Первый случай стихийной магии произошёл, когда Гарри было пять.

Игорь сказал «нет» на просьбу о мороженом. Гарри посмотрел на него. Игорь посмотрел на Гарри. Это был их обычный ритуал — молчаливая дуэль характеров, которую Игорь обычно выигрывал, потому что у него было на тридцать три года больше практики.

Но в этот раз холодильник открылся сам.

Не просто открылся — распахнулся, как будто внутри кто-то пнул дверцу ногой. Мороженое — единственная коробка, которую Игорь спрятал на заднюю полку за брокколи — проплыло по воздуху и мягко приземлилось перед Гарри.

Гарри посмотрел на мороженое. Потом на Игоря. Потом опять на мороженое.

— Это не я, — сказал он.

— Это ты, — сказал Игорь.

Пауза.

— Мне можно мороженое?

— Нет.

— Но я же волшебник!

— И что? Волшебникам нельзя мороженое перед ужином.

Гарри открыл рот, чтобы возразить, но не нашёл контраргумента. Логика была железная.

Игорь убрал мороженое обратно. В этот раз — в верхний шкаф. Шкаф простоял нетронутым ровно сорок минут, после чего открылся сам и выдал мороженое повторно.

Игорь посмотрел на парящую коробку.

Посмотрел на Гарри, который сидел в другой комнате и очень подозрительно смотрел мультики с невинным лицом.

— Ладно, — сказал Игорь. — Одну ложку. После ужина.

Гарри из другой комнаты крикнул:

— Три!

— Две.

— Две с половиной!

— Ты торгуешься за половину ложки?

— Да.

Игорь почувствовал гордость. Абсолютно неуместную, непедагогичную гордость. Ребёнок торгуется как на базаре в Кабуле.

— Две с половиной, — согласился он. — Но только после ужина. И ты ешь брокколи.

— Всю?

— Всю.

Пауза.

— Ладно, две ложки.

Этот ребёнок будет мной манипулировать до конца моих дней, подумал Игорь.

Он не ошибся.

***

Второй случай был хуже.

Игорь пригласил сантехника. Труба на кухне текла третий день, а Игорь при всех своих талантах не мог починить ничего, что не стреляло.

Сантехник оказался неприятным типом — пухлый, потный, с привычкой трогать чужие вещи и комментировать чужой быт. Когда он сказал «что-то у вас, мистер, бардак, прямо как у меня на складе», Игорь промолчал. Когда он сказал «а жена-то что, сбежала?», Игорь тоже промолчал, хотя дёрнулась мышца на скуле. Но когда сантехник посмотрел на Гарри и сказал «а пацан-то чего такой мелкий, не кормите что ли?» — Гарри посмотрел на него, и все краны в доме открылись одновременно.

Все.

Кухня, ванная, туалет, садовый шланг.

Сантехника окатило с ног до головы. Он заорал, поскользнулся и сел в ведро.

— Это... это что... водопровод? — пролепетал он из ведра.

— Старые трубы, — невозмутимо ответил Игорь.

Сантехник ушёл мокрый, злой и с твёрдым убеждением, что дом номер семь проклят.

Когда дверь закрылась, Игорь повернулся к Гарри.

— Это был ты?

Гарри пожал плечами с видом человека, который вообще не понимает, о чём речь.

— Гарри.

— Он сказал, что я мелкий.

— Ты и есть мелкий. Тебе пять.

— Он сказал это плохо.

Игорь не мог с этим спорить. Он сел рядом с Гарри на мокрый пол (весь пол теперь был мокрый) и сказал:

— Слушай. То, что ты делаешь — это магия. Я тебе расскажу, что это такое. Но сначала — ты не можешь делать это каждый раз, когда тебе кто-то не нравится.

— А когда можно?

— Когда я разрешу.

— А когда ты разрешишь?

— Никогда.

Пауза.

— Это нечестно.

— Добро пожаловать в жизнь.

