Гарри Поттер
Пульт от вселенной Глава 1
Гарри Поттер сидел в чулане под лестницей и разглядывал паука на потолке, когда у него в голове кто-то отхлебнул чай.
Громко.
С причмокиванием.
Гарри поднял голову и прислушался. Дурсли наверху гремели посудой. Дадли топал. Всё как обычно. Но звук — тёплый, уютный, совершенно домашний звук — шёл не снаружи.
Он шёл изнутри.
— Господи, ну какой же он тут маленький. Бедный ребёнок. Я каждый раз на этом моменте хочу войти в экран и забрать его оттуда.
Гарри огляделся. Чулан был пуст — ну, если не считать пауков, сломанного солдатика и него самого.
— Алло? — шёпотом сказал он.
— ШШШШ! — Пауза. — Подожди, он меня слышит? Он реально меня слышит? Он же не должен... О. О нет.
— Кто здесь?
— ...никто. Ты спишь. Это сон. Спи обратно.
— Я не сплю.
— Спишь-спишь. Это глубокая фаза. Ты прямо сейчас видишь летающий мотоцикл.
— Откуда вы знаете про мотоцикл?!
— ...интуиция?
Письмо из Хогвартса прилетело утром. Точнее — сто писем из Хогвартса прилетели утром, и мистер Дурсль заколачивал почтовую щель, а миссис Дурсль визжала, а Дадли сидел на полу и ел.
Гарри стоял посреди этого хаоса и пытался поймать хотя бы одно.
— Лево. Лево! Нет, другое лево! Прыгай! Вот то, на камине — хватай!
— Я пытаюсь!
— С кем ты разговариваешь?! — рявкнул дядя Вернон.
— Ни с кем!
— Скажи ему, что письмо адресовано тебе и по закону он не имеет права—
— Я не буду это говорить!
— ЧТО ты не будешь говорить?!
— НИЧЕГО, ДЯДЯ ВЕРНОН.
— Ладно, неважно. Через минуту всё равно Хагрид придёт и выломает дверь. То есть не через минуту, а через... технически через пару дней, но—
— Кто такой Хагрид?!
— МАЛЬЧИК! — дядя Вернон побагровел. — ПРЕКРАТИ РАЗГОВАРИВАТЬ СО СТЕНАМИ!
— Это он ещё Добби не видел. Вот где разговоры со стенами будут.
— Кто такой Добби?!
— Забудь. Забудь-забудь-забудь. Спойлеры. Я каждый раз этот вечер начинаю с обещания молчать, и каждый раз... — Звук чаепития. — Ладно. Молчу. Просто смотри фильм. То есть живи жизнь. Что бы это ни значило в твоём случае.
Косой переулок.
Гарри стоял посреди волшебной улицы и вертел головой так, что голос в его голове начал переживать за шейные позвонки. Всё сияло, двигалось, летело — мётлы в витринах, котлы всех размеров, сова, которая смотрела на Гарри так, будто знала его будущее и не одобряла.
— Так, сейчас будет Олливандер. Палочка. Обожаю эту сцену. Гарри, когда возьмёшь палочку — ту самую — просто... просто доверься ощущению, хорошо?
— Какую палочку?
— Ты поймёшь. Поверь мне.
— Я вас не знаю. Почему я должен вам верить?
— Потому что я видел это двадцать... нет, больше. Много. Очень много раз. И каждый раз мурашки. Серьёзно, КАЖДЫЙ раз. Тебе одиннадцать, а ты уже—
— Мне одиннадцать, и у меня голос в голове. Думаете, мне до мурашек?
— ...справедливо.
В лавке Олливандера Гарри перепробовал шесть палочек. Одна разнесла вазу. Другая подожгла полку. Третья вообще ничего не сделала, что, по мнению Олливандера, было «тоже результат».
Потом старик достал ту палочку. Падуб, перо феникса, одиннадцать дюймов.
Гарри взял её.
Ветер. Свет. Тепло. Что-то внутри щёлкнуло — как замок, как ключ, как—
— Вот. Вот это. Чувствуешь?
Гарри чувствовал.
— А теперь приготовься, потому что Олливандер сейчас скажет тебе кое-что странное, и тебе захочется его перебить. Не перебивай. Просто послушай.
