пластырь сорвало окончательно — густой, ничем не сдерживаемый аромат феромонов клубами расходился вокруг.

Торговая улица тонула в огнях. Размытые сполохи неоновых вывесок слепили глаза до рези.

Проходившие альфы, оглушенные и распаленные сладкой волной имбирной лилии, провожали Юнь Сина плотоядными взглядами. Он физически чувствовал, как эти взгляды лапают его шею, разрывают одежду.

Аромат индуцирующего омеги — во много крат агрессивнее и желаннее обычного. В головах мужчин закипал инстинкт спаривания: перед ними был не человек, а невероятно лакомый кусок. Некоторые инстинктивно примкнули к погоне, окончательно потеряв человеческий облик.

— Дорогу! — Юнь Син плечом оттолкнул какого-то альфу, перегородившего путь. Тот пошатнулся, но на лице его проступило оскаленное безумие.

Орда преследователей росла, превращаясь в свору чующих кровь хищников с налитыми багровой тьмой глазами.

Попавшие под раздачу омеги корчились от боли: кто-то сгибался в позывах к рвоте прямо на тротуаре, кто-то в панике бежал, зажав нос. Трасса превратилась в месиво из хаотичных феромонов, буквально вскрывавших железы прохожих.

Силы иссякли. Колени подогнулись, перед глазами поплыли черные круги. Преследователи настигали; их спертый, переполненный злобой и похотью запах душил, вызывая тошноту.

Где-то вдали завыла полицейская сирена — то приближаясь, то затихая.

Реальность рушилась, превращаясь в бредовую трагикомедию. Юнь Сину казалось, что он падает на дно бездонного колодца, из которого невозможно выбраться. Сознание угасало, тело заваливалось вперед.

И тут сквозь гул прорезался голос:

— Юнь Син!

Словно раскат грома, накрывший улицу мощью и сметший липкий ужас. В то же мгновение сильные руки подхватили падающего омегу за талию, выдергивая из кошмара.

Он рухнул на крепкую, надежную грудь.

В нос ударил лавинообразный, густой аромат черного янтаря. Словно штормовой шквал, он в мгновение ока смёл вонь чужих феромонов.

Последней мыслью Юнь Сина перед небытием было: надо же, черный янтарь пахнет так упоительно... Настоящая крепость, способная защитить от любого зла.

***

Очнулся Юнь Син уже в машине. Медленно поведя глазами, он разглядел просторный салон, выдержанный в темных тонах. Сам он лежал на заднем сиденье, укрытый мягким пледом.

Приподнявшись на локтях, он осторожно сел и коснулся шеи. Повязка лежала плотно. Боли почти не ощущалось, но после драки и феромонового удара во всем теле стояла дикая ломота.

Кожа была сухой, одежду сменили. На нем висела чужая черная хлопковая рубашка — длинные рукава полностью скрывали ладони, а подол спускался чуть не до колен. Брюки тоже были черными, с подогнутыми штанинами, а на ногах теплели толстые шерстяные носки.

Ни одной собственной вещи.

Юнь Син понятия не имел, сколько сейчас времени и где они находятся. В салоне горел мягкий свет, за окном мерцали далекие звезды — похоже, машина стояла на каком-то пустыре или возвышенности.

Отодвинув шторку, Юнь Син увидел Цзянь Суя. Тот стоял неподалеку и говорил по телефону. В зубах тлела сигарета, озаряя вспышками жесткий, четкий профиль. Из-за хорошей шумоизоляции салона слышно ничего не было — лишь видно, как движутся губы альфы да как ветер подхватывает и уносит сигаретный пепел.

Словно почувствовав взгляд, Цзянь Суй резко повернулся. Их глаза встретились через стекло. Помолчав пару секунд, Цзянь Суй бросил окурок под ноги и стремительным шагом направился к машине.

Дверца распахнулась, впустив внутрь ночную прохладу и густой табачный дым.

Юнь Син прикрыл нос и хрипло кашлянул:

— Ты сколько пачек высадил?

Цзянь Суй не решился подойти вплотную. Сбросив куртку на водительское сиденье, он подождал, пока дым немного выветрится, и только потом сел напротив Юнь Сина, сжав губы в узкую линию.

Лицо его было темнее тучи. Он все еще не отошел от пережитого кошмара. Взгляд въелся в Юнь Сина, точно у дракона, стерегущего сокровище: бешенство от мысли, что его драгоценность чуть не осквернили чужие руки, выплескивалось наружу опасной, смертоносной жаждой крови.

— Смолил без продыху, — честно признался Цзянь Суй. — Как ты отключился, так и задымил.

Юнь Син слегка нахмурился, но промолчал. Лишь тихо спросил:

— Мы где?

— На горе, — странным тоном ответил Цзянь Суй.

Накатившая усталость мешала думать. Не усмотрев в ответе ничего необычного, Юнь Син лишь коротко роняет:

— А-а.

Цзянь Суй достал из шкафчика подушку и подложил ее Юнь Сину под спину. Выражение лица оставалось суровым, но движения были бережными, почти невесомыми. Наклонившись, Цзянь Суй накрыл его собой так, что Юнь Син едва не уткнулся носом ему в грудь. Запах табака и черного янтаря мгновенно затопил легкие, заставив сердце Юнь Сина сделать неровный толчок, а щеки — вспыхнуть.

— Как себя чувствуешь? — спросил Цзянь Суй.

Опираясь коленом о сиденье, он естественным образом заключил Юнь Сина в тиски своего тела. Дыхание и жар Цзянь Суя ощущались каждой клеткой — поза выходила донельзя двусмысленной и смущающей.

И ведь голос его звучал холодно, без единого намека на флирт, а взгляд оставался чистым и серьезным — словно только сам Юнь Син тут витал в грешных мыслях.

Юнь Син потер нос:

—... Лучше.

Цзянь Суй еще на какое-то время замер в этой позиции, внимательно вглядываясь в лицо омеги, и лишь затем неспешно отступил на свое место.

В салоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим рокотом генератора из багажника. Юнь Син огляделся: машина явно прошла глубокий тюнинг. Хоть это и не был полноценный автодом, для любых экстренных автономных ситуаций внутри имелось абсолютно все.

Впрочем, мысли его были заняты другим. Посмотрев на альфу, Юнь Син спросил:

— А что было потом?

Он помнил только, как держался из последних сил, пока не увидел Цзянь Суя, после чего сознание отключилось. Что произошло дальше — провал.

Цзянь Суй сидел мрачнее ночи, до хруста сжимая кулаки. Внутренняя буря так и не утихла: он давил в себе дикую ярость и липкий ужас. Задержись он хотя бы на минуту... да что там минуту, на пару секунд! — Юнь Син уже не сидел бы сейчас перед ним живой и невредимый.