В тот вечер Игорь впервые рассказал Гарри о магии. Не всё — он и сам не всё знал. Но достаточно. Что есть люди, которые могут делать то, что он делает, — только лучше, с палочками и заклинаниями. Что есть школы, где этому учат. Что его, Игоря, бабушка была такой. Что сам Игорь — нет. Что Гарри — да.

— А мои родители? — спросил Гарри.

Игорь помолчал.

— Твои родители были волшебниками. Они погибли. Их убил плохой человек.

— Очень плохой?

— Очень.

— Ты бы мог его остановить?

— Нет. Я сквиб. Это как солдат с нунчаками. Против танка.

Гарри думал минуту. Потом сказал:

— Ты и с нунча..с палками этими танк победишь.

Игорь не знал, как на это реагировать, поэтому просто потрепал его по голове.

— Ешь брокколи.

Капитан улыбнулся.

***

К семи годам в доме Волковых установился режим, который любой посторонний наблюдатель назвал бы «безумием», а Игорь называл «системой».

6:00 — подъём. Гарри вставал сам, без будильника. Не потому что хотел, а потому что Игорь вставал в 5:30 и начинал отжиматься, и кровать тряслась (они жили в маленьком доме с тонкими стенами).

— Ты специально так громко отжимаешься? — спросил однажды Гарри, стоя в дверях в пижаме с динозаврами.

— Я не знал, что отжимания бывают громкими.

— У тебя — бывают.

6:30 — зарядка. Игорь отжимался, приседал и подтягивался на турнике, который вмонтировал в дверной проём. Гарри рядом старался повторять. Получалось примерно как у щенка, который пытается бежать за ротвейлером — то есть смешно, трогательно и совершенно безрезультатно.

— Спину ровнее, — говорил Игорь.

— Она ровная!

— Она как вопросительный знак. Ровнее.

7:00 — завтрак. Каша. Всегда каша. Гарри ненавидел кашу с яростью, которой позавидовал бы любой Пожиратель Смерти.

— Я хочу тосты, — говорил Гарри.

— После каши.

— Я хочу тосты вместо каши.

— Каша — основа. Тосты — десерт.

— Тосты — это не десерт!

— В этом доме — десерт.

8:00–12:00 — учёба. Игорь взял на себя образование Гарри самостоятельно, потому что (а) школа — это место, где задают слишком много вопросов, (б) документы на Гарри, хоть и качественные, не выдержали бы серьёзной проверки, и (в) Игорь был убеждён, что он может научить ребёнка лучше, чем любая школа.

В этом он был частично прав.

К семи годам Гарри бегло говорил по-русски и по-английски. Читал на обоих языках. Начал учить французский (Игорь настоял — «пригодится»). Знал основы математики, географии и истории — как магловской, так и магической, насколько Игорь сам её помнил из бабушкиных рассказов.

Чего Гарри не знал — это как общаться с другими детьми. Потому что он их не видел. Никогда.

Это стало проблемой, когда соседка, миссис Чемберлен, пригласила их на день рождения своего сына Тимоти.

— Нет, — сказал Игорь.

— Почему? — спросил Гарри.

— Потому что... — Игорь не мог сказать «потому что тебя технически не существует в системе образования и здравоохранения и если хоть один родитель начнёт задавать вопросы, мне придётся переезжать в третий раз». Поэтому он сказал: — Потому что ты не умеешь вести себя с детьми.

— Я умею.

— Ты два месяца общался только со мной, продавцом в магазине и котом миссис Фигг.

— Кот меня любит.

— Кот тебя терпит. Это разные вещи.

***

Гарри пошёл на день рождения. Игорь пошёл с ним — стоял у стены, скрестив руки, и наблюдал. Остальные родители пили вино и обсуждали ремонт. Игорь пил воду и контролировал периметр.

— Ваш мальчик такой... серьёзный, — сказала ему одна мама.

— Спасибо, — ответил Игорь.

— Это не... ладно.

А Гарри в это время стоял у стола с тортом и смотрел на толпу семилеток, которые орали, бегали и кидались едой, с выражением, которое Игорь обычно видел в зеркале, когда смотрел утренние новости.

