Белая Длань. Глава 22. Цена контроля (редакт)
docx
Глава 22.docx30.76 Kb
291 г. от З.Э.
Королевский лес.
Через полгода.
Время, проведённое в спокойствии
Королевского леса, не прошло для Эдмунда и его спутников впустую.
Королевского леса, не прошло для Эдмунда и его спутников впустую.
Пока они обживались под сенью
древних крон, внимание Железного трона было целиком поглощено конфликтом с
Верховным септоном веры Семерых.
древних крон, внимание Железного трона было целиком поглощено конфликтом с
Верховным септоном веры Семерых.
Тот, пережив затяжной период
показного покаяния и строгого аскетизма, утратил прозвище Толстого и приобрёл
новое - Благочестивый.
показного покаяния и строгого аскетизма, утратил прозвище Толстого и приобрёл
новое - Благочестивый.
И, в отличие от прежнего, оно
больше не звучало насмешкой: посты, лишения и демонстративный отказ от прежних
излишеств сделали своё дело.
больше не звучало насмешкой: посты, лишения и демонстративный отказ от прежних
излишеств сделали своё дело.
Для Роберта Баратеона это
обернулось серьёзной проблемой.
обернулось серьёзной проблемой.
Ежедневные обличения Верховного
септона подтачивали репутацию Демона Трезубца - сначала в Королевской гавани,
затем и за её пределами.
септона подтачивали репутацию Демона Трезубца - сначала в Королевской гавани,
затем и за её пределами.
Набожные лорды один за другим
писали деснице короля, Джону Аррену, прося - а порой и требуя - примирения с
церковью.
писали деснице короля, Джону Аррену, прося - а порой и требуя - примирения с
церковью.
Аррен, человек веры и осторожного
рассудка, был бы рад пойти на компромисс, но упирался в глухое упрямство
Роберта.
рассудка, был бы рад пойти на компромисс, но упирался в глухое упрямство
Роберта.
Каждая новая попытка диалога лишь
подливала масла в огонь.
подливала масла в огонь.
Ситуацию усугубило требование
немедленно погасить старые долги короны перед церковью.
немедленно погасить старые долги короны перед церковью.
Верховный септон не упускал
случая напомнить простолюдинам, что пожертвования, собранные верой, когда-то
были милостью предоставлены короне - и до сих пор не возвращены.
случая напомнить простолюдинам, что пожертвования, собранные верой, когда-то
были милостью предоставлены короне - и до сих пор не возвращены.
Скандал вышел громкий и
унизительный.
унизительный.
Чтобы погасить долг и сбить накал
страстей, короне пришлось вновь обратиться за займом к Тайвину Ланнистеру.
страстей, короне пришлось вновь обратиться за займом к Тайвину Ланнистеру.
Вот только, добившись своего,
верховный септон не остановился - напротив, усилил давление.
верховный септон не остановился - напротив, усилил давление.
Конфликт затягивался, и его исход
становился всё менее предсказуемым.
становился всё менее предсказуемым.
Многие в Вестеросе помнили, как
Мейгор Жестокий однажды решил подобную проблему - огнём и мечом.
Мейгор Жестокий однажды решил подобную проблему - огнём и мечом.
Но новая династия не обладала ни
прежней легитимностью, ни той же свободой действий.
прежней легитимностью, ни той же свободой действий.
Вязнувшая в неопределённости
верховная власть позволяла Эдмунду и его спутникам действовать без спешки.
верховная власть позволяла Эдмунду и его спутникам действовать без спешки.
На Королевских землях избранник
Семерых находился вне досягаемости их рук и взглядов. Как бы это не было
противоречиво.
Семерых находился вне досягаемости их рук и взглядов. Как бы это не было
противоречиво.
Первой заботой стало убежище.
По совету Марвина Эдмунд решил
использовать дар своего рода, чтобы создать скрытое и надёжное пристанище.
использовать дар своего рода, чтобы создать скрытое и надёжное пристанище.
Место выбрали у ответвления
Путеводной - с доступом к воде и возможным путём отхода.
Путеводной - с доступом к воде и возможным путём отхода.