— Что он скажет?
— Спойлеры.
— Вы каждый раз так говорите!
— Потому что каждый раз хочется рассказать всё, и каждый раз нельзя!
Олливандер наклонился к Гарри и тихо сообщил, что брат этой палочки дал Гарри его шрам.
Гарри побледнел.
— Ну вот. Я предупреждал.
— Вы ничего не предупреждали! Вы сказали «спойлеры»!
— Это и было предупреждение!
Хогвартс-экспресс.
Гарри сидел в купе, ел шоколадных лягушек и слушал, как Рон Уизли объясняет правила квиддича — путано, восторженно и с набитым ртом.
— Рон. Рональд. Солнце моё. Прожуй сначала.
— Кто — прожуй? — Рон уставился на Гарри.
— Не я! Это не я сказал!
— Ты сказал «прожуй».
— Я НЕ—
— Ой. Он тоже слышит? Они все слышат?!
— ТИШЕ! — прошипел Гарри.
— Я молчу, — сказал Рон обиженно.
— Не ты!
— Так, ладно, ладно. Интересно. Видимо, когда я повышаю голос... Ладно. Буду тише. Буду шептать. Вот, шепчу.
Гарри вжался в кресло и попытался выглядеть нормально. У него были очки, шрам, волшебная палочка, и голос в голове. Для первого дня в новом мире — неплохой комплект.
— О. О! Она идёт.
— Кто?
В купе заглянула девочка с пышными каштановыми волосами и выражением лица, которое говорило: «Я прочитала все учебники, а вы — нет, и мне вас жаль».
— Вы не видели жабу? Мальчик по имени Невилл потерял свою.
— ГЕРМИОНА!
Гарри дёрнулся так, что уронил лягушку.
— Прости, прости. Просто — она моя любимая. Из всех. Вообще из всех. Гарри, пожалуйста, подружись с ней. Я знаю, что ты подружишься, но я прошу как личное одолжение — подружись побыстрее, ладно? И Рон. Рон тоже пусть подружится. Только не через десять лет и не через тролля. Хотя тролль тоже будет. Но—
— Тролль?!
— Что? — сказала Гермиона.
— Ничего! — Гарри улыбнулся так натянуто, что у него заболели щёки. — Нет, мы не видели жабу. Но можем помочь поискать?
— Хороший мальчик.
— Я не собака!
Гермиона посмотрела на него странно.
Распределение.
Большой зал. Свечи. Потолок, отражающий небо. Весь Хогвартс смотрел, как первокурсники шагали к табурету со Шляпой.
Гарри стоял в очереди, и голос молчал — но это было напряжённое молчание. Как у человека, который зажимает рот обеими руками.
— Гарри Поттер!
Зал зашептался. Гарри пошёл к табурету. Шляпа опустилась ему на голову.
— Хм-м-м, — сказала Шляпа. — Непросто. Совсем непросто. Много мужества. Неплохой ум. Талант, о да — и жажда проявить себя. Так куда же тебя определить...
— Не Слизерин, не Слизерин, не Слизерин—
«Не Слизерин, не Слизерин, не Слизерин—»
Шляпа замолчала.
«Подожди, — сказала Шляпа. — Кто это?»
Гарри замер. Не Слизерин — это думал он. Но то, другое «не Слизерин» — которое было чуть громче, чуть паничнее и произносилось с другим акцентом — это был не он.
«Молодой человек, — Шляпа обращалась уже не к Гарри, а куда-то сквозь Гарри, — вы кто?»
— ...а она меня слышит?
«Я слышу всё, что происходит в голове того, на ком я сижу. А в этой голове, похоже, какой-то... подселенец?»
— Я бы не использовал слово «подселенец»...Это оскорбительно.
«А какое бы вы использовали?»
— «Зритель» звучит корректнее.
«Зритель, — Шляпа помолчала. — Зритель чего?»
— Ну... вот этого всего.
Гарри сидел на табурете перед всей школой, и Шляпа на его голове вела переговоры с голосом из другого измерения, а весь зал видел только мальчика, который слишком долго распределяется.
— Можно побыстрее? — прошептал Гарри.
«Секунду. Я разговариваю, — Шляпа повернулась. — Так, зритель. Вы знаете, куда он попадёт?»