К нему подошёл именинник Тимоти.

— Хочешь поиграть? — спросил Тимоти.

— Во что? — спросил Гарри.

— В догонялки!

— С какой тактической целью?

— ...Что?

— Зачем бегать, если нет цели?

Тимоти моргнул, развернулся и убежал. Гарри съел кусок торта и попросился домой.

В машине Игорь посмотрел на него в зеркало.

— Тебе не понравилось?

— Они странные, — сказал Гарри. — Бегают без причины. Кричат. Еду кидают. Это нерационально.

— Им семь лет, Гарри. Им не нужно быть рациональными.

— А мне?

Игорь открыл рот. Закрыл. Ему на мгновение показалось, что он вырастил не ребёнка, а маленького лейтенанта разведки.

— Тебе тоже не нужно, — тихо сказал он. — Ты можешь просто... бегать. Кричать. Кидаться едой.

— Зачем?

— Потому что тебе семь, Гарри.

Пауза.

— Можно мне тогда мороженое?

— Можно.

— Три ложки?

— Не наглей.

***

К девяти годам Игорь решил, что пора переходить к серьёзным вещам.

— Через два года тебе придёт письмо из школы, — сказал он за завтраком. — Из Хогвартса. Это школа магии.

— Я знаю. Ты рассказывал.

— Я рассказывал общее. Теперь — конкретное.

Игорь поставил перед Гарри чашку чая. Гарри было девять, и он пил чай с серьёзностью человека, который воспринимает чаепитие как ритуал. Эту привычку он перенял у Игоря, который перенял её у бабушки, которая перенесла её из России — вместе с самоваром, привычкой хмуриться и полным набором суеверий.

— Школой управляет человек по имени Альбус Дамблдор, — начал Игорь.

— Ты говорил. Старик с конфетами.

— Не просто старик. Это самый опасный тип людей — умный, убеждённый, что он прав, и облечённый властью. Он оставил тебя на крыльце у Дурслей, когда тебе был год. В ноябре. В одном одеяле. С запиской.

— Ты тоже оставляешь записки.

— Я оставляю записки на холодильнике. Он оставил ребёнка на крыльце.

Гарри отпил чай.

— И что мне делать?

— Играть его игру. Он хочет видеть храброго, наивного мальчика. Гриффиндорца. Ты будешь Гриффиндорцем.

— А я не Гриффиндорец?

— Ты сын капитана ГРУ. Ты кто угодно, кроме Гриффиндорца. Но он этого знать не должен.

— Это как под прикрытием?

— Именно. Только операция — на семь лет.

Гарри допил чай.

— Круто.

— Это не «круто». Это опасно.

— Ты всегда говоришь «это опасно», а потом учишь меня это делать.

Игорь не нашёл, что возразить.

С этого момента подготовка стала целенаправленной.

Манеры. Игорь нанял за наличные, без документов бывшую гувернантку, которая двадцать лет отработала в семье графа Сомерсета. Миссис Прайс было восемьдесят два года, она была жёсткая, как сушёная вобла, и она ставила Гарри осанку, дикцию и столовый этикет с интенсивностью, которой позавидовала бы Макгонагалл.

— Спину.

— Ровная.

— Ровнее.

— Ровнее некуда!

— Мистер Волков. Спина всегда может быть ровнее.

Гарри потом жаловался Игорю:

— Она хуже тебя.

— Значит, я сделал правильный выбор, — ответил Игорь.

Стрельба. Да, в девять лет. Нет, Игорь не видел в этом проблемы. Он вырос в семье, где ружьё стояло в углу, как зонтик, и научился стрелять в семь. Гарри учился на пневматической винтовке, на заброшенном стрельбище в двадцати милях от Литтл Уингинг, куда Игорь ездил каждое третье воскресенье.

— Дыхание, — говорил Игорь. — Выдох. Между ударами сердца. Плавно.

Гарри стрелял неплохо. Не идеально — в девять лет руки ещё не те — но для своего возраста более чем.