Грот, вырытый в склоне,
постепенно обретал форму; укреплённый самой природой, он выглядел так, словно
существовал здесь испокон веков, став частью ландшафта.
постепенно обретал форму; укреплённый самой природой, он выглядел так, словно
существовал здесь испокон веков, став частью ландшафта.
Вход скрыли за неприметными
деревьями и плотной завесой растительности.
деревьями и плотной завесой растительности.
Завершающий штрих внёс Марвин,
начертав по периметру лхазарянские знаки, приглушающие звуки внутри и снаружи.
Он же позаботился о лошадях, устроив у входа простое стойбище и используя
травы, снижавшие их тревожность.
начертав по периметру лхазарянские знаки, приглушающие звуки внутри и снаружи.
Он же позаботился о лошадях, устроив у входа простое стойбище и используя
травы, снижавшие их тревожность.
Так в глухой чаще Королевского
леса был выстроен подземный дом - грубый, неказистый, но надёжный.
леса был выстроен подземный дом - грубый, неказистый, но надёжный.
Днями Эдмунд посвящал себя
тренировкам. Медленно, но неотвратимо это приносило плоды.
тренировкам. Медленно, но неотвратимо это приносило плоды.
Первым дал о себе знать клинок.
Победы всё ещё были редки, но исчезло главное - ощущение унизительного
бессилия.
Победы всё ещё были редки, но исчезло главное - ощущение унизительного
бессилия.
Теперь он знал: вопрос лишь во
времени и упорстве.
времени и упорстве.
Второй прорыв на поприще
магического искусства пришёлся на самый конец работ в Королевском лесу.
магического искусства пришёлся на самый конец работ в Королевском лесу.
Режим, лишённый праздности и
передышек, стирал грань между усилием и привычкой.
передышек, стирал грань между усилием и привычкой.
Он не чувствовал скуки - лишь
монотонное, давящее постоянство, в котором мысли становились всё суше и строже.
монотонное, давящее постоянство, в котором мысли становились всё суше и строже.
Во время одного из занятий с
Марвином это и произошло.
Марвином это и произошло.
Эдмунд не закрывал глаз, не
расслаблялся и не терял осанки.
расслаблялся и не терял осанки.
Он просто замер, глядя на
несколько цветков ландыша, проросших на краю поляны у искусственного грота -
слишком чистых и свежих для места, где почва ещё недавно была потревожена.
несколько цветков ландыша, проросших на краю поляны у искусственного грота -
слишком чистых и свежих для места, где почва ещё недавно была потревожена.
Взгляд задержался на них дольше,
чем следовало.
чем следовало.
В следующий миг всё остальное
исчезло.
исчезло.
Лес замолк.
Ветер, солнце, насекомые - всё,
что ещё мгновение назад существовало, утратило значение.
что ещё мгновение назад существовало, утратило значение.
Остался лишь ландыш.
Эдмунд смотрел на него так,
словно видел не растение, а нечто большее - структуру, ритм, внутреннее
напряжение.
словно видел не растение, а нечто большее - структуру, ритм, внутреннее
напряжение.
Замечания Марвина, резкие и
недовольные, прошли мимо сознания, не зацепившись ни за мысль, ни за слух.
недовольные, прошли мимо сознания, не зацепившись ни за мысль, ни за слух.
Мир просто перестал ему
откликаться.
откликаться.
Маг заметил это почти сразу.
Тело Эдмунда начало двигаться.
Не шагами и не жестами - едва
заметно, точно подчиняясь чужому, внешнему такту.
заметно, точно подчиняясь чужому, внешнему такту.
Плечи, кисти, пальцы - всё
повторяло движение воздуха, обтекающего тонкий стебель цветка.
повторяло движение воздуха, обтекающего тонкий стебель цветка.
Не транс в привычном смысле, не
сон и не оцепенение. Скорее - подстройка, совпадение.
сон и не оцепенение. Скорее - подстройка, совпадение.
Желание приблизиться к ландышу
возникло мгновенно и безэмоционально, как естественный вывод.
возникло мгновенно и безэмоционально, как естественный вывод.
