Белая Длань. Глава 31. Забытое право (редакт)
docx
Глава 31.docx31.72 Kb
Очередной рассвет принёс с собой
новых раненых - грязных, молчаливых, измождённых.
новых раненых - грязных, молчаливых, измождённых.
Утро в Королевском лесу больше не
означало начала дня - оно лишь подтверждало, что ночь кого-то пощадила.
означало начала дня - оно лишь подтверждало, что ночь кого-то пощадила.
Они приходили малыми группами,
иногда поодиночке, иногда волоча друг друга на плащах и щитах.
иногда поодиночке, иногда волоча друг друга на плащах и щитах.
Лагерь Эдмунда уже не напоминал
место сбора - скорее перевалочный пункт между болью и возвращением в строй.
место сбора - скорее перевалочный пункт между болью и возвращением в строй.
Прошла неделя с тех пор, как
армия Тиреллов вошла в Королевский лес. Неделя - и этого оказалось достаточно,
чтобы лес стал для них могильной западнёй.
армия Тиреллов вошла в Королевский лес. Неделя - и этого оказалось достаточно,
чтобы лес стал для них могильной западнёй.
Задумка Гарденера сработала. Не
идеально. Не без потерь. Но - сработала.
идеально. Не без потерь. Но - сработала.
Первый удар пришёлся внезапно и
больно: несколько сотен убитых, около тысячи выведенных из строя.
больно: несколько сотен убитых, около тысячи выведенных из строя.
Одним словом - катастрофа.
Со стороны ополчения раненых было
немного, но это «немного» росло с каждым днём. Люди ошибались.
немного, но это «немного» росло с каждым днём. Люди ошибались.
Кто-то не успевал уйти. Кто-то
делал лишний шаг в темноте. Кровь простого люда впитывалась в землю так же
быстро, как и кровь рыцарей.
делал лишний шаг в темноте. Кровь простого люда впитывалась в землю так же
быстро, как и кровь рыцарей.
Хаос, который они посеяли во
вражеском стане, стал их главным оружием - и одновременно проблемой.
вражеском стане, стал их главным оружием - и одновременно проблемой.
Испуганный враг осторожен. Иной
раз не в меру.
раз не в меру.
Мейс Тирелл рассчитывал вырваться
из леса быстрым маршем, но расчёт оказался пустым. Тракт был перекрыт - не
наглухо, но достаточно, чтобы задерживать обозы и растягивать колонны.
из леса быстрым маршем, но расчёт оказался пустым. Тракт был перекрыт - не
наглухо, но достаточно, чтобы задерживать обозы и растягивать колонны.
Каждое заваленное дерево, каждая
подорванная телега крали часы.
подорванная телега крали часы.
Уже на следующую ночь просторцы
снова были вынуждены разбивать лагерь на дороге. Теперь - настороженно. Почти
никто не спал по-настоящему.
снова были вынуждены разбивать лагерь на дороге. Теперь - настороженно. Почти
никто не спал по-настоящему.
Часовых выставили больше, повозки
сразу пошли на заграждения. Лагерь ощетинился подобно римской центурии, или её
местного аналога.
сразу пошли на заграждения. Лагерь ощетинился подобно римской центурии, или её
местного аналога.
Люди сидели у костров с луками в
руках, не выпуская тетивы из пальцев.
руках, не выпуская тетивы из пальцев.
Это было совсем не на руку:
стрелы кончались, а выстрелы в темноту чаще уходили впустую. Даже самые
спокойные начинали злиться.
стрелы кончались, а выстрелы в темноту чаще уходили впустую. Даже самые
спокойные начинали злиться.
Эдмунд допускал это.
И всё равно шёл на риск.
Переносные деревянные заслоны,
собранные наспех и замаскированные ветвями и дерном, позволяли подбираться
ближе, чем ожидали в лагере Тиреллов.
собранные наспех и замаскированные ветвями и дерном, позволяли подбираться
ближе, чем ожидали в лагере Тиреллов.
Уходящая луна оставляла лес почти
слепым.
слепым.
Света не хватало всем - кроме
тех, кто ждал этой темноты.
тех, кто ждал этой темноты.
Задача была проста и опасна:
приблизиться, выстрелить, спровоцировать ответ - и уйти до того, как лагерь
оживёт.
приблизиться, выстрелить, спровоцировать ответ - и уйти до того, как лагерь
оживёт.
Иной раз успеть это сделать без
потерь было слишком трудно.
потерь было слишком трудно.
Полного уничтожения войска Эдмунд
не планировал и не мог себе позволить. Его ставка была иной - измотать.
не планировал и не мог себе позволить. Его ставка была иной - измотать.