— Зачем мне это? — спросил он однажды, разряжая винтовку. — У волшебников есть палочки.

— Палочку можно сломать, — сказал Игорь. — Палочку можно отнять. Палочка — один инструмент. А ты должен быть опасен без инструментов.

Пауза.

— Ты поэтому учишь меня драться?

— Я учу тебя выживать. Драка — часть этого.

— А каша?

— Каша тоже часть.

— Я так и знал, что каша — это наказание.

Языки. К десяти годам: английский (родной), русский (свободный, с лёгким акцентом), французский (хороший), немецкий (базовый). Игорь хотел добавить арабский, но Гарри взбунтовался.

— Четыре языка, — сказал он. — Четыре. Мне десять.

— К двенадцати будет пять.

— К двенадцати я буду в школе магии, учить заклинания, а не спряжения.

— Заклинания — это тоже язык. Латынь. Начнём в следующем месяце.

Гарри уронил лоб на стол.

— Я тебя ненавижу.

— Каша на плите. Не забудь позавтракать.

***

Утро тридцать первого июля, Гарри исполнилось одиннадцать.

Подарок от Игоря — нож. Настоящий, складной, с гравировкой на лезвии: «Думай головой».

— Спасибо, — сказал Гарри. — Только ты мог подарить нож одиннадцатилетнему.

— Не потеряй. И не показывай в школе.

— Очевидно.

Письмо не пришло.

Гарри ждал весь день. К вечеру начал нервничать, хотя старался не показывать.

— Может, не придёт, — сказал он за ужином, ковыряя картошку.

— Придёт, — сказал Игорь.

— А если нет?

— Придёт.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что письмо отправляют по месту проживания, а по их записям ты живёшь у Дурслей. Оно придёт туда.

Пауза.

— Мне что, идти к Дурслям?

— Нет. Я пойду.

Игорь постучал в дверь дома номер четыре по Тисовой улице в восемь часов вечера. Открыл Вернон Дурсль — красный, толстый, в домашнем халате, с усами, которые выглядели так, будто под носом у него умер ёжик.

— Чего надо? — спросил Вернон.

— Добрый вечер, — сказал Игорь. — Мне нужно письмо, которое пришло сегодня на имя Гарри Поттера.

Вернон побагровел.

— Никакого Поттера здесь нет! И никаких писем не было!

— Было, — спокойно сказал Игорь. — Оно пришло с совой. Зелёные чернила. Печать. Вы его, вероятно, хотели выбросить.

— Я не... откуда вы... кто вы вообще такой?!

Игорь молча достал из кармана конверт — тот самый, который одиннадцать лет назад лежал в одеяле с Гарри. Вернон увидел печать и побелел.

— Вы, — прошептал он. — Это вы забрали мальчишку.

— Да.

— Мне нужно позвонить в полицию.

— Вам нужно отдать мне письмо. Пожалуйста.

Что-то в слове «пожалуйста» — а вернее, в том, как Игорь его произнёс — заставило Вернона передумать. Он исчез в доме, вернулся с конвертом, сунул его Игорю и захлопнул дверь.

Из-за двери донеслось:

— И чтобы ноги вашей здесь больше не было!

— Хорошего вечера, — сказал Игорь закрытой двери.

Гарри вскрыл конверт аккуратно — ножом, который получил утром.

Прочитал молча.

Потом прочитал ещё раз.

Потом поднял глаза на Игоря, и Игорь увидел то, что видел очень редко: Гарри Поттер, десять лет тренировок, четыре языка, стрельба и тактика, мальчик, который торговался за половину ложки мороженого с пятилетнего возраста, — улыбался.

Не саркастически. Не тактически. Просто — улыбался.

— Я еду, — сказал он.

— Ты едешь, — подтвердил Игорь.

— Спасибо.

— За что?

— За всё. За кашу тоже.

Игорь встал, подошёл к окну, постоял спиной к Гарри.

— Каша — основа, — сказал он голосом, который почти не дрогнул. — Не забывай.