Но тело не подчинилось. Оно
продолжало двигаться само, отзываясь на нечто иное, чем воля.
продолжало двигаться само, отзываясь на нечто иное, чем воля.
Лин Корбрей первым понял, что
дело неладно.
дело неладно.
Он окликнул Эдмунда - без ответа.
Сделал шаг вперёд, намереваясь
встряхнуть его, но тут же был остановлен.
встряхнуть его, но тут же был остановлен.
Марвин перегородил путь жезлом из
валирийской стали и коротким, предупреждающим взглядом.
валирийской стали и коротким, предупреждающим взглядом.
- Не смей, - бросил он тихо.
Архимейстер видел достаточно.
Состояние было хрупким, опасным -
и именно тем, к которому он вёл ученика долгий период.
и именно тем, к которому он вёл ученика долгий период.
Эдмунд не осознавал себя.
Было лишь стремление - ровное,
лишённое страсти. Он не знал, сколько прошло времени. Мгновение или час -
разницы не существовало.
лишённое страсти. Он не знал, сколько прошло времени. Мгновение или час -
разницы не существовало.
А затем что-то внутри него изменилось.
Транс сменился вспышкой - не
мыслью и не чувством, а внутренним жаром, будто в грудь плеснули раскалённое
железо.
мыслью и не чувством, а внутренним жаром, будто в грудь плеснули раскалённое
железо.
Откликнулась не воля и не разум -
откликнулась кровь.
откликнулась кровь.
Сила, дремавшая в теле, рванулась
наружу тонким, неуправляемым потоком.
наружу тонким, неуправляемым потоком.
Из глаза потекла кровь.
И в тот же миг ландыш дрогнул.
Почва под ним взбугрилась, корни -
тонкие, белёсые - осторожно выползли наружу, извиваясь, словно живые. Растение
сдвинулось, сантиметр за сантиметром, приближаясь к застывшей фигуре.
тонкие, белёсые - осторожно выползли наружу, извиваясь, словно живые. Растение
сдвинулось, сантиметр за сантиметром, приближаясь к застывшей фигуре.
Когда всё закончилось, цветок уже
лежал у него в руках.
лежал у него в руках.
Эдмунд стоял неподвижно, с
пустым, отрешённым выражением лица, не отрывая взгляда от ландыша.
пустым, отрешённым выражением лица, не отрывая взгляда от ландыша.
Только спустя долгие мгновения
мир вернулся - резко, грубо.
мир вернулся - резко, грубо.
- Это было… жутко, - сказал
кто-то рядом.
кто-то рядом.
Эдмунд вздрогнул.
Контуры леса обрели чёткость,
тело вновь стало послушным. Он моргнул и, не сразу поняв, где находится,
огляделся.
тело вновь стало послушным. Он моргнул и, не сразу поняв, где находится,
огляделся.
Солнце сместилось. Корбрей
смотрел на него с плохо скрываемым беспокойством.
смотрел на него с плохо скрываемым беспокойством.
- Что? - вырвалось у Гарденера.
Он чувствовал себя так, словно
очнулся не от сна, а от чужой жизни.
очнулся не от сна, а от чужой жизни.
- Ты ещё не видел неофитов из
Асшая, Корбрей, - усмехнулся Марвин.
Асшая, Корбрей, - усмехнулся Марвин.
В его голосе слышалось редкое
удовлетворение.
удовлетворение.
- Его величество всего лишь
запечатлелся на цветке. Видел бы ты, что бывает, когда подобное проделывают с
собственной кровью. В Крае Теней после такого людей собирают по частям.
запечатлелся на цветке. Видел бы ты, что бывает, когда подобное проделывают с
собственной кровью. В Крае Теней после такого людей собирают по частям.
- Резчики драконьей кости, -
добавил он между прочим. - Вот где настоящие уродства.
добавил он между прочим. - Вот где настоящие уродства.
- Резчики? - переспросил Эдмунд,
поднимаясь на затёкшие ноги и инстинктивно прижимая ландыш к груди.
поднимаясь на затёкшие ноги и инстинктивно прижимая ландыш к груди.