Армия, лишённая сна и
уверенности, распадается сама - сначала по одному, затем десятками.
уверенности, распадается сама - сначала по одному, затем десятками.
Лин и его рыцари смотрели на всё
это без восторга. План казался им действенным - и всё же неправильным.
это без восторга. План казался им действенным - и всё же неправильным.
Ночные налёты, поджоги, ловушки -
всё это плохо вязалось с тем, как их учили воевать. Несколько раз Эдмунд ловил
на себе взгляды - сомневающиеся, тяжёлые.
всё это плохо вязалось с тем, как их учили воевать. Несколько раз Эдмунд ловил
на себе взгляды - сомневающиеся, тяжёлые.
Один раз спор едва не перерос в
отказ идти вперёд, и только имя Гарденера удержало строй.
отказ идти вперёд, и только имя Гарденера удержало строй.
Именно на них - рыцарей и бывших
наёмников - ложилась самая грязная работа. Они тянули заслоны, прикрывали
отход, встречали преследование.
наёмников - ложилась самая грязная работа. Они тянули заслоны, прикрывали
отход, встречали преследование.
Если бы тирелльские отряды
настигли крестьян, замысел рухнул бы сразу.
настигли крестьян, замысел рухнул бы сразу.
Смолёные стрелы вспыхивали
быстро. Кремень, искра - и огонь летел в ночь.
быстро. Кремень, искра - и огонь летел в ночь.
Иногда попадал куда надо. Иногда -
нет.
нет.
Импровизация стала нормой. Что-то
работало, что-то подводило. Но каждый выстрел заставлял лагерь шевелиться.
работало, что-то подводило. Но каждый выстрел заставлял лагерь шевелиться.
Когда враги пытались отвечать,
терновые лианы, вплетённые в заграждения, принимали стрелы на себя. Тогда в
погоню уходили отряды - и не всегда возвращались без крови.
терновые лианы, вплетённые в заграждения, принимали стрелы на себя. Тогда в
погоню уходили отряды - и не всегда возвращались без крови.
Разъярённые воины Хайгардена
пленных не брали. Страх делал их жестокими.
пленных не брали. Страх делал их жестокими.
Пока один отряд отвлекал
преследование, в бой шёл следующий. Набеги тянулись до рассвета.
преследование, в бой шёл следующий. Набеги тянулись до рассвета.
Заграждения в лагере Тиреллов
редели, люди уставали, вера в успех таяла.
редели, люди уставали, вера в успех таяла.
Они понимали, что против них
стоят такие же люди - и это лишало их последнего оправдания.
стоят такие же люди - и это лишало их последнего оправдания.
Языков взять удавалось редко.
Крестьяне дрались молча и зло.
Крестьяне дрались молча и зло.
Опытных наёмников и рыцарей
поймать живыми было почти невозможно - они либо уходили, либо уводили
преследователей в ловушки.
поймать живыми было почти невозможно - они либо уходили, либо уводили
преследователей в ловушки.
Нескольких всё же взяли.
Под пытками они говорили мало. Но
и этого хватило: против них - собственные крестьяне.
и этого хватило: против них - собственные крестьяне.
На третий день Осадник решился на
отчаянный шаг и отправил в лес несколько сотен человек.
отчаянный шаг и отправил в лес несколько сотен человек.
Эдмунд просто сменил место.
Оставленный участок оказался
нашпигован ловушками. Отряд вернулся наполовину - израненный, без добычи.
Кошмар не закончился и следующей ночью.
нашпигован ловушками. Отряд вернулся наполовину - израненный, без добычи.
Кошмар не закончился и следующей ночью.
Тогда вражеские командиры решили
пустить в дело конницу.
пустить в дело конницу.
Скорость дала надежду - и
превратила всадников в мишени.
превратила всадников в мишени.
Латы спасали не всегда. Стрелы
находили зазоры. Лошади падали чаще людей.
находили зазоры. Лошади падали чаще людей.
Животных было жалко, людей - всё
меньше. Среди всадников погибали те, кого ещё вчера называли опорой войска.
меньше. Среди всадников погибали те, кого ещё вчера называли опорой войска.
Так продолжалось почти неделю.
Ещё день - и войско Тиреллов
вырвется из Королевского леса, выйдет на открытый тракт и пойдёт к столице уже
без помех.
вырвется из Королевского леса, выйдет на открытый тракт и пойдёт к столице уже
без помех.
Осадник гнал людей вперёд без
пощады - упрямством и страхом. Возвращаться означало идти той же дорогой, а
никто больше не верил, что лес отпустит их живыми.
пощады - упрямством и страхом. Возвращаться означало идти той же дорогой, а
никто больше не верил, что лес отпустит их живыми.