Не найдя Юнь Сина у ресторана, Цзянь Суй решил, что тот поехал в академию, и направился следом, намереваясь расставить все точки над «i».

Особенных опасений у него не возникало: Юнь Син — не беззащитный омежка, а обученный боец морской пехоты. В мирных городских условиях шанс попасть в реально смертельную западню крайне мал.

Цзянь Суй забрал машину с подземного паркинга и потихоньку поехал в потоке, непрерывно набирая номер Юнь Сина. Пока тот наконец не ответил.

Улица Синлун находилась неподалеку, но путь преграждал длинный пешеходный бульвар. Проехать там было невозможно. Бросив авто, Цзянь Суй рванул пешком и перехватил Юнь Сина ровно посередине пешеходной зоны.

Подхватив падающего омегу, он на бешеной скорости вывернул колено и подставил собственное тело под удар при падении на асфальт — только бы Юнь Син не пострадал.

Ужас и отчаяние застилали глаза кровавым маревом, тело колотила мелкая дрожь. Слава богу... Слава богу, он успел.

Но вид окровавленной шеи окончательно сорвал его с резьбы.

Цзянь Суй с мясом сорвал подавляющий пластырь, и обрушившаяся лавина феромонов черного янтаря моментально прижала окружавших альф к земле, не давая сделать и шага.

Главарь ранга 2S сдаваться не собирался: взглядом подал знак сообщникам выждать момент. Цзянь Суй, хоть и силен, был один, да еще и с раненым на руках. Они рассчитывали урвать куш.

Заметив этот крысиный оскал, Цзянь Суй окончательно потерял контроль. Его феромоны взметнулись удушающим вихрем. Одной рукой удерживая Юнь Сина, левой он мгновенно залез за спину. Никто даже не успел разглядеть движения — лишь ахнул выстрел, и лидер нападавших грохнулся на бетон.

Стрельба в оживленном центре города, словно в голливудском боевике, заставила толпу с визгом броситься врассыпную.

Давление феромонов Цзянь Суя уже вплотную подбиралось к уровню 3S, а его готовность убивать без раздумий не оставляла сомнений. Главарь корчился на земле, и оставшиеся подонки не посмели сделать ни шага вперед.

Когда на место прибыла полиция, Цзянь Суй уже унес Юнь Сина в машину.

Подняв внедорожник на самую вершину горы, Цзянь Суй первым делом обработал раны Юнь Сина, помог ему сменить одежду и вколол дозу антибиотика.

Пока он был занят, позвонил Лянь И. С полицией тот уже всё уладил: любые следы пребывания Цзянь Суя и Юнь Сина, а также упоминания о стрельбе и драке были полностью подчищены из баз данных.

Подобные формальности замять не составляло труда. А вот докопаться до сути оказалось куда сложнее. Лянь И задействовал все доступные связи, но так и не сумел выяснить, откуда взялись нападавшие.

Вопросов у Лянь И оставалась тьма, но, зная характер Цзянь Суя, он не стал допытываться — лишь спросил, насколько тяжелы травмы Юнь Сина.

— Нормально, — коротко отрезал Цзянь Суй и сбросил вызов.

Юнь Син проспал около четырёх часов. Мощная регенерация высокорангового омеги сделала своё дело: его состояние улучшалось быстрее, чем предполагалось.

Цзянь Суй вкратце описал положение дел. Юнь Син слушал, опустив ресницы. Белоснежная марлевая повязка на загривке резала глаз в тусклом свете салона, а на щеке расплылся синяк. Но эта хрупкость, напоминающая о пережитой битве, придавала ему непреднамеренное, почти болезненное очарование.

В голову Цзянь Суя закрались неуместные, тёмные мысли. Наваждение накатывало волной: он не мог оторвать взгляды от юноши. Казалось, покажи Юнь Син хоть малейшую тень сопротивления — и он без колебаний перейдёт к радикальным действиям, воплощая задуманное.

К счастью, с самого момента пробуждения Юнь Син вел себя кротко и с безраздельной доверительностью льнул к нему. Это заставило Цзянь Суя на время утихомирить мрачные порывы.

В машине нашлась саморазогревающаяся каша. Цзянь Суй вскрыл баночку, размешал содержимое ложкой и протянул юноше. Пока Юнь Син неторопливо ел, Цзянь Суй достал яблоко, срезал кожуру, накрошил мякоть небольшими ломтиками и, переложив в стеклянную пиалу, поставил перед ним.

— Откуда у тебя в машине столько всего? — невзначай поинтересовался Юнь Син.

— Привычка... У меня тут действительно есть всё.

«Куда больше, чем ты можешь вообразить, — мысленно усмехнулся Цзянь Суй. — Хватит, чтобы махнуть через всю пустыню и затеряться на краю света».

Дождавшись, пока Юнь Син докушает кашу и съест пару ломтиков яблока, Цзянь Суй тихо спросил:

— Понимаешь, кто за этим стоит?

Догадаться было несложно.

Удар нанесли с хирургической точностью — в каких-то сантиметрах от железы феромонов, причём рана оказалась неглубокой. Метили не на поражение. Нападавшие лишь хотели ранить его, заставить потерять контроль над феромонами и выдать себя на людях. А вот что они намеревались делать дальше, куда уволочь и какому истязанию подвергнуть — об этом Юнь Сину даже думать было жутко.

Скорее всего, Сун Минчжи просто решил преподать ему урок. Вот только насколько далеко тот был готов зайти, оставалось загадкой.

— С самого детства он вбивал мне в голову: «Такой омега, как ты, может выжить только под моей защитой. У остальных тебя ждёт ад».

Юнь Син впервые заговорил о своих отношениях с Сун Минчжи настолько откровенно. Оказалось, делиться этим с Цзянь Суем совсем не так стыдно и тяжело, как казалось прежде.

— У него целая коллекция способов дрессировать непослушных питомцев. Не срабатывает кнут и пряник — запускает в ход запугивание. А стоит питомцу перепугаться до смерти, как он тут же приползает обратно, понимая, где родной дом.

Хотя в салоне царил уют, вопреки морозной ночи, Цзянь Суй находился рядом, а сам юноша был укутан в плотную плед-шаль, его пробрал озноб. Он всё ещё недооценивал Сун Минчжи.

Тот был извращённым и беспощадным садистом. На сей раз отказ Юнь Сина возвращаться окончательно вывел его из себя.

Сун Минчжи тайно содержал за границей наёмный отряд для выполнения самых грязных поручений клана Сун. Личности нападавших не удавалось установить именно потому, что за ними стоял Сун Минчжи — единственный, у кого хватало ресурсов и связей для подобной операции.