Марвин коротко пояснил, не
вдаваясь в лишние подробности.
вдаваясь в лишние подробности.
- Значит… это успех? - спросил
Эдмунд без восторга, скорее проверяя саму возможность такого слова.
Эдмунд без восторга, скорее проверяя саму возможность такого слова.
- Да, - кивнул архимейстер. -
Первый. Дальше - закрепление. И дисциплина.
Первый. Дальше - закрепление. И дисциплина.
Он замолчал, внимательно
разглядывая цветок, а затем - кровь на щеке Эдмунда.
разглядывая цветок, а затем - кровь на щеке Эдмунда.
- Это нормально? - спокойно
уточнил Гарденер, вытирая лицо тканью, которую молча протянул Корбрей.
уточнил Гарденер, вытирая лицо тканью, которую молча протянул Корбрей.
- Нет, - ответил Марвин после
паузы. - Это цена перенапряжения. Ты впервые заставил тело использовать
наследие рода напрямую. Дальше будет легче.
паузы. - Это цена перенапряжения. Ты впервые заставил тело использовать
наследие рода напрямую. Дальше будет легче.
- Но не быстрее.
Он посмотрел прямо в глаза
Эдмунду.
Эдмунду.
- Не жди чудес. Это ремесло.
Эдмунд кивнул.
- Тогда… - он помедлил. - ...это
был шаг вперёд.
был шаг вперёд.
- Был, - подтвердил Марвин.
И, сменив тон, добавил почти
вежливо:
вежливо:
- А теперь, твоё величество… будь
добр, передай мне цветок.
добр, передай мне цветок.
Эдмунд насторожился.
- Зачем?
- Да так, - отозвался Марвин с
показной мягкостью. - Хочу удостовериться, что цветок не повреждён и не
погибнет от перенапряжения. Он ведь дорог тебе. Как память о первом успехе.
показной мягкостью. - Хочу удостовериться, что цветок не повреждён и не
погибнет от перенапряжения. Он ведь дорог тебе. Как память о первом успехе.
Он протянул руку - не спеша,
оставляя между ними уважительную дистанцию.
оставляя между ними уважительную дистанцию.
Эдмунд смотрел на неё несколько
мгновений, взвешивая. Любезность в голосе учителя настораживала.
мгновений, взвешивая. Любезность в голосе учителя настораживала.
И всё же мысль о том, что
растение могло пострадать, перевесила. Если цветок был связан с тем, что
произошло, если он стал следствием силы, - значит, за ним следовало следить.
растение могло пострадать, перевесила. Если цветок был связан с тем, что
произошло, если он стал следствием силы, - значит, за ним следовало следить.
- Как память, - сухо сказал
Эдмунд и передал ландыш, делая это медленно, словно отдавал не вещь, а залог.
Эдмунд и передал ландыш, делая это медленно, словно отдавал не вещь, а залог.
- Именно, - подтвердил Марвин.
Он повторил это намеренно - и в
тот же миг сжал цветок в ладони.
тот же миг сжал цветок в ладони.
Не резко. Не в ярости.
С методичной, почти деловой силой.
Стебель хрустнул, лепестки
смялись, сок проступил между пальцев.
смялись, сок проступил между пальцев.
Эдмунд рванулся вперёд.
- Что ты делаешь?! - вырвалось у
него, хрипло, сквозь стиснутые зубы.
него, хрипло, сквозь стиснутые зубы.
Жезл из валирийской стали упёрся
ему в грудь, не позволяя сделать ни шага.
ему в грудь, не позволяя сделать ни шага.
- Стой, - сказал Марвин уже без
тени мягкости.
тени мягкости.
Ландыш полетел на землю.
Эдмунд шагнул было следом, но
архимейстер опередил его: короткий, точный удар жезлом - и растение ушло в
рыхлую почву, раздавленное окончательно.
архимейстер опередил его: короткий, точный удар жезлом - и растение ушло в
рыхлую почву, раздавленное окончательно.
- Зачем… - голос Эдмунда
сорвался.
сорвался.
Он смотрел на землю, не отрывая
взгляда.
взгляда.
Корбрей молчал, не вмешиваясь.