От конницы к этому моменту
осталось одно название. Боеспособное ополчение сократилось едва ли не
наполовину.
осталось одно название. Боеспособное ополчение сократилось едва ли не
наполовину.
Самоволки начались уже на второй
день: люди исчезали ночью, бросая щиты и знамёна. Их не искали.
день: люди исчезали ночью, бросая щиты и знамёна. Их не искали.
Раненые множились. Сон стал
редкостью. Постоянное ожидание удара ломало сильнее стрел.
редкостью. Постоянное ожидание удара ломало сильнее стрел.
В какой-то момент бегство приняло
характер лавины - десятки за час пути. Тирелл говорил с войском, обещал золото,
почести и прощение. Его слушали - и уходили всё равно.
характер лавины - десятки за час пути. Тирелл говорил с войском, обещал золото,
почести и прощение. Его слушали - и уходили всё равно.
К этому времени Эдмунд и сам
потерял достаточно людей.
потерял достаточно людей.
Потери Тиреллов оставались
несоизмеримыми, но и здесь иллюзий не было: без святых вод и быстрого лечения
счёт пошёл бы иначе.
несоизмеримыми, но и здесь иллюзий не было: без святых вод и быстрого лечения
счёт пошёл бы иначе.
Такова была цена. Но легче от
этого понимания не было.
этого понимания не было.
В тот момент он мог остановиться.
Позволить Осаднику дойти до стен
Королевской Гавани, явиться туда измотанным и жалким, ждать Баратеона и
смотреть, как утекает слава.
Королевской Гавани, явиться туда измотанным и жалким, ждать Баратеона и
смотреть, как утекает слава.
Только Гарденеру этого было мало.
Наследник Дубового трона хотел
последнего удара.
последнего удара.
В последние дни лагерь Простора
перестал быть укреплением. Повозки и обозы разобрали до основания.
перестал быть укреплением. Повозки и обозы разобрали до основания.
Раненых везли на скорую руку
сколоченных поддонах, укрытых лоскутами шатров и плащей погибших. Картина
первой ночи начинала повторяться - только теперь без иллюзий.
сколоченных поддонах, укрытых лоскутами шатров и плащей погибших. Картина
первой ночи начинала повторяться - только теперь без иллюзий.
Поля Королевских земель были
близко. Лес редел. Завалов почти не осталось.
близко. Лес редел. Завалов почти не осталось.
Армия двигалась медленно - не
потому, что мешали препятствия, а потому что люди выдохлись. Страх больше не
гнал вперёд.
потому, что мешали препятствия, а потому что люди выдохлись. Страх больше не
гнал вперёд.
Эдмунд решил поставить точку.
В последнюю ночь он напомнит
Тиреллу, кто в Просторе живёт по праву, а кто - по привычке.
Тиреллу, кто в Просторе живёт по праву, а кто - по привычке.
И без лишней крови. С Оленной
Тайрелл иметь дело он не хотел. Сын был куда удобнее - и куда слабее.
Тайрелл иметь дело он не хотел. Сын был куда удобнее - и куда слабее.
Решение он объявил днём, на
коротком собрании.
коротком собрании.
Людей на убой он не посылал.
Сказал прямо - пойдёт сам. Этого оказалось достаточно.
Сказал прямо - пойдёт сам. Этого оказалось достаточно.
Рыцари оживились. Им нужен был
шанс действовать открыто. Крестьяне лишь пожали плечами - для них ничего не
менялось.
шанс действовать открыто. Крестьяне лишь пожали плечами - для них ничего не
менялось.
План был прост и дерзок.
Пока лес будет вести привычный
обстрел, Эдмунд с несколькими десятками конных ворвётся в лагерь. Лошадей взяли
из числа сбежавших просторских - полезное наследство паники.
обстрел, Эдмунд с несколькими десятками конных ворвётся в лагерь. Лошадей взяли
из числа сбежавших просторских - полезное наследство паники.
Ночь работала на них.
В самом сердце лагеря должен был
разверзнуться зелёный ад - быстрый, громкий, пугающий.
разверзнуться зелёный ад - быстрый, громкий, пугающий.
Риск был очевиден. Но условия
идеальны.
идеальны.
Тирелл до сих пор не знал, кто
стоит за крестьянами. Для него это была безликая масса, ведомая верой. Имя не
звучало.
стоит за крестьянами. Для него это была безликая масса, ведомая верой. Имя не
звучало.
Эдмунд хотел, чтобы зазвучало.
Штандарт подготовили заранее.
Тёмно-зелёное полотнище с белой
дланью - знак новый, намеренно не похожий на старые гербы Гарденеров. Не память
о прошлом, а обещание будущего.