Цзянь Суй и сам пришёл к этому выводу. По его расчётам, Сун Минчжи едва ли позволил бы наёмникам причинить Юнь Сину серьёзный вред. Он выращивал этого омегу слишком долго, чтобы с лёгкостью отдать в чужие руки. Всё ограничивалось акцией устрашения: заставить юношу на собственной шкуре ощутить ужас внешнего мира и осознать, что единственный путь к спасению лежит через покорность.

Но даже от этой мысли Цзянь Суя обдавало ледяным потом.

Опоздай он хоть на мгновение, и Юнь Сина уволокли бы. А сбросив маску добродетели, Сун Минчжи уже ни за что не выпустил бы добычу из рук.

Прижимая к груди стеклянную пиалу, Юнь Син откинулся на мягкие подушки и уставился в тёмное окно.

Стресс от мощной атаки чужих феромонов не прошёл бесследно для его железы. Стоило разуму проясниться, как нервную систему захлестнула запоздалая тупая боль. На лбу юноши выступили капельки пота.

За сегодня его железа впитала слишком много враждебных альфа-феромонов. Кожу на загривке будто точили тысячи муравьёв, а пульсирующая отдача отдавала в свежий порез, сковывая движения шеи.

Он молчал, лишь плотно сдвинул брови. Цзянь Суй подался вперёд и тихо окликнул его:

— Юнь Син... — Взгляд Цзянь Суя был тёмным, глубоким. — Тебе плохо?

Из-за близости раны к железе Цзянь Суй не стал накладывать подавляющий пластырь. Мучительный приступ вызывал у Юнь Сина головокружение, выбивая из-под ног контроль над феромонами. По салону густой волной поплыл сладкий, манящий аромат имбирной лилии.

Цзянь Суй сглотнул. Его взгляд прикипел к губам юноши. «Чем я лучше Сун Минчжи? — пронеслась отравленная мысль. — Ничем. Я точно так же хочу заграбастать его себе, точно так же лелею в душе грязные, тёмные желания».

Юнь Син поднял на него мутный, беспомощный взгляд. В этой хрупкости заключалась страшная сила.

Видеть его таким было сродни безумию. Внешне Цзянь Суй сохранял ледяное спокойствие, но внутри уже бушевал пожар. Появись в глазах юноши хотя бы тень отторжения — и он намертво заблокирует двери, спустится с горы и помчит по заброшенным дорогам прочь, без остановки, пока не сгинет весь мир.

— Угу... — Тихий, сонный голос Юнь Сина звучал беззащитно и мягко, без малейшей тени страха. — Всё болит...

— Что мне сделать, чтобы тебе стало легче? — Глубина в глазах Цзянь Суя стала почти опасной.

Юнь Син поджал губы, не зная, что ответить. Он и сам понятия не имел, как утишить эту пытку.

— Есть один способ. — Его шёпот звучал изгибом искушения, затягивая обессиленного юношу в сети: — Я могу оставить тебе временную метку.

Цзянь Суй въелся в него взглядом, моля и требуя про себя: «Соглашайся... Пожалуйста, согласись».

Юнь Син замер, словно взвешивая его слова. Прошло несколько мгновений, и когда выдержка Цзянь Суя уже трещала по швам, юноша неожиданно протянул руку, вцепился в его рукав и, слегка потянув на себя, произнёс тихим, кротким тоном, которого Цзянь Суй никогда от него не слышал:

— Хорошо.

Пружина напряжения, сковывавшая тело Цзянь Суя, с шумом разжалась. Он тяжело, сокрушительно выдохнул.

— Подумай хорошенько. Если я поставлю метку, это свяжет не только тебя. Это повлияет и на меня.

Юнь Син, казалось, немного пришёл в себя:

— Я понимаю.

— Ещё несколько дней тебя будет тошнить от любого другого альфы, если он подойдёт слишком близко. А меня начнёт выворачивать от чужих омег.

Юнь Син кивнул и снова сдержанно уронил:

— Угу.

— Ты же понимаешь, что на такое идут только очень близкие люди?

Юнь Сину показалось, что Цзянь Суй слишком много разглагольствует, но он всё же проявил терпение.

— Стоит мне оставить метку, и путь обратно в семью Сун будет отрезан навсегда. Ты окончательно сожжёшь все мосты.

Юнь Син слегка запрокинул голову, глядя на него. Одурманенный болью разум не мог уловить, к чему тот клонит.

— К тому же я жуть какой собственник. Если я помечу тебя, ты больше не прикоснёшься ни к кому другому. За то, что вытворял Сун Минчжи в прошлом, я тебя не виню — ты был принуждён. Но отныне всё изменится.

Заметив, что Юнь Син молчит, Цзянь Суй нажал:

— Ты меня слышишь? Понимаешь, о чём я?

Юнь Син хлопнул длинными ресницами и наконец произнёс то, ради чего всё затевалось:

— Понимаю. Я не хочу, чтобы меня метил кто-то другой.

Голос Цзянь Суя сорвался на хрип:

— Другим нельзя... а мне можно?

Юнь Син окончательно удостоверился, что Цзянь Суй тратит слишком много лишних слов. Поджав губы, он смущённо отвёл взгляд; в его глазах заблестела влага.

И всё же он уверенно, из последних сил кивнул.

Сердце Цзянь Суя пропустило мощный удар. Но вместо того чтобы сжалиться над покорным юношей, он с мазохистским упрямством натянул струну ещё сильнее:

— Я не делаю меток без чувств. Даже временных.

Юнь Син потерял дар речи.

— Если не хочешь...

Окончание фразы утонуло в горячем поцелуе.

Цзянь Суй накрыл его губы внезапно и властно. Одной рукой он фиксировал затылок Юнь Сина, другой упёрся в сиденье, нависая сверху всей своей мощью. В этой позиции абсолютного доминирования он не оставил юноше ни шанса на возражение, намертво въедаясь в его губы.

Слишком сладко.

В отличие от того дикого, безумного поцелуя в общежитии, сейчас Юнь Син не проявлял ни капли сопротивления. Он лишь слегка запрокинул голову, кротко отдаваясь на волю Цзянь Суя.

Этот густой, пьянящий нектар теперь пили они оба — упоение перестало быть одиноким безумием одного лишь альфы.

Поцелуй Цзянь Суя был столь же властным и сокрушительным, как и он сам, но при этом удивлял мягкостью. Он баюкал и пеленал Юнь Сина, сжимая объятия всё плотнее, не оставляя ни единой щели для бегства — куда бы юноша ни дернулся, он неизбежно рушился в крепкие руки Цзянь Суя.