Он чувствовал - не стоит.
- Это был урок, - спокойно сказал
Марвин. - И ты должен усвоить его сейчас, а не тогда, когда заплатишь куда
большую цену.
Марвин. - И ты должен усвоить его сейчас, а не тогда, когда заплатишь куда
большую цену.
- Скажи мне: что ты испытал в тот
момент, когда сила откликнулась?
момент, когда сила откликнулась?
Эдмунд не ответил сразу.
- Потерю, - наконец сказал он
глухо. - Всё остальное исчезло. Я не думал. Я… был там.
глухо. - Всё остальное исчезло. Я не думал. Я… был там.
- Верно, - кивнул Марвин. - Ты
выпустил силу - и позволил ей вести тебя.
выпустил силу - и позволил ей вести тебя.
- Не ты использовал её. Она
использовала тебя.
использовала тебя.
Эдмунд медленно выпрямился.
- И если бы это продолжилось? -
спросил он уже без злости.
спросил он уже без злости.
- Ты стал бы сосудом, - ответил
архимейстер. - Таким, какими становятся многие в Асшае: одержимыми, жадными до
ощущения, до власти, до самого процесса. Ремесло требует контроля.
архимейстер. - Таким, какими становятся многие в Асшае: одержимыми, жадными до
ощущения, до власти, до самого процесса. Ремесло требует контроля.
Он сделал паузу.
- Когда ты взываешь к Семерым, ты
- инструмент. Когда колдуешь сам - то обязан оставаться хозяином.
- инструмент. Когда колдуешь сам - то обязан оставаться хозяином.
Эдмунд прикрыл глаза на миг.
- Значит, я бы утратил себя, -
произнёс он тихо.
произнёс он тихо.
- Постепенно, - подтвердил
Марвин. - Сначала - восторг. Потом - привычка. Затем - зависимость.
Марвин. - Сначала - восторг. Потом - привычка. Затем - зависимость.
- В конце остаётся только
оболочка.
оболочка.
- Этого я не допущу, - твёрдо
сказал Эдмунд.
сказал Эдмунд.
- Тогда запомни этот момент, -
Марвин кивнул на втоптанную землю. - Настоящий маг уважает свои труды, но не
поклоняется им. Всё, что ты создаёшь силой, - инструмент. Не цель. Не опора.
Марвин кивнул на втоптанную землю. - Настоящий маг уважает свои труды, но не
поклоняется им. Всё, что ты создаёшь силой, - инструмент. Не цель. Не опора.
Он посмотрел прямо на Эдмунда.
- Ты Гарденер. Но маг, который не
умеет уничтожать без колебаний, - опасен прежде всего для себя.
умеет уничтожать без колебаний, - опасен прежде всего для себя.
Эдмунд понял: этот урок был не о
цветке.
цветке.
Он долго молчал, но затем кивнул.
- Хорошо, - сказал Марвин. - Надеюсь
- усвоено.
- усвоено.
- И всё же прогресс, разве не
так? - наконец подал голос Корбрей. - Предлагаю отметить. Редкий случай, когда
и стены стоят, и кровь пролилась не зря.
так? - наконец подал голос Корбрей. - Предлагаю отметить. Редкий случай, когда
и стены стоят, и кровь пролилась не зря.
- И каким образом? - без интереса
уточнил Марвин.
уточнил Марвин.
- У нас ещё осталось несколько
бутылок вина от Кидвелла. Повода открыть их не находилось, но убежище почти
готово, у сира Эдмунда есть успехи, старый ты колдун. Когда, если не сейчас? -
Лин говорил легко, почти насмешливо, но в голосе слышалась забота.
бутылок вина от Кидвелла. Повода открыть их не находилось, но убежище почти
готово, у сира Эдмунда есть успехи, старый ты колдун. Когда, если не сейчас? -
Лин говорил легко, почти насмешливо, но в голосе слышалась забота.
Эдмунд покачал головой.
- Не сегодня. Благодарю, Лин, но
сейчас мне нужен сон, а не вино.
сейчас мне нужен сон, а не вино.
Он сказал это спокойно, без
усталой отговорки - как решение.