дланью - знак новый, намеренно не похожий на старые гербы Гарденеров. Не память
о прошлом, а обещание будущего.
Белый цвет связывал его с верой.
Этого было достаточно.
Этого было достаточно.
С наступлением темноты лагерь
Тирелла замер. Никто не спал - спать было невозможно.
Тирелла замер. Никто не спал - спать было невозможно.
Сигнал прозвучал - и лес ожил.
Сначала пристрелка. Потом
точечный огонь. Люди падали, прижимались к земле. Костры гасли почти мгновенно -
их и так почти не жгли.
точечный огонь. Люди падали, прижимались к земле. Костры гасли почти мгновенно -
их и так почти не жгли.
Конница была наготове.
Когда несколько групп лазутчиков
показались открыто, не скрываясь, всадники сорвались с мест почти с
облегчением.
показались открыто, не скрываясь, всадники сорвались с мест почти с
облегчением.
Они не успели понять ошибку.
Когда большая часть конницы ушла,
Эдмунд вывел свой отряд из леса. Сорок лёгких всадников двигались уверенно и
молча. Их приняли за своих.
Эдмунд вывел свой отряд из леса. Сорок лёгких всадников двигались уверенно и
молча. Их приняли за своих.
В двух десятках шагов от лагеря
он поднял голос:
он поднял голос:
- Мы - длань богов!
И ночь ответила ему эхом десятков
глоток.
глоток.
Такого поворота событий в лагере
Тиреллов не ожидал никто.
Тиреллов не ожидал никто.
Боевой клич, вырвавшийся из
темноты, оказался слишком резким, слишком чуждым, чтобы его сразу осмыслить.
Люди замерли на миг - и этого оказалось достаточно.
темноты, оказался слишком резким, слишком чуждым, чтобы его сразу осмыслить.
Люди замерли на миг - и этого оказалось достаточно.
Лагерь словно сорвался с цепи.
Отряды Гарденера почти не
встретили организованного сопротивления. Рыцари и солдаты дома золотых роз, ещё
мгновение назад считавшие себя в безопасности, падали под копытами и клинками,
вязли в грязи, натыкались друг на друга.
встретили организованного сопротивления. Рыцари и солдаты дома золотых роз, ещё
мгновение назад считавшие себя в безопасности, падали под копытами и клинками,
вязли в грязи, натыкались друг на друга.
Лесной обстрел резко ослаб - но
понять это было некому. Всё внимание воинства поглотил хаос внутри лагеря.
понять это было некому. Всё внимание воинства поглотил хаос внутри лагеря.
Эдмунд, подняв руку с мечом,
направил коня к ближайшему костру.
направил коня к ближайшему костру.
По бокам держались Корбрей и
Гаррет Флан, сзади - Джайлс и Гарлан.
Гаррет Флан, сзади - Джайлс и Гарлан.
Удар клинка - и угли разлетелись,
поджигая полотнища и настилы. Огонь вспыхнул сразу, вырывая из ночи фигуру
Гарденера.
поджигая полотнища и настилы. Огонь вспыхнул сразу, вырывая из ночи фигуру
Гарденера.
Камрит не дрогнул.
Солдат Тиреллов, рискнувший
замахнуться, был отброшен ударом копыта - слишком поздно он понял, на кого
поднял меч.
замахнуться, был отброшен ударом копыта - слишком поздно он понял, на кого
поднял меч.
Пока Корбрей и Фланы держали
строй вокруг своего короля, остальные рыцари принялись за дело.
строй вокруг своего короля, остальные рыцари принялись за дело.
Шатры Тиреллов валились, палатки
рвались, люди гибли - кто под клинком, кто под копытами, кто в панике. Лошади,
сорванные с привязи, неслись прочь, сметая всё на пути.
рвались, люди гибли - кто под клинком, кто под копытами, кто в панике. Лошади,
сорванные с привязи, неслись прочь, сметая всё на пути.
Паника накрывала войско Тиреллов
волнами.
волнами.
Вернувшиеся всадники, услышав
крики, разворачивались - и тут же ловили стрелы в спины. Крестьяне из леса
действовали строго по плану.
крики, разворачивались - и тут же ловили стрелы в спины. Крестьяне из леса
действовали строго по плану.
У Эдмунда не было времени
смотреть на плоды.
смотреть на плоды.
Он был в самой гуще, и от его
решений зависела жизнь людей. Его воля отзывалась в земле - и природа отвечала.
решений зависела жизнь людей. Его воля отзывалась в земле - и природа отвечала.
Лица солдат белели.