И оказывался пленён окончательно.

Спустя вечность — а может, всего через пару мгновений — Цзянь Суй неохотно оторвался от его губ. Тяжёлое, раскалённое дыхание обжигало лицо Юнь Сина. С трудом удерживая себя в руках, Цзянь Суй впился взглядом в его помутневшие, туманные глаза и глухо прорычал:

— Теперь... чувства есть.

Он сжал плечи юноши и снова погрузился в этот поцелуй, делая его до предела глубоким.

Весь внешний мир перестал существовать. Юнь Син слышал только жаркие выдохи Цзянь Суя и прикосновение его губ. Мысли текли лениво и вязко, а в груди закипали волны незнакомого, обжигающего чувства.

Он снова летел в бездонную пропасть, но на этот раз падение не пугало. Бездна оказалась тёплой и ласковой, даруя неслыханное доселе ощущение безопасности, в котором хотелось раствориться без остатка.

Сколько пролилось времени — неизвестно. Но когда горячие губы и зубы прикоснулись к железе феромонов на его загривке, туман в голове на миг рассеялся. Юнь Син вздрогнул, всё его тело охватил крупный озноб. Пальцы судорожно впились в предплечье Цзянь Суя, а сам он зажмурился, готовясь к неизбежной вспышке дикой боли.

Почувствовав, как напряглись мышцы юноши, Цзянь Суй убавил напор. Его прикосновения к чувствительной коже вокруг железы стали невероятно нежными. Он ласкал, приникал губами, бережно слизывая капельки пота, точно вкушал бесценную сладость.

И стоило Юнь Сину едва заметно расслабиться, как острые клыки безжалостно вонзились в плоть.

Аромат чёрного янтаря, ворвавшись в кровоток, подобно льву-завоевателю, моментально выжег все чужеродные запахи. Юнь Син мгновенно обмяк в руках альфы.

Ход времени замедлился до предела.

Ожидаемая мука так и не наступила.

Лёгкий укол от прокушенной кожи затерялся в волне благодати. Чужой феромон, подобно животворной влаге на потрескавшуюся от засухи землю, устремился от железы по всем венам и артериям, чтобы в конечном счёте хлынуть в самое сердце. Глухой стук пульса размылся, утопая в согревающем потоке. Сознание угасало, погружаясь в бездонную нежность.

Нежный шлейф имбирной лилии тесно сплёлся с терпкой, смолистой глубиной чёрного янтаря. Густое облако двух смешавшихся феромонов заполнило салон машины, рождая чувственный, дурманящий древесный букет.

Оказалось, настоящая природа чувств раскрывается лишь там, где страсть взаимна.

А феромоны не требуют доказательств и слов: они лишь искреннее отражение подсознательных желаний, самое чистое и первозданное проявление человеческой души.

Когда длительный процесс нанесения временной метки наконец завершился, Цзянь Суй привычно обнял Юнь Сина, давая ему время прийти в себя. Феромоны словно обрели законного хозяина: шлейф имбирной лилии с жадной нежностью переплетался с терпким ароматом чёрного янтаря, не желая отступать и растворяясь в нём без остатка.

Юнь Син уткнулся лицом в пространство между сиденьем и грудью Цзянь Суя, упорно не желая поднимать взгляд. Цзянь Суй мягко, но настойчиво поддел его подбородок пальцами, заставляя встретиться взглядами:

— Юнь Син, я — это не «другие альфы».

Память у Цзянь Суя была феноменальной: он помнил каждое слово, сказанное в тот вечер, когда они расстались на дурной ноте. Тогда Юнь Син сгреб его в одну кучу с «прочими альфами» и без разбора обозвал скотиной.

— Я хочу оставить на тебе метку, хочу обладать тобой, и это желание подчас неконтролируемо. Но у всего этого есть одно главное условие: ты сам этого хочешь, тебе это нравится, и это приносит тебе радость.

Юнь Син смотрел на него немного растерянно, растеряв всю свою обычную хватку и проницательность. Действие метки ещё не улеглось, отчего парень казался удивительно мягким, уязвимым и беззащитным.

Цзянь Суй не удержался и снова быстро коснулся губами его губ:

— Скажи, я тебе хоть капельку нравлюсь?

Юнь Син молча разглядывал его. Он обдумывал ответ так долго, что Цзянь Суй затаил дыхание, готовый к наихудшему.

— Нравишься, — наконец произнёс Юнь Син. Его глаза, темные и глубокие, как обсидиан, лучились абсолютной искренностью. В них не было и капли фальши.

И, словно этого казалось мало, парень негромко добавил:

— Очень сильно.

Где-то на вершине горы звонко запели птицы. Из густой чащи неподалёку поползли клубы белого тумана — близился рассвет.

Цзянь Суй, нокаутированный двумя этими прямыми и честными признаниями подряд, окончательно утратил всю свою наигранную сдержанность. Горячая кровь хлынула к сердцу, заставив его бешено заколотиться, а затем разнеслась волной тепла по всему телу. Его взгляд, устремлённый на Юнь Сина, вспыхнул обжигающим огнём. Наклонив голову, Цзянь Суй невольно усмехнулся — в этой улыбке смешались восторг, облегчение и глухая нежность.

— Ты чего смеёшься? — спросил Юнь Син.

— Ты признаешься, что безумно меня любишь. Мне что, плакать?

Юнь Син лишь лишился слов.

Они сидели вплотную друг к другу на заднем сиденье. Цзянь Суй развернулся боком, упёрся плечом в спинку переднего кресла и фактически запер Юнь Сина в пространстве между собой и дверцей машины — поза властная, исключающая любые попытки к бегству.

— Ты утверждал, что у меня свой путь, у тебя свой, и единственный долг передо мной — это благодарность, — без тени улыбки произнёс Цзянь Суй, переходя к преднамеренному вымогательству эмоциональных долгов. — Ты сгреб меня в одну кучу с остальными альфами, да ещё и обругал.

—... И обязательно нужно было всё это запоминать? — Юнь Син явно не ожидал, что стоит ему набраться храбрости и открыть душу, как Цзянь Суй первым делом начнёт предъявлять старые обиды.

Романтическая атмосфера мгновенно обрела весьма своеобразный оттенок.

А Цзянь Суй продолжал гнуть своё, сделав драматическое лицо:

— Разбитое сердце, даже если его склеить, всё равно оставляет острые края. Чуть заденешь — и опять до крови.

Юнь Син толкнул его в грудь, но с таким же успехом мог бы пытаться сдвинуть с места монолитную стену. На его лице вспыхнула досада:

— Кто вообще так делает?! Ворвался ни с того ни с сего и сразу... сразу...