усталой отговорки - как решение.
- Я не для того запасался
кислолистом, - буркнул Марвин, - чтобы запивать его виноградной брагой.
кислолистом, - буркнул Марвин, - чтобы запивать его виноградной брагой.
- Ваше величество, - Корбрей стал
серьёзен, - вы и сами говорили, что устали от однообразия. Я не предлагаю
забыться - всего лишь напомнить себе, что мы ещё живы.
серьёзен, - вы и сами говорили, что устали от однообразия. Я не предлагаю
забыться - всего лишь напомнить себе, что мы ещё живы.
Эдмунд на мгновение задержал на
нём взгляд.
нём взгляд.
- Именно поэтому и отказываюсь, -
ответил он. - Если начну искать облегчение сейчас, завтра буду искать его
снова. Поговорим об этом… позже.
ответил он. - Если начну искать облегчение сейчас, завтра буду искать его
снова. Поговорим об этом… позже.
Он развернулся и направился к
лагерю.
лагерю.
- Если никто не против.
Когда его фигура растворилась
между деревьями, Марвин махнул рукой.
между деревьями, Марвин махнул рукой.
- Оставь. Полупьяная дрёма лишь
размоет границу, а она ему сейчас жизненно необходима.
размоет границу, а она ему сейчас жизненно необходима.
- Его режим всё равно невыносим, -
нахмурился Корбрей.
нахмурился Корбрей.
- Таков удел беглецов, - пожал
плечами Марвин, медленно пережёвывая кислолист. - И королей без трона.
плечами Марвин, медленно пережёвывая кислолист. - И королей без трона.
- Знаю, - кивнул Лин. - Просто…
странно видеть его таким.
странно видеть его таким.
- Зато это сдвинуло его с места, -
отрезал Марвин. - Иногда полезнее извлечь пользу из самого мерзкого опыта, чем
тонуть в нём с благородным видом.
отрезал Марвин. - Иногда полезнее извлечь пользу из самого мерзкого опыта, чем
тонуть в нём с благородным видом.
Корбрей хмыкнул.
- Может, ты и прав, колдун.
Он ушёл в чащу, оставив
архимейстера одного.
архимейстера одного.
- Конечно, прав, - проворчал
Марвин ему вслед.
Марвин ему вслед.
А затем сплюнул в землю
тёмно-алой слюной.
тёмно-алой слюной.
Обучение магическому искусству
наконец перестало быть бесплодным.
наконец перестало быть бесплодным.
Контроль не давался сразу и уж
тем более не легко, но последний Гарденер упорно возвращался к попыткам снова и
снова.
тем более не легко, но последний Гарденер упорно возвращался к попыткам снова и
снова.
Эти успехи отразились и на мече.
Он перестал стремиться удержать
всё сразу и начал чувствовать пространство вокруг себя, отсекая лишнее.
всё сразу и начал чувствовать пространство вокруг себя, отсекая лишнее.
Бои с Корбреем стали жёстче,
разнообразнее, опаснее - без ложных иллюзий победы, но с явным ростом.
разнообразнее, опаснее - без ложных иллюзий победы, но с явным ростом.
Механическая усталость сменилась
осмысленным напряжением. Тяжёлым, выматывающим, но честным.
осмысленным напряжением. Тяжёлым, выматывающим, но честным.
В это же время из Плющевого
чертога пришли сведения о доме Футли.
чертога пришли сведения о доме Футли.
Лорд Роллен сумел выяснить, что
Корвин Футли намерен выдать дочь за последнего наследника Хэйфордов из
Королевских земель.
Корвин Футли намерен выдать дочь за последнего наследника Хэйфордов из
Королевских земель.
В ближайший месяц повелитель
Шиповых Холмов собирался посетить сие семейство - путь, который неизбежно
пролегал через Королевский лес.
Шиповых Холмов собирался посетить сие семейство - путь, который неизбежно
пролегал через Королевский лес.
Вывод был очевиден.
Встреча состоится.
Теперь, когда убежище было
готово, а внимание короны рассеяно, пришло время действовать осторожно, но
последовательно: наращивать связи, щупать возможных союзников, возвращаться в
Игру - не с мечом наголо, а с выверенным шагом.