Одно дело - ночной налёт. Совсем
другое - когда корни вырываются из земли и рвут товарища на части, а терновник
смыкается под ногами.
другое - когда корни вырываются из земли и рвут товарища на части, а терновник
смыкается под ногами.
Лагерь превращался в месиво.
Зелёный ад пришёл в движение.
Зелёный ад пришёл в движение.
Пока Эдмунд держал внимание на
себе, Корбрей и Фланы перешли ко второй части.
себе, Корбрей и Фланы перешли ко второй части.
В свете костра Гарденер был
идеальной мишенью для рыцарей и лучников - и потому любые попытки приблизиться
к нему пресекались мгновенно.
идеальной мишенью для рыцарей и лучников - и потому любые попытки приблизиться
к нему пресекались мгновенно.
В ход пошли растительные гранаты.
Их берегли до этого момента.
Слишком опасные для неподготовленных рук.
Слишком опасные для неподготовленных рук.
Теперь - время пришло.
Взрывы рвали строй, корёжили
землю, швыряли людей Тиреллов в стороны. Это стало последней каплей.
землю, швыряли людей Тиреллов в стороны. Это стало последней каплей.
Солдаты дома золотых роз побежали
- не оглядываясь, не слушая приказов.
- не оглядываясь, не слушая приказов.
Конница, возвращаясь, врезалась в
собственную пехоту. Людей давили, калечили, топтали.
собственную пехоту. Людей давили, калечили, топтали.
От дружеского огня не был
застрахован никто - и в рядах Гарденера тоже появились раненые и убитые. Святой
водой лечили раны. Смерть - нет.
застрахован никто - и в рядах Гарденера тоже появились раненые и убитые. Святой
водой лечили раны. Смерть - нет.
Даже так успех был оглушительным.
Оставшиеся в строю начали
стягиваться к центру лагеря - к шатру Мейса Тирелла и его ближайших вассалов.
стягиваться к центру лагеря - к шатру Мейса Тирелла и его ближайших вассалов.
Эдмунд направился туда же. Его
люди шли молча, прикрывая фланги.
люди шли молча, прикрывая фланги.
Некоторые отчаявшиеся бросали
оружие. Падали на колени.
оружие. Падали на колени.
Гарденер не останавливался. Он
пришёл не за пленными и не за резнёй. Ему нужен был крах Осадника.
пришёл не за пленными и не за резнёй. Ему нужен был крах Осадника.
Мейс Тирелл ждал.
Вокруг него собрались малые лорды
- последний щит дома золотых роз. Щит оказался хрупким.
- последний щит дома золотых роз. Щит оказался хрупким.
Жест - и корень, толщиной с
дерево, смёл охрану.
дерево, смёл охрану.
Тирелл рухнул на землю, не
раненый - сломленный страхом.
раненый - сломленный страхом.
Люди бежали. Кто-то пытался
встать. Кто-то прикрывал лорда до последнего.
встать. Кто-то прикрывал лорда до последнего.
Это уже ничего не меняло.
Их взгляды встретились.
Мейс узнал его сразу. Лицо,
которое будет сниться ему в кошмарах. Человека, опозорившего его перед королём
дважды.
которое будет сниться ему в кошмарах. Человека, опозорившего его перед королём
дважды.
Эдмунд не улыбался. В его взгляде
не было торжества - только холодный укор.
не было торжества - только холодный укор.
За людей, которых он повёл на
смерть.
смерть.
За гордыню. За слабость. За
самоуверенность.
самоуверенность.
Впервые в жизни Мейс Тирелл
подумал, что сидит не на своём месте. Не по праву - по ошибке.
подумал, что сидит не на своём месте. Не по праву - по ошибке.
Мгновение - и Эдмунд подал знак.
Из-за его спины вышел Гарлан с
личным штандартом.
личным штандартом.
Теперь все поняли. Это был не
бунт крестьян.
бунт крестьян.
Это был тот, кто имел право
приказывать не меньше, чем Тирелл.
приказывать не меньше, чем Тирелл.
Эдмунд развернулся и приказал
отход.
отход.
Никто не попытался остановить их.
Шатёр Мейса Тирелла рухнул,
разорванный корнем, словно ставя точку в этой вакханалии.
разорванный корнем, словно ставя точку в этой вакханалии.
Под стоны раненых, треск огня и
мёртвую тишину, избранник Семерых покинул лагерь Тиреллов так же, как вошёл -
верхом.
мёртвую тишину, избранник Семерых покинул лагерь Тиреллов так же, как вошёл -
верхом.
От некогда грозного войска дома
золотых роз осталась жалкая тень.
золотых роз осталась жалкая тень.
С такой силой Хранитель Юга мог
идти куда угодно - кроме Королевской Гавани.