Он ведь только-только вырвался из поместья Сун, с трудом добрался до общежития, а этот явился и без лишних слов вознамерился силой поставить метку. Чем это вообще отличается от соображений Сун Минчжи?

Цзянь Суй, без труда разгадав незаданный вопрос, не ощутил ни капли стыда. Напротив, он выдвинул абсолютно железный, с его точки зрения, аргумент:

— А я, по-твоему, не мог просто с катушек слететь от ревности?

Раз уж пошла такая пьянка с припоминанием прошлого, Юнь Син хмыкнул — ему тоже было что предъявить:

— А ты? Сам-то провожал госпожу Вэй до дома, собирался помолвиться, а там и под венец отправиться!

— И не подумаю, — моментально отрезал Цзянь Суй. — Я с ней уже давно обо всём переговорил и поставил точку.

— Ты же сам только что сказал, что я нравлюсь тебе «чуть-чуть», — вспомнил Юнь Син недавний поцелуй. Кончики его ушей предательски вспыхнули, а в голосе поубавилось нападающего пыла.

— Не чуть-чуть, а безумно, — возразил Цзянь Суй. — Куда сильнее, чем я тебе. И гораздо, гораздо раньше.

Уши Юнь Сина запылали ещё ярче.

— Раз уж наши чувства взаимны и между нами есть временная метка, давай сразу раздадим всем сестрам по серьгам, — Цзянь Суй уставился на Юнь Сина хищным, не допускающим возражений взглядом. — Мы отныне вместе. Ты — мой омега, я — твой альфа. Мы больше не просто однокурсники и соратники по отряду. Мы любовники. В будущем мы поженимся, заведём детей и будем вместе до конца дней. И никак иначе.

Низкий голос альфы вибрировал в тесном пространстве салона, отзываясь прямо в барабанных перепонках. Эта декларация намерений звучала чеканно и сурово, с большей торжественностью, чем присяга при поступлении на службу. Кажется, Цзянь Суй всерьёз рассчитывал, что Юнь Син повторит за ним каждое слово.

Юнь Син, разумеется, и не подумал ничего повторять. Тогда Цзянь Суй нажал сильнее:

— Юнь Син. Ты меня услышал?

Юнь Син лишь хлопнул ресницами. В его глубоких глазах, точно в густой чаще, промелькнул испуганный оленёнок — зрелище до того трогательное, что у Цзянь Суя сладко защемило в груди.

— Скажи, Юнь Син, кто я для тебя? — Цзянь Суй поднял руку, прикоснулся к его щеке и стал ласково поглаживать кончиками пальцев густые, длинные ресницы.

Он мучил его щекоткой до тех пор, пока Юнь Син, зажмурившись, не выдохнул наконец то самое заветное слово: «Парень». Лишь тогда Цзянь Суй, властно сжав его подбородок, снова накрыл его губы поцелуем.

***

Они оставались на вершине, пока окончательно не рассвело. Ласковое солнце поднялось выше, окрасив края облаков золотистым прозрачным светом.

Юнь Син устроился на траве перед капотом, наблюдая, как в горном ущелье клубится туман. На нём была безразмерная куртка Цзянь Суя, а сверху — плотный тёплый плед. После отдыха и метки он выглядел куда более бодрым и отдохнувшим.

Неподалёку стоял Цзянь Суй и с кем-то говорил по телефону. Он произносил фразы тихо, и Юнь Син не мог разобрать слов. Впрочем, парень и не пытался вслушиваться. Он просто позволил себе эгоистичную роскошь — ни о чём не думать и наслаждаться текущим мгновением.

Закончив разговор, Цзянь Суй подошёл, опустился перед ним на корточки, поправил сползающий плед и спросил:

— О чём думаешь?

— О том, что когда я постарею и стану вспоминать свою жизнь... это утро, наверное, окажется самым лучшим её моментом.

Солнечные лучи падали на бледное лицо Юнь Сина, заставляя его фарфоровую кожу казаться почти светящейся. Он медленно накрыл своей ладонью руку Цзянь Суя. В глубине его глаз и вправду читалась та самая «огромная» любовь, о которой он говорил.

Он никогда ещё не выражал свои чувства с такой предельной, обнажённой искренностью и никогда не ощущал себя настолько бесконечно счастливым. Ему впервые захотелось вступить в схватку с судьбой — за право жить так, как обещал Цзянь Суй, рядом с любимым человеком, вопреки всему.

Цзянь Суй молча смотрел на него. Такой открытый и незащищённый Юнь Син вызывал в нем щемящую нежность.

— Когда я думал, что ты альфа, я голову сломал, соображая, как заставить тебя принять меня. Когда узнал, что ты омега, гадал, как правильно всё объяснить, — Цзянь Суй опустился прямо на землю и крепко обнял парня, укутанного в плед, заключая в кольцо своих рук.

Юнь Син ждал продолжения, но заметил, как на обычно уверенном лице Цзянь Суя промелькнуло редкое замешательство.

— А когда мне открылась вся правда о том, кто ты на самом деле... я просто струсил, — Цзянь Суй горько ухмыльнулся. — Испугался, что ты решишь, будто моё влечение вызвано лишь твоими феромонами.

Альфа или омега — Цзянь Сую было абсолютно всё равно. Любовь не поддаётся логике: если полюбил, то всерьёз и надолго. Он верил, что рано или поздно сумеет отогреть сердце Юнь Сина. Пока не узнал его главную, смертельно опасную тайну.

Юнь Син крепко сжал его пальцы:

— Ты не такой.

— Не такой, — эхом повторил Цзянь Суй. А затем тихо добавил: — И не только это утро. Завтрашний день, послезавтрашний и сотни дней после них — все они будут прекрасными.

Юнь Син ещё не успел привыкнуть к этой новой форме их отношений, а Цзянь Суй уже снова тянулся к его губам. Временная метка обострила потребность в близости: омега подсознательно искал защиты у своего альфы и находил в поцелуях особое наслаждение.

Однако бесконечные нежности грозили полностью парализовать волю. Слегка упершись ладонями в грудь Цзянь Суя, Юнь Син смущённо смахнул с губ влажный след и пробормотал:

— Куда мы теперь?

Цзянь Суй подхватил его вместе с пледом на руки и понёс к машине:

— Ты ведь собирался на спецподготовку? Я подал рапорт, поеду с тобой.

***

Внедорожник плавно спускался по серпантину. Прошло больше часа, но вокруг не было видно ни души. Юнь Син, сморенный усталостью и реакцией на метку, успел вздремнуть. Проснувшись, он потёр глаза и прильнул к стеклу:

— Почему мы заехали в такую глушь?