— Ну... да.
«И?»
— Спойлеры.
«Я Распределяющая Шляпа. Мне тысяча лет. Меня нельзя заспойлерить.»
— ...ГРИФФИНДОР! Давайте, говорите уже «Гриффиндор», пока весь зал не решил, что у Гарри припадок!
Шляпа помолчала ещё секунду — с выражением, которое означало «мы ещё вернёмся к этому разговору».
«ГРИФФИНДОР!»
Зал взорвался.
Гарри снял Шляпу и пошёл к столу на ватных ногах.
— Уф. Это было нервно.
— Это вам было нервно?!
— Ну, в оригинале Шляпа не допрашивала постороннего в твоей голове. Это, скажем так, нововведение.
Квиддич.
Первый матч. Гарри на метле, ветер в лицо, мяч где-то—
— СПРАВА!
Гарри рванул вправо. Золотой снитч блеснул прямо перед ним.
— НЕТ, ДРУГОЙ СПРАВА! МОЁ ПРАВО! ТВОЁ ЛЕВО!
Гарри метнулся влево.
— ДА НЕТ ЖЕ!
— ОПРЕДЕЛИТЕСЬ!
— ОТ ТЕБЯ — ЗА ПРАВЫМ КОЛЬЦОМ!
Гарри увидел снитч. Рванул. Протянул руку—
— И в этот момент метла начнёт... ох.
Метла дёрнулась. Начала биться, как необъезженная лошадь.
— Ну вот. Квиррелл.
— ЧТО?!
— НИЧЕГО! Держись!
Гарри вцепился в метлу, которая, видимо, решила, что её наездник — лишний.
— Снейп сейчас начнёт контрзаклинание. Ну, не то чтобы Снейп, а—
— КОГО?!
— НЕ ОТВЛЕКАЙСЯ НА МЕНЯ! ДЕРЖИСЬ ЗА МЕТЛУ!
— Я ДЕРЖУСЬ!
— А Гермиона сейчас подожжёт Снейпу мантию. Что технически неправильная цель, но—
— КТО КОМУ ПОДОЖЖЁТ—
— ПРОСТО. ДЕРЖИСЬ. ЗА. МЕТЛУ!
Гарри держался.
Метла перестала дёргаться.
Гарри спикировал, протянул руку, поймал — нет, проглотил — снитч.
— ...он каждый раз его глотает, и каждый раз я думаю: зачем.
Гарри стоял на поле, отплёвываясь, и думал, что голос в голове — это, конечно, проблема. Но голос, который комментирует квиддич, — это проблема совершенно другого уровня.
Вечер. Гриффиндорская башня. Все спали.
Все, кроме Гарри, который лежал в кровати и смотрел в потолок балдахина.
— Эй, — прошептал он. — Вы ещё здесь?
Тишина. Потом — тихий звук. Как будто кто-то поставил чашку на стол.
— Да. Я тут.
— Можно спросить?
— Конечно.
— Вы сказали, что видели это всё... много раз. Значит, вы знаете, что будет дальше?
— Да.
— Со мной всё будет хорошо?
Пауза. Долгая. Гарри ждал, разглядывая тень от лунного света на потолке.
— ...с тобой будет всё хорошо.
— Это коротко.
— Это единственный ответ, который я могу дать и не разреветься. — Пауза. — Так, ладно, меняем тему. Ты знал, что Дамблдор в молодости—
— Что?
— Нет. Стоп. Нет-нет-нет. Это я сейчас на ровном месте чуть не— Забудь. Спи. Пожалуйста, просто спи.
— А вы?
— А я... — Звук. Как будто кто-то переключает канал. — Мне ещё есть что посмотреть.
— Вы вернётесь?
— Гарри. Я тебя десять лет пересматриваю. Конечно, вернусь.
— ...двадцать лет — это много?
— Для фильма — да. Для тебя — нет.
Гарри улыбнулся в темноту.
— Спокойной ночи, Гарри.
— Спокойной ночи.
— ...и не ходи на третий этаж.
— Что?
— СПОКОЙНОЙ НОЧИ.
Щелчок пульта. Экран гаснет. Где-то на диване кто-то допивает остывший чай и думает, что в следующий раз надо начать с Азкабана.
пульт от вселенной