идти куда угодно - кроме Королевской Гавани.
Большего Эдмунду и не
требовалось.
требовалось.
Сегодня он напомнил Тиреллам: их
сила - не право, а привычка. А от привычек, особенно вредных, принято
избавляться.
сила - не право, а привычка. А от привычек, особенно вредных, принято
избавляться.
Разгром в Королевском лесу
запомнят надолго.
запомнят надолго.
И запомнят не как победу крестьян
над лордами, а как крушение самоуверенности. Вскоре то же испытание выпадет и
штормовикам Ренли Баратеона.
над лордами, а как крушение самоуверенности. Вскоре то же испытание выпадет и
штормовикам Ренли Баратеона.
Восстание Праведных не
закончилось - оно только набирало форму, и после этой ночи желающих встать под
знамя Гарденера станет больше. Эдмунд это знал и не собирался упускать момент.
закончилось - оно только набирало форму, и после этой ночи желающих встать под
знамя Гарденера станет больше. Эдмунд это знал и не собирался упускать момент.
Возвращаясь в лес, ставший для
него домом, он ощущал спокойную, тяжёлую удовлетворённость.
него домом, он ощущал спокойную, тяжёлую удовлетворённость.
То была победа иного рода.
Стычки с дорнийцами и
железнорождёнными в юности не шли с этим ни в какое сравнение. Тогда он был
знаменем, именем, фигурой - решения принимали другие.
железнорождёнными в юности не шли с этим ни в какое сравнение. Тогда он был
знаменем, именем, фигурой - решения принимали другие.
Теперь всё было иначе.
Он сам задумал, сам повёл, сам
выдержал - и сам победил. Пусть не в честном поле, пусть не по всем рыцарским
правилам, - для последнего Гарденера это не имело значения.
выдержал - и сам победил. Пусть не в честном поле, пусть не по всем рыцарским
правилам, - для последнего Гарденера это не имело значения.
Победа была его. И он это
чувствовал.
чувствовал.
Но эйфория всегда недолговечна.
Подсчёт потерь отрезвлял.
Подсчёт потерь отрезвлял.
Эта вылазка окончательно лишила
Тиреллов возможности поддержать корону в ближайшее время, но впереди оставались
куда более собранные и опытные силы Штормовых земель.
Тиреллов возможности поддержать корону в ближайшее время, но впереди оставались
куда более собранные и опытные силы Штормовых земель.
Для встречи с ними Эдмунду нужны
были все, кто ещё способен держать оружие.
были все, кто ещё способен держать оружие.
А людей он потерял немало.
За одну ночь - почти столько же,
сколько за всю неделю изматывающих налётов.
сколько за всю неделю изматывающих налётов.
Треть опытных бойцов и около
сотни крестьян остались лежать в сырой земле. Гарденер чувствовал горечь -
глухую, вязкую.
сотни крестьян остались лежать в сырой земле. Гарденер чувствовал горечь -
глухую, вязкую.
Но сейчас она была бесполезна.
Возвращение в лагерь получилось
двойственным - триумф и траур шли рука об руку.
двойственным - триумф и траур шли рука об руку.
Люди жаждали праздника, особенно
те, для кого война и кровь были новыми. Эдмунд не стал им отказывать. Праздник -
тоже оружие, если знать меру.
те, для кого война и кровь были новыми. Эдмунд не стал им отказывать. Праздник -
тоже оружие, если знать меру.
Соглядатаи вернулись под утро.
Остатки войска Тиреллов отходили
по тракту, в спешке, собрав раненых и пожитки в единый обоз. Многих они бросили
- кого-то добили из жалости.
по тракту, в спешке, собрав раненых и пожитки в единый обоз. Многих они бросили
- кого-то добили из жалости.
Это вызывало в Эдмунде
противоречивые чувства: вину - и уважение. В нынешнем положении это был
единственный достойный выход.
противоречивые чувства: вину - и уважение. В нынешнем положении это был
единственный достойный выход.
Появись Мейс Тирелл при дворе в
таком виде - позор был бы окончательным.
таком виде - позор был бы окончательным.
В лагерь принесли тела погибших.
Их собирались похоронить на рассвете после службы септона Виллама.
Их собирались похоронить на рассвете после службы септона Виллама.
К противникам теперь относились
иначе. О телах людей Тиреллов тоже решили позаботиться - не из жалости, а из
понимания.
иначе. О телах людей Тиреллов тоже решили позаботиться - не из жалости, а из
понимания.
Они были земляками.
К ним привели и раненых
дезертиров - около сотни. Чёрное сословие.
дезертиров - около сотни. Чёрное сословие.