готово, а внимание короны рассеяно, пришло время действовать осторожно, но
последовательно: наращивать связи, щупать возможных союзников, возвращаться в
Игру - не с мечом наголо, а с выверенным шагом.
И лишь после этого, позволив себе
редкую слабость, Эдмунд согласился отметить достигнутое.
редкую слабость, Эдмунд согласился отметить достигнутое.
Не как бегство от тяжести, а как
напоминание: они всё ещё живы.
напоминание: они всё ещё живы.
Пусть впереди сгущались тучи -
пока над их новым домом светили звёзды.
пока над их новым домом светили звёзды.
***
«Новый» Тамблтон.
За месяц до поездки в Хейфорд
За месяц до поездки в Хейфорд
- Признаюсь, ваш визит стал для
меня неожиданностью, - произнёс хозяин солярия ровным, почти бесцветным
голосом.
меня неожиданностью, - произнёс хозяин солярия ровным, почти бесцветным
голосом.
- Разумеется, мой дом рад гостям,
однако впредь я был бы признателен за предварительное уведомление.
однако впредь я был бы признателен за предварительное уведомление.
Лорд Корвин Футли, владелец
Тамблтона и Шиповых холмов, сидел за массивным столом у высокого окна.
Тамблтона и Шиповых холмов, сидел за массивным столом у высокого окна.
Серые глаза внимательно изучали
человека напротив - мужчину за пятьдесят, в бело-зелёных цветах, с лёгкой
проседью в русых волосах и слишком спокойной улыбкой для незваного гостя.
человека напротив - мужчину за пятьдесят, в бело-зелёных цветах, с лёгкой
проседью в русых волосах и слишком спокойной улыбкой для незваного гостя.
- Не стоит придавать моему визиту
столь мрачный оттенок, лорд Корвин, - непринуждённо развёл руками гость.
столь мрачный оттенок, лорд Корвин, - непринуждённо развёл руками гость.
- Я оказался поблизости, когда
встреча в столице была неожиданно перенесена. Решил не гонять лошадей
понапрасну и воспользоваться гостеприимством… да и красотой ваших земель,
признаться.
встреча в столице была неожиданно перенесена. Решил не гонять лошадей
понапрасну и воспользоваться гостеприимством… да и красотой ваших земель,
признаться.
- Гостеприимство ценится выше,
когда к нему дают время подготовиться, - сухо отозвался Корвин.
когда к нему дают время подготовиться, - сухо отозвался Корвин.
- Возможно, - легко согласился собеседник.
- Но, как показывает жизнь, лучше всего удаётся именно то, что случается без
долгих приготовлений.
- Но, как показывает жизнь, лучше всего удаётся именно то, что случается без
долгих приготовлений.
- И разумеется, - с холодным
сарказмом продолжил лорд Тамблтона, - это никак не связано с моей поездкой в
Хейфорд, которая по странному совпадению намечена на тот же срок, что и
перенесённая встреча вашего столичного друга?
сарказмом продолжил лорд Тамблтона, - это никак не связано с моей поездкой в
Хейфорд, которая по странному совпадению намечена на тот же срок, что и
перенесённая встреча вашего столичного друга?
Мужчина на мгновение приподнял
брови, затем широко улыбнулся.
брови, затем широко улыбнулся.
- Вы направляетесь в Хейфорд? Вот
удача. Не возражаете, если я составлю вам компанию?
удача. Не возражаете, если я составлю вам компанию?
Корвин вздохнул и потёр
переносицу.
переносицу.
- Довольно, лорд Аллан. С момента
появления Эдмунда Флауэрса на Королевском турнире ваше имя упоминается слишком
часто, чтобы я верил в подобные совпадения.
появления Эдмунда Флауэрса на Королевском турнире ваше имя упоминается слишком
часто, чтобы я верил в подобные совпадения.
- Что вы задумали?
- Задумал? - Олдфлауэрс выглядел
искренне уязвлённым.
искренне уязвлённым.
