1 марта 1781 года, когда Мэриленд наконец ратифицировал документ, над которым Континентальный конгресс работал почти пять лет, Соединенные Штаты Америки обрели свою первую конституцию. Статьи Конфедерации должны были стать фундаментом нового независимого государства, но просуществовали всего восемь лет. К 1789 году их сменила Конституция США, которая действует по сей день  Почему же первый конституционный документ оказался столь недолговечным? Парадокс заключался в том, что именно те черты, которые казались отцам-основателям главными достоинствами Статей, на практике обернулись их недостатками. Страх перед сильной центральной властью, унаследованный от борьбы с британской монархией, привел к созданию правительства, которое было слишком слабым, чтобы управлять страной. История провала Статей Конфедерации — это история о том, как благие намерения защитить свободу едва не привели новорожденную республику к хаосу и распаду.

Первая конституция США создавалась в обстановке глубокого недоверия к любой сильной власти. Американская революция была, по сути, восстанием против тирании избирательно-представительной власти, и отцы-основатели были полны решимости не допустить воссоздания подобной системы на американской земле. В результате Статьи Конфедерации создали федеральное правительство, которое больше походило на "комитет по координации" между суверенными государствами, чем на единый центр управления. Как красноречиво заметили историки Кембриджского университета, в утвержденном тексте Статей слова "объединенные штаты" даже не писалось с заглавной буквы, что подчеркивало продолжающийся суверенитет отдельных частей.

Конгресс Конфедерации был однопалатным законодательным собранием без отдельной исполнительной и судебной ветвей власти. Формально возглавлял его президент Конгресса, но эта должность не давала никакой реальной власти в отличие от поста президента, который появится позже. Фактически у федерального правительства не было ни главы, который мог бы проводить политику, ни судов, которые могли бы разрешать споры, ни армии, которая могла бы обеспечивать безопасность. Главным и самым разрушительным недостатком Статей Конфедерации стало отсутствие у Конгресса права самостоятельно взимать налоги. Согласно Статье VIII, каждый штат должен был вносить средства в национальную казну в соответствии со стоимостью земли в пределах своих границ. Однако у Конгресса не было никаких механизмов принуждения штатов к выполнению этого требования . Он мог только запрашивать у штатов их долю, но если штат отказывался платить, а многие отказывались регулярно, то Конгресс не мог ничего поделать. В итоге, в период с 1781 по 1787 год Конгресс получил всего 1,5 млн долларов из 10 млн, которые он запросил у штатов. Федеральное правительство не могло выплатить ни военные долги, взятые у Франции, Испании и Нидерландов во время войны за независимость, ни выполнить обещания о выплате жалованья и пенсий солдатам Континентальной армии.

К 1786 году Соединенные Штаты приостановили выплаты по внешним займам . Национальная валюта обесценилась настолько, что стала практически бесполезной. Когда в 1783 году Джеймс Мэдисон, молодой конгрессмен из Вирджинии, предложил внести поправку, которая позволила бы Конгрессу вводить 5% тариф на импорт, он получил поддержку Александра Гамильтона и даже Джорджа Вашингтона. Конгресс одобрил меру, но Статьи Конфедерации содержали смертельное для любого реформатора условие: любые поправки требовали единогласного одобрения всех тринадцати штатов. К 1786 году двенадцать штатов согласились с предложением Мэдисона, но Род-Айленд отказался. Один голос, одно возражение, один штат и вся страна оставалась без средств к существованию. Это радикальное требование единогласия делало любые реформы практически невозможными и обрекало Конфедерацию на застой. Вашингтон с горечью писал о Конгрессе Конфедерации как о "полуголодном, хромающем правительстве, которое, похоже, всегда передвигается на костылях и спотыкается на каждом шагу". Он был не одинок в своих оценках. Джон Джей в письме Томасу Джефферсону констатировал: "Неэффективность нашего правительства становится с каждым днем все более очевидной". Эпоха получила у историков название "критического периода", времени, когда судьба американской республики висела на волоске.

Помимо финансового бессилия, Статьи Конфедерации породили и другие, не менее серьезные проблемы. Конгресс не имел полномочий регулировать ни внешнюю, ни межштатную торговлю. Штаты, руководствуясь собственными интересами, начали вводить тарифы на товары друг друга, что привело к торговым войнам между частями одной страны. Отсутствие единой внешней политики делало США уязвимыми перед лицом европейских держав. Испания, пользуясь несогласованностью позиций американцев, в 1784 году закрыла для американской торговли реку Миссисипи и тайно вступила в сговор с западными поселенцами, пытаясь отторгнуть территории будущих Кентукки и Теннесси. Британия, в нарушение Парижского мирного договора 1783 года, отказалась выводить свои войска с пограничных фортов на северо-западе, прекрасно понимая, что у слабого американского правительства нет сил заставить их это сделать. На переговорах по договору Джея-Гардоки испанские дипломаты вели себя настолько нагло, что предложили американцам полностью отказаться от доступа к Миссисипи на 25 лет, и только решительный отказ Конгресса ратифицировать этот грабительский договор спас ситуацию.

Международное унижение дополнялось внутренним хаосом. У Конгресса не было полномочий создавать постоянную армию. Когда в Массачусетсе вспыхнуло восстание разорившихся фермеров под руководством ветерана войны Дэниела Шейса, федеральное правительство оказалось совершенно бессильным. У него не было ни денег, чтобы нанять солдат, ни армии, чтобы их послать. По иронии судьбы, штату Массачусетс пришлось полагаться на частное финансирование богатых бостонцев, которые собрали средства для подавления восстания. Шейса и его сторонников удалось разгромить только в феврале 1787 года, но сам факт того, что федеральное правительство не могло защитить штат от внутреннего мятежа, стал последней каплей.

Исследователи указывают на фундаментальные структурные ошибки, которые были заложены в документе с самого начала: отсутствие принудительной силы у законов Конгресса (все решения были адресованы штатам, а не отдельным гражданам, и штаты могли игнорировать их без последствий); отсутствие национальной судебной системы, которая могла бы разрешать споры; отсутствие разделения властей и системы сдержек и противовесов; отсутствие механизмов, обеспечивающих верховенство федерального права. Джордж Вашингтон, размышляя о событиях 1786 года, писал с горечью: "Стыд, не поддающийся выражению, охватывает меня всякий раз, когда я вижу тучи, сгустившиеся над самым светлым утром, которое когда-либо всходило над какой-либо страной... Что за триумф для сторонников деспотизма — обнаружить, что мы не способны управлять собой".

И все же, даже потерпев провал, Статьи Конфедерации оставили важное наследие. Как отмечает историк Фредерик О'Брайен, в годы их действия Конгресс выиграл войну, установил мир и принял важнейшие законы о западных территориях — Земельный ордонанс 1785 года и Северо-Западный ордонанс 1787 года, которые определили принципы заселения огромных пространств за Аппалачами. Статьи доказали, что союз тринадцати враждующих штатов возможен даже без давления военной угрозы. Они выявили пробелы, которые необходимо было заполнить для создания долговременной конституции. В мае 1787 года делегаты собрались в Филадельфии и результатом их работы стала Конституция США, создавшая сильное федеральное правительство с правом собирать налоги, регулировать торговлю и обеспечивать безопасность, с разделением властей и системой сдержек и противовесов. Статьи Конфедерации стали первым, пусть и неудачным, опытом американской государственности, без которого невозможно было бы создание "более совершенного Союза"