После короткого совета Эдмунд
позволил им остаться, дав пищу и кров. Людей не хватало, а ненависти он не
искал.
позволил им остаться, дав пищу и кров. Людей не хватало, а ненависти он не
искал.
Празднество длилось недолго, но
перед рассветом его всё же уговорили сказать слово.
перед рассветом его всё же уговорили сказать слово.
Эдмунд вышел к людям, подняв
кубок. Лица - усталые, грязные, внимательные. Смотрели все.
кубок. Лица - усталые, грязные, внимательные. Смотрели все.
- Скажу коротко, - начал он,
неожиданно ощутив тяжесть этих взглядов. - Вы справились.
неожиданно ощутив тяжесть этих взглядов. - Вы справились.
Он говорил без высоких слов. О
невозможном, которое они сделали. О тех, кого не стало.
невозможном, которое они сделали. О тех, кого не стало.
О том, что эта неделя показала:
они - не толпа, а сила, способная защитить веру и землю.
они - не толпа, а сила, способная защитить веру и землю.
Он пил за них. За живых. За
павших. За то, что они выстояли.
павших. За то, что они выстояли.
Толпа ответила встретила эти
слова громко.
слова громко.
Как закончилось торжество, Эдмунд
не помнил. Усталость накрыла его внезапно.
не помнил. Усталость накрыла его внезапно.
Утром лагерь уже сворачивали.
Погибших готовили к братским
могилам. После службы ополчение выдвинулось глубже в Королевский лес - подальше
от Простора, но не от своей цели.
могилам. После службы ополчение выдвинулось глубже в Королевский лес - подальше
от Простора, но не от своей цели.
Раненых поставили на ноги святой
водой; кто хотел - остался, остальные ушли по дороге Роз.
водой; кто хотел - остался, остальные ушли по дороге Роз.
Впереди были штормовики.
Времени на подготовку было
столько же, сколько перед приходом Тиреллов. Но теперь у Эдмунда был опыт.
столько же, сколько перед приходом Тиреллов. Но теперь у Эдмунда был опыт.
Запасы, засады, лагеря, новые
ловушки, обучение пополнения - работа кипела. Штормовой участок дороги был
длиннее, сложнее, требовал большего.
ловушки, обучение пополнения - работа кипела. Штормовой участок дороги был
длиннее, сложнее, требовал большего.
О том, предупредил ли Тирелл
Ренли, Эдмунд не беспокоился.
Ренли, Эдмунд не беспокоился.
Даже если предупредил - времени у
Баратеона не было. Да и сам он, по слухам, был столь же самоуверен, как и Мейс.
Баратеона не было. Да и сам он, по слухам, был столь же самоуверен, как и Мейс.
Репутация Тирелла как
военачальника и без того была слабой; после Королевского леса - окончательно
подорванной.
военачальника и без того была слабой; после Королевского леса - окончательно
подорванной.
В конечном итоге всё сложилось
именно так, как Гарденер и ожидал.
именно так, как Гарденер и ожидал.
Войско штормовиков заметно
отличалось от армии Тиреллов.
отличалось от армии Тиреллов.
Полноценной конницы у них почти
не было: лишь благородные лорды держали при себе верховых - скорее для удобства
и статуса, чем для боя.
не было: лишь благородные лорды держали при себе верховых - скорее для удобства
и статуса, чем для боя.
Тысячи пеших рыцарей и воинов шли
к Королевской гавани без особой опаски, и это лишь укрепило мнение Эдмунда о
верховных лордах, вставших на защиту короны.
к Королевской гавани без особой опаски, и это лишь укрепило мнение Эдмунда о
верховных лордах, вставших на защиту короны.
Уверенность брата короля
рассыпалась уже после первой ночи.
рассыпалась уже после первой ночи.
Тактика крестьянского ополчения
была отработана и выверена, но штормовое воинство отреагировало быстрее и
жёстче, чем люди Тиреллов.
была отработана и выверена, но штормовое воинство отреагировало быстрее и
жёстче, чем люди Тиреллов.
Их командиры действовали
собраннее, принимали решения без суеты и не позволяли панике разрастаться
мгновенно.
собраннее, принимали решения без суеты и не позволяли панике разрастаться
мгновенно.
Это были не просторцы, привыкшие
к открытому полю, а бойцы с опытом лесных, холмистых и горных сражений.
к открытому полю, а бойцы с опытом лесных, холмистых и горных сражений.
Тем не менее, принципиально
нового они предложить не смогли.
нового они предложить не смогли.
Да, часть штормовиков умела
распознавать ловушки и даже прочёсывала окраины леса днём, но сотни засад
невозможно было обезвредить быстро.