Цзянь Суй уверенно выкрутил руль на крутом повороте:

— Чем дальше заберемся, тем меньше шансов, что нас засекут.

Юнь Син отвёл взгляд от окна и с подозрением посмотрел на альфу:

— А изначально ты куда меня везти собирался?

— Хотел запереть тебя где-нибудь в глуши, — совершенно серьёзно ответил Цзянь Суй.

Юнь Син потерял дар речи.

— Но принимая во внимание, как сильно ты меня любишь, план пришлось отменить.

Юнь Син снова смолк.

Цзянь Суй взъерошил ему волосы свободной рукой и вполне строго добавил:

— Так что люби меня как следует. Иначе я расконсервирую проект «Пустыня № 35».

— Это ещё что за бред?

— Поверь, тебе лучше не знать подробностей, — Цзянь Суй продолжал следить за дорогой.

Юнь Син решил, что тот просто шутит, но, слишком хорошо зная властный характер своего альфы, здраво рассудил:

— Ладно, не буду напрашиваться.

Оба не удержались и рассмеялись.

***

Наконец машина выехала на автомагистраль. Навигатор показывал, что до города остаётся около часа езды. На заправке Цзянь Суй накупил кучу сладостей и сгрузил всё это богатство Юнь Сину на колени, точно капризному ребёнку.

Засунув в рот леденец на палочке, Юнь Син почувствовал, что остаточные эффекты метки, хоть и клонили в сон, почти полностью сняли боль от недавних ранений.

Спустя некоторое время Цзянь Суй кивнул на перчаточный ящик. Юнь Син открыл его и обнаружил внутри две плотные пластиковые карточки. Едва взяв их в руки, он сразу узнал особые пропуски военного комитета — и выражение его лица мгновенно изменилось.

— У нас на руках два разрешения из трёх. Что касается последней подписи — со стороны семьи Сун, — она нам не понадобится, — спокойным, будничным тоном произнёс Цзянь Суй. — Я нанял отряд наёмников. Они зайдут из-за границы и вытащат твою мать напрямую.

Юнь Син замер от изумления. События приняли совершенно неожиданный оборот — он и представить не мог, что Цзянь Суй зашёл так далеко в своих приготовлениях.

Лишь спустя пару мгновений вернув себе способность мыслить, он спросил:

— Это сработает?

— Восемьдесят процентов успеха, — честно ответил Цзянь Суй.

Юнь Син мгновенно отбросил эмоции, оценивая риски операции. Пришлось признать: этот грубый и прямой метод сейчас оставался единственной реальной возможностью.

— Сун Минчжи пока не тронет твою мать. После Нового года пройдут выборы председателя торговой палаты, и он сейчас активно продвигает свою кандидатуру. Твоя мать всё ещё официально считается его мачехой. Любое скандальное пятно на репутации клана Сун в такой момент станет идеальным оружием в руках его противников.

Кроме того, к выборам вернётся Сун Шунхэ, которому придётся разыгрывать перед публикой семейную идиллию с Ся Янь.

— Выборы в торговой палате — идеальный момент для операции, — немного подумав, констатировал Юнь Син.

— Именно, — подтвердил Цзянь Суй. — У семьи Сун есть заграничная производственная линия, связанная с контрабандой запрещенных материалов. Я уже подтянул людей для расследования, но прямых улик пока маловато. Сун Минчжи чертовски осторожен, и раньше времени спугнуть его нельзя.

За окном запестрели городские улицы — они въезжали в оживлённый район неподалёку от академии. Юнь Син сжимал в ладони пропускные карточки, внимательно ловя каждое слово.

— Даже если не докопаемся до сути, ничего страшного. Пустим пару дымовых шашек, устроим в клане Сун хаос — этого хватит.

Если во время предвыборной гонки в доме Сун вспыхнет переполох, Сун Шунхэ и его сынку будет не до того. В такой чехарде шансы выкрасть Ся Янь возрастут кратно.

Помолчав, Юнь Син тихо спросил:

— Когда ты всё это спланировал?

Выражение лица Цзянь Суя стало серьезным. Он предъявил документы на КПП, въехал на территорию академии и подогнал машину прямо к дверям общежития. Заглушив двигатель, альфа медленно выдохнул и посмотрел ему в глаза:

— С тех самых пор, как понял, что это он оставил на тебе метку.

Так рано...

— Юнь Син, мы всё сделаем вместе. Мы вытащим твою мать, и ты наконец сможешь жить так, как всегда хотел.

Чтобы тебе больше никогда и ничего не пришлось бояться. Чтобы ты был абсолютно свободен в этом мире.

Ради безопасности Юнь Син больше не покидал территорию военной академии. А если и выходил, Цзянь Суй неотступно следовал за ним, не отходя ни на шаг. Сун Минчжи тем временем затаился: замер, будто вовсе не имел отношения к нападению.

Важак нападавших, альфа уровня 2S, из-за огнестрельного ранения уйти не смог. Лянь И через свои каналы забрал его у полиции и передал Цзянь Сую. Пленник прошёл выучку наёмников и молчал как истукан. Впрочем, Цзянь Суй и не пытал его — допросы его мало волновали. Ему требовалось лишь одно: заставить того замолчать навсегда.

Раз уж тот не сумел сбежать из Новой Государственной Союзной Республики вслед за остальными, только смерть гарантировала, что тайну о природе Юнь Сина — о том, что он омега, — ублюдок унесёт с собой в могилу.

Поднявшись из подвала, Цзянь Суй отмыл с рук кровь и сменил одежду, перебивая въедливый, тяжёлый запах железа.

Перед смертью альфа всё же успел кое-что выдать. Догадки Цзянь Суя подтвердились: план состоял в том, чтобы похитить Юнь Сина, накачать его препаратами, заставить пройти через ад и загнать в угол, переломав волю, а затем вернуть Сун Минчжи.

Похоже, Сун Минчжи свято верил: пока дело не дошло до метки и окончательной развязки, это не считается переходом черты. Но для Цзянь Суя сама мысль о том, что к Юнь Сину посмели прикоснуться, уже была непростительным преступлением.

А когда он вспоминал, что этот выродок намеревался растоптать Юнь Сина, сломать страхом и бранными пытками, а затем выжечь на нём постоянную метку и запереть в клетке, Цзянь Суя накрывала крупная, ледяная дрожь от запоздалого ужаса.

Он зажёг сигарету лишь с третьего раза — пальцы мелковато подрагивали.

«Перед возвращением надо бы снова принять душ. Иначе Юнь Син даже поцеловать себя не даст».