- Семеро, неужели старику нельзя
погреться у очага цивилизации, не оказавшись под подозрением? - он легонько
постучал пальцами по столу.
погреться у очага цивилизации, не оказавшись под подозрением? - он легонько
постучал пальцами по столу.
- Я не строю заговоров, Корвин.
По крайней мере - сегодня.
По крайней мере - сегодня.
- Не важно, - оборвал его Футли. -
Вы можете оставаться в Тамблтоне сколько пожелаете. Но я не намерен вести с
вами дела - ни открытые, ни скрытые.
Вы можете оставаться в Тамблтоне сколько пожелаете. Но я не намерен вести с
вами дела - ни открытые, ни скрытые.
- А разговор? - невозмутимо
уточнил Олдфлауэрс. - Старые знакомые ведь могут просто поговорить?
уточнил Олдфлауэрс. - Старые знакомые ведь могут просто поговорить?
Корвин молча отодвинул в сторону
несколько бухгалтерских свитков.
несколько бухгалтерских свитков.
- Говорите.
- Благодарю, - улыбнулся лорд
Ромашкового поля. - Я слышал, вы выдаёте дочь за наследника Хейфордов.
Прекрасная партия.
Ромашкового поля. - Я слышал, вы выдаёте дочь за наследника Хейфордов.
Прекрасная партия.
- Даже если и так, - холодно
ответил Корвин, - какое вам до этого дело?
ответил Корвин, - какое вам до этого дело?
- Никакого, - сразу согласился
Олдфлауэрс. - Лишь поддерживаю беседу. Виллене ведь недавно исполнилось
тринадцать? Возраст подходящий.
Олдфлауэрс. - Лишь поддерживаю беседу. Виллене ведь недавно исполнилось
тринадцать? Возраст подходящий.
Корвин нехотя кивнул.
- Мы с лордом Хейфордом пришли к
взаимовыгодному соглашению.
взаимовыгодному соглашению.
- И приданное, полагаю,
соответствующее? - мягко продолжил Олдфлауэрс.
соответствующее? - мягко продолжил Олдфлауэрс.
- Наш дом чтит брачные договоры, -
отрезал Футли. - Лорд Гарисс остался доволен.
отрезал Футли. - Лорд Гарисс остался доволен.
- Раз доволен отец - будет
доволен и сын, - заключил гость. - А значит, союз обещает быть крепким.
доволен и сын, - заключил гость. - А значит, союз обещает быть крепким.
- Я тоже на это рассчитываю.
Олдфлауэрс улыбнулся шире.
- А как реагируют дети? Знаю по
себе: мой сын неделями смотрел на меня волком, когда я выдал дочь за Кидвелла.
себе: мой сын неделями смотрел на меня волком, когда я выдал дочь за Кидвелла.
- Хлыщ ещё тот, но предложение
было весомым.
было весомым.
Футли усмехнулся - впервые за
весь разговор.
весь разговор.
- Полагаю, эта участь не минует и
меня.
меня.
- Семейная ноша, - сочувственно
кивнул Олдфлауэрс. - К слову, раз уж мы заговорили о семье… как поживают ваши
домочадцы?
кивнул Олдфлауэрс. - К слову, раз уж мы заговорили о семье… как поживают ваши
домочадцы?
Корвин на мгновение задумался,
затем пожал плечами.
затем пожал плечами.
- Всё в порядке.
- Рад слышать, - добродушно
рассмеялся гость. - Видите, мы всё-таки нашли, о чём поговорить.
рассмеялся гость. - Видите, мы всё-таки нашли, о чём поговорить.
И пока разговор неспешно тек
дальше - о детях, землях и старых знакомых - лорд Корвин Футли сам не заметил,
как его настороженность постепенно сменилась усталой вежливостью.
дальше - о детях, землях и старых знакомых - лорд Корвин Футли сам не заметил,
как его настороженность постепенно сменилась усталой вежливостью.
Так завершилась первая, но далеко
не последняя встреча хозяина Шиповых холмов с лордом Ромашкового поля.
не последняя встреча хозяина Шиповых холмов с лордом Ромашкового поля.
белая длань
игра престолов