распознавать ловушки и даже прочёсывала окраины леса днём, но сотни засад
невозможно было обезвредить быстро.
Времени у них не было. Лазутчики
Эдмунда действовали уверенно, а отсутствие конницы делало погони почти
бесполезными.
Эдмунда действовали уверенно, а отсутствие конницы делало погони почти
бесполезными.
Начавшийся лунный цикл лишь
усиливал преимущество лучников - ночью стало светлее, и стрелы находили цель
чаще.
усиливал преимущество лучников - ночью стало светлее, и стрелы находили цель
чаще.
Как и прежде, штормовики пришли к
единственному решению - использовать собственные обозы как заграждения. И, как
и прежде, этого оказалось недостаточно.
единственному решению - использовать собственные обозы как заграждения. И, как
и прежде, этого оказалось недостаточно.
За две недели планомерных вылазок
от армии младшего Баратеона осталось немного.
от армии младшего Баратеона осталось немного.
На решительный набег Эдмунд не
пошёл - слишком дорого.
пошёл - слишком дорого.
Вместо этого он выбрал
изматывание, растянутое во времени, и оно дало результат. Боевой дух таял,
численность сокращалась, и в какой-то момент штормовики дрогнули.
изматывание, растянутое во времени, и оно дало результат. Боевой дух таял,
численность сокращалась, и в какой-то момент штормовики дрогнули.
Отступление вышло поспешным.
Бросали обозы, припасы,
снаряжение.
снаряжение.
В какой-то миг даже возникло
ощущение, что Ренли Баратеона удастся взять в плен - вместе с несколькими
лордами.
ощущение, что Ренли Баратеона удастся взять в плен - вместе с несколькими
лордами.
Эдмунд долго взвешивал эту
возможность - и отказался.
возможность - и отказался.
Железному трону придётся идти на
уступки Церкви, в этом он не сомневался. Но захват или убийство младшего брата
короля стало бы точкой невозврата.
уступки Церкви, в этом он не сомневался. Но захват или убийство младшего брата
короля стало бы точкой невозврата.
Роберт Баратеон не простил бы
этого никогда - и рано или поздно нашёл бы Гарденера, кем бы тот ни стал к тому
моменту. Тем более теперь, когда его имя перестало быть тенью.
этого никогда - и рано или поздно нашёл бы Гарденера, кем бы тот ни стал к тому
моменту. Тем более теперь, когда его имя перестало быть тенью.
Станнис на месте Ренли был бы ещё
хуже.
хуже.
Фанатик справедливости опаснее
самонадеянного мальчишки.
самонадеянного мальчишки.
Гарденер ясно понимал: люди,
идущие за ним сейчас, делают это ради веры и момента.
идущие за ним сейчас, делают это ради веры и момента.
Когда конфликт закончится,
большинство вернётся по домам. Содержать такую силу он не мог - ни деньгами, ни
обещаниями, ни тайными тропами.
большинство вернётся по домам. Содержать такую силу он не мог - ни деньгами, ни
обещаниями, ни тайными тропами.
И всё же была ещё одна угроза, о
которой он не забывал.
которой он не забывал.
Паук Королевской гавани.
Евнуху была нужна нестабильность -
но не независимые силы, не подконтрольные его планам. До сих пор Гарденер
оставался для него досадным, но не критичным фактором. Теперь же всё менялось.
но не независимые силы, не подконтрольные его планам. До сих пор Гарденер
оставался для него досадным, но не критичным фактором. Теперь же всё менялось.
Сеть Паука состояла из бедняков и
торговцев, и именно это играло против Эдмунда: его лицо слишком хорошо
запомнили крестьяне Простора.
торговцев, и именно это играло против Эдмунда: его лицо слишком хорошо
запомнили крестьяне Простора.
Он ставил на верность.
Сомнительная ставка, но другой у
него не было. К тому же у него оставались убежища, схроны и лес, который всё
ещё был на его стороне.
него не было. К тому же у него оставались убежища, схроны и лес, который всё
ещё был на его стороне.
Тем временем в Красном замке
приходили к единственному выводу: медлить больше нельзя.
приходили к единственному выводу: медлить больше нельзя.
Колокола септы Бейлора звонили
всё чаще. Весть о разгроме двух войск, отправленных для освобождения столицы,
разлеталась по королевствам с пугающей скоростью.
всё чаще. Весть о разгроме двух войск, отправленных для освобождения столицы,
разлеталась по королевствам с пугающей скоростью.
Малый совет терял время, влияние
и пространство для манёвра.
и пространство для манёвра.
Восстание Праведных увенчалось
успехом.
успехом.
Выход оставался только один.
игра престолов
белая длань