Приближался Новый год по лунному календарю. Юнь Син подал рапорт на участие в программе праздничных спецтренировок. Жэнь И расспрашивать не стал — подписал бумаги без лишних слов.

— На время праздников в графике спецподготовки предусмотрены два дня отдыха, — Жэнь И подшил рапорт в дело, вручил Юнь Сину пропускной браслет для базы и поднял взгляд: — Ещё что-то нужно?

У Юнь Сина и впрямь имелась к нему просьба, но, поскольку он и так постоянно донимал старшего полковника своими проблемами, нужные слова никак не находились.

Жэнь И сгреб со стола документы, прямо при нём сменил тренировочную форму на гражданскую и подхватил коробочку с молоком.

— Не хочешь говорить — я пошёл. Мой рабочий день окончен.

— Учитель... вы ведь отправляетесь с визитом почтения вместе с председателем Фу?

Жэнь И коротко кивнул. Так в армейском руководстве повелось издавна: Фу Яньгуй лично, от лица Военного комитета, навещал заслуженных ветеранов и высших чинов в отставке. Список из пяти-шести человек председатель каждый год составлял сам.

Юнь Син помедлил, тщательно подбирая слова, и назвал имя. Этот заслуженный специалист по секретным разработкам сейчас находился в военном санатории — неподалёку от коттеджа, где жила Ся Янь.

— Да, он есть в списке, — подтвердил Жэнь И.

Юнь Син сжал в ладони аккуратно сложенный листок и перестал колебаться:

— Учитель, если вы случайно встретите мою маму... не могли бы вы передать ей это?

Связаться с Ся Янь напрямую он не мог и понятия не имел, как она там. Этот путь оставался единственным, который не вызывал бы подозрений у посторонних глаз.

Но, боясь показаться навязчивым, он тут же спохватился:

— Впрочем, если вам неудобно, то не сто...

Жэнь И не дал ему договорить. Он просто забрал сложенный квадратом листок, убрал его в карман и коротко отрезал:

— Сделаю.

Канун Нового года они встречали в комнате Юнь Сина. Цзянь Суй набрал продуктов, и они устроили себе ужин с хого. Свежие ломтики мяса, едва успев свариться в бурлящем бульоне, тут же перекочевывали в пиалу Юнь Сина.

После сытного ужина Юнь Сина сморил сон. Он прислонился к изголовью кровати, смыкая тяжёлые веки. В последнее время с ним всё чаще случались приступы накатывающей слабости. Заметив это, Цзянь Суй настоял на срочном анализе крови.

Результаты оказались неожиданными для обоих: уровень его феромонов начал быстро расти.

Юнь Син долгое время находился на отметке 2S, и оба полагали, что это его предел. Однако после того как Цзянь Суй поставил ему временную метку, все показатели пришли в движение. Скорость изменений поражала.

Впрочем, Цзянь Суй словно был к этому готов. Подняв медицинские архивы за последние годы, он пришёл к выводу: их феромоны обладали аномально высокой совместимостью. Временная метка, поставленная в момент ранения и сильнейшего стресса, спровоцировала мощнейший отклик и глубокую физиологическую привязанность. Подвергшись такой встряске, железа феромонов запустила процесс вторичной трансформации.

Если всё пройдёт успешно, Юнь Син имел все шансы переродиться в редчайшего индуцирующего омегу ранга 3S.

В научной среде бытовало мнение, что индуцирующий тип феромонов — это компенсаторная реакция организма на эволюционную мутацию. Подобные омеги изначально относились к высшей категории, но абсолютное большинство из них останавливалось на уровне S. Случаи проявления уровня 3S медицине пока известны не были.

Отсутствие статистических данных оставляло их в неведении: с какими аномалиями столкнётся организм в процессе трансформации и к чему это приведёт, предсказать было невозможно. Но Цзянь Суй видел главное — Юнь Син мучился. Его донимали сонливость и упадок сил, а пряный аромат имбирной лилии становился настолько плотным, что даже подавляющий пластырь с трудом сдерживал его проявления.

Пытаясь облегчить его состояние, Цзянь Суй испробовал с десяток способов и выяснил, что насыщенный фон его собственного феромона немного снимает симптомы. Однако со временем ни плотное присутствие, ни временные метки перестали действовать. Тогда Цзянь Суй отыскал заброшенную армейскую лабораторию и приготовил концентрат собственных феромонов.

Увидев, как тот достаёт из портативного хладоконтейнера ампулу для инъекций, Юнь Син недоумённо спросил:

— Что это?

— концентрат моих феромонов, — не таясь, ответил Цзянь Суй.

Юнь Син замер от шока, потеряв дар речи.

Экстракция феромонов производилась исключительно из живого организма. Это была варварская, дико болезненная процедура, наносившая серьёзный урон здоровью, а потому в Новой Государственной Союзной Республике её строжайше запретили. Несколько лет назад Научно-исследовательский институт пытался вести разработки в этой области, изучая потенциал мутаций, но проект быстро закрыли. Впрочем, подпольные лаборатории продолжали проводить подобные эксперименты втайне от властей.

Цзянь Суй осторожно вскрыл ампулу. Около миллилитра прозрачной жидкости казались невесомыми, но Юнь Син слишком хорошо понимал: ради этой капли донору пришлось истощать себя под иглой не меньше двух часов.

Это означало, что Цзянь Суй в полном сознании лежал на операционном столе, зафиксированный ремнями, пока пятисантиметровая игла впивалась в самую глубину его железы феромонов, выкачивая секрет вперемешку с кровью. И лишь после сложной фильтрации удавалось получить эти неполные двадцать капель.

— Один старший товарищ из медотдела был мне обязан, вот и посодействовал, — Цзянь Суй достал из аптечки спиртовую салфетку и мягко прижал плечо пытавшегося подняться Юнь Сина: — Не дёргайся, сначала обработаем кожу.

Прохладная салфетка коснулась набухшей железы феромонов на загривке Юнь Сина. Он замер, послушно опустив голову, пока Цзянь Суй продолжал:

— Не переживай, никто ничего не узнает.

Выждав пару секунд, пока тот привыкнет, Цзянь Суй тихо произнёс:

— Ввожу.

Сидя на кровати, Юнь Син обнял Цзянь Суя за талию и уткнулся лицом ему в грудь, полностью открывая шею.

— Давай, — приглушённо выдохнул он, затаив дыхание.

Короткая игла мягко вошла под кожу. Насыщенный концентрат хлынул внутрь, мгновенно заполнив железу феромонов до предела.

Прямой укол очищенного концентрата разительно отличался от обычного укуса при метке. Дикая, оглушающая волна головокружения сначала ударила в мозг, потом отозвалась в сердце и волной разошлась по всему телу.

Спустя пару минут мутный туман развеялся, а давившая неделями ломота и усталость испарились без следа. Юнь Син по-прежнему покоился в крепких руках Цзянь Суя.

— Ну как? — тихо спросил тот.

Юнь Син открыл глаза и пару секунд тупо смотрел на Цзянь Суя, после чего слегка качнул головой:

— Голова кружится... будто пьяный.

Цзянь Суй усмехнулся и согнутым пальцем щёлкнул его по носу:

— Это нормально, скоро пройдёт.

Он уложил Юнь Сина головой себе на колени и подставил его шею под свет лампы. Припухлость спала, а загривок налился соблазнительным нежно-розовым оттенком. Выглядело это до того аппетитно, что Цзянь Сую потребовалась вся его выдержка, чтобы не впиться туда зубами.

Юнь Син замер. Плотный, обволакивающий аромат чёрного янтаря дарил такое же глубокое умиротворение, как и сильные руки Цзянь Суя.

— Больно было? — тихо, слегка охрипшим голосом спросил Юнь Син.

Врать было бессмысленно — Юнь Син всё равно бы не поверил. Поразмыслив, Цзянь Суй отмахнулся:

— Терпимо.

Процедура забора едва не разорвала его железу изнутри, и от дикой боли вместе с опустошением Цзянь Суй отходил целые сутки. К счастью, тренированный организм закалённого морпеха и физиология высшего альфы выдержали нагрузку — внешне он выглядел абсолютно невозмутимым.

Да и какая разница, если на кону стоял эволюционный прорыв Юнь Сина.

Выйдя на ранг 3S, Юнь Син навсегда застрахует себя от чужого давления — ни один альфа уровнем ниже просто не сумеет подчинить его своей волей. Пусть такой статус сделает его ещё более лакомым и опасным трофеем, навыков бойца морской пехоты с лихвой хватит, чтобы уложить любого подлеца на лопатки.

Если орёл боится бездны, он никогда не взлетит выше облаков.

***

Утром первого дня нового года Цзянь Сую пришлось нанести визит семейству Цзянь. Родовые обязанности требовали соблюдения формальностей, поэтому перед отъездом он несколько раз взял с Юнь Сина обещание не покидать территорию.

После полноценного сна Юнь Син выглядел посвежевшим. Чёрная полевая форма подчёркивала подтянутую фигуру, тонкую талию и длинные ноги. Прислонившись к косяку, он с искренней усмешкой наблюдал за тем, как Цзянь Суй тянет время, не желая уходить.

— У меня до полудня стрельбы. Так что при всём желании никуда не смыюсь.

— Идёт, — Цзянь Суй смерил его откровенным, жарким взглядом и резюмировал: — В обед заскочу за тобой и поедем в город.

Дойдя до двери, Цзянь Суй резко замер, развернулся, в пару шагов преодолел расстояние между ними и, властно сжав затылок Юнь Сина, накрыл его губы жадным поцелуем.

Целовал он так, словно собирался сожрать его целиком.

Юнь Син еле вырвался, вытирая губы тыльной стороной ладони.

«Задержись он ещё на минуту — и дело добром не кончится».

— Пошёл вон, давай.

Цзянь Суй лишь ухмыльнулся и наконец вышел за порог.

В полдень Цзянь Суй подогнал машину прямо к КПП спеццентра. Забравшись в салон, Юнь Син обнаружил на заднем сиденье Лянь И. Тот пребывал в отменном расположении духа — прищурив узкие тёмные глаза, он вальяжно кивнул в знак приветствия.

Уже в дороге выяснилось, что обедать они едут к омеге, с которым Лянь И сейчас встречался.

— Побил все рекорды: полгода вместе, а пыл до сих пор не угас. Да ещё и нас на семейный обед зазвал, — за рулём делился подробностями Цзянь Суй, а в конце иронично добавил: — Случай в его практике беспрецедентный. Уму непостижимо.

Юнь Син лишь удивлённо хлопнул глазами, воздержавшись от комментариев. Лянь И, прикрыв глаза, предпочёл проигнорировать этот укол.

Внедорожник замер у дверей уютного зоомагазинчика. На крыльце, высматривая гостей, стоял обаятельный омега с мягкими чертами лица. Завидев их, он тут же смущённо подошёл к Лянь И и, мило улыбнувшись, поприветствовал прибывших.

С непривычки парень слегка стеснялся. Проведя их внутрь, он сообщил, что обед накрыт на втором этаже, где он сам приготовил несколько домашних блюд.

Лянь И с непринуждённой грацией обнял его за плечи и никого не стесняясь стал расспрашивать, чем тот их порадует, не устал ли с готовкой, после чего небрежно бросил:

— Не переживай, этим двоим всё равно, что мести — они не привередливы.

С таким видом, будто гости были готовы сожрать даже стряпню из ядовитых грибов.

Юнь Син не скрывал изумления — видеть Лянь И таким ему ещё не приходилось. Если подбирать сравнение, то это походило на знатного принца, который внезапно сошёл с пьедестала ради нежной Золушки из совсем другого мира.

Цзянь Суй, плевшийся позади, шепнул Юнь Сину на ухо:

— Ну что, каков фрукт? Я же говорил.

Юнь Син понимающе кивнул. Зная прежние циничные похождения Лянь И, подобное зрелище и впрямь выглядело невиданным чудом.

Заметив заинтересованный взгляд Юнь Сина, омега охотно принялся показывать питомцев. В одной из клеток сидели забавные зверьки, похожие на крылатых летучих мышей — сахарные поссумы, умеющие планировать в воздухе. Выглядели они невероятно мило и потешно.

— Если вам нравится, могу подарить одного. За ними совсем несложно ухаживать!

Парень по имени Нин Вэй прищурил глаза полумесяцами. Его тихий голосок и мягкая улыбка располагали к себе, а стоило Юнь Сину встретиться с ним взглядом, как юноша густо краснел.

От этого Юнь Син и сам почувствовал неловкость. На мгновение он даже с пониманием посмотрел на Лянь И: будь он сам альфой, перед подобным очарованием вряд ли бы устоял.

Цзянь Суй пододвинулся ближе, почти касаясь его плечом, и нагловато шепнул:

— Нравится? Забирай, Лянь И оплатит.

Лянь И в это время забавлялся возле клетки с зелёным попугаем. Птица точь-в-точь повторяла за ним каждое слово.

Щёлкнув по прутьям, Лянь И ехидно бросил:

— Мелкий оболтус.

Попугай бесцеремонно каркнул в ответ:

— Тьфу на тебя!

Юнь Син: «...»