☝️ Несториансткое надгробие XIII века. Внутренняя Монголия, КНР.

Здесь следует отметить, что термин «несторианский» в данной статье используется лишь как привычное историческое обозначение традиции Церкви Востока; его употребление не предполагает какого-либо суждения о религиозной «правоте» или «неправоте» сторон в церковном споре вокруг учения Константинопольского патриарха Нестория и других христианских авторов соответствующей эпохи.

Если учитывать направления миграций после распада монгольской державы, а также более ранние перемещения степных объединений XI–XIII веков, становится возможным рассматривать гипотезу о как минимум косвенных контактах северосибирских народов, включая предков саха, с этой христианской средой. Речь, вероятнее всего, идёт не о прямом миссионерском воздействии в институциональном смысле, а о передаче отдельных элементов мировоззрения, религиозной символики и понятийного аппарата через цепочку межэтнических взаимодействий.

☝️ Монгольские племенные союзы в к. XII века. 

Несторианство в Центральной Азии следует рассматривать как сложную сетевую структуру, объединявшую города, караванные маршруты, монастыри и дворы кочевой знати. Уже с VII века, после миссии Алопена в Китае, восточно-сирийская христианская традиция закрепилась в восточных регионах Евразии. В дальнейшем она распространялось не только через прямую проповедь, но и через торговые связи, дипломатические контакты и культурный обмен.

К XII–XIII векам крупные племенные союзы — кереиты, найманы и онгуты — демонстрируют явное присутствие у себя не просто отдельных христиан, но полноценной церковной организации и соответствующей материальной культуры. Это подтверждается письменными источниками, включая сирийские хроники, персидские исторические сочинения и монгольские тексты, а также археологическими находками — надписями, крестами и остатками храмов.

Эти общества были связаны между собой плотной сетью союзов и брачных отношений. Онгуты заключали династические браки с кереитами, кереиты взаимодействовали с найманами и конгратами, а также с тюркскими и тангутскими группами. В результате формировалось единое культурное пространство, в котором несторианство функционировало как часть элитной культуры и дипломатической среды.

☝️ Внук Ченгисхана Хулагу со своей женой-кереиткой христианкой Докуз-хатун. Их сын был крещен с именем Николай, однако позже принял мусульманство.

Первоначально место обитания кереитов, вероятно, находилось в верхнем течении рек Енисей и Кемь. Оттуда примерно в середине IX века они переселились на юг и распространили свою власть на территорию от реки Селенги до верховьев реки Тола. Предположительно, в начале XI века они создали союз во главе с племенем тогорин. Имена правителей отражают христианское влияние, представляя собой местные варианты имён «Марк» и «Кириак». Хроника Бар-Эбрея доносит до нас историю обращения правителя кереитов. В ней повествуется, что «когда царь страны внутренних тюрков, живущий на северо-востоке в высоких горах своей страны, оказался в снежной местности и заблудился, он долго скитался в отчаянии. Когда он потерял всякую надежду, явился некий святой и сказал: если ты уверуешь во Христа, я выведу тебя отсюда, и ты не погибнешь. Когда царь вернулся в свои покои, он призвал находившихся поблизости христианских купцов и спросил их об их вере. Они сказали ему, что стать христианином можно лишь через крещение. Царь принял от них Священное Писание». Вскоре после этого он крестился.

Помимо рассказа о чудесном обращении, источник содержит два важных сведения. Во-первых, кереиты относились к митрополии Мерва. Во-вторых, купцы-несториане уже в X веке действовали при дворе кереитов. По словам Рашид ад-Дина, христианство было не только религией двора, но и верой большинства населения.

Кереиты были побеждены Чингисханом в 1202 году, после чего их народ рассеялся среди монгольских племён. Однако Чингисхан женил своих сыновей на дочерях правящего рода кереитов, которые не только сохранили христианскую веру, но и обеспечили, чтобы их потомки — будущие ханы и военачальники — воспитывались христианскими наставниками. Таким образом, несториане сохранили своё влияние в формирующейся мировой державе.

Среди них выдающуюся роль в истории Монголии сыграла Сорхахтани-беки. Она стала главной женой младшего сына Ченгисхана — Толуя и родила трёх великих монгольских ханов XIII века. Её влияние при дворе было огромным. Монголы глубоко почитают Сорхахтани-беки: в символическом мавзолее Чингисхана в Ордосе установлена юрта, где женщины молятся о плодородии и детях. Ей было дано почётное имя «Эши-хатун», или «Великая царица», помогающая своему народу.

☝️ Найманско-угурское несторианское надгробие, датируемое 1312 годом. Обнаружено на территории Кыргызстана.

На территории современной Монголии существовало ещё одно крупное государство — найманское, чьи земли располагались в районе Алтайских гор. По сведениям Рашид ад-Дина, найманы населяли обширные пространства, включая не только равнины, но и горы. На востоке их соседями были кереиты, на западе — карлуки, на юго-западе — уйгуры, а на юге — ойраты, онгуты и тангутские племена. Первые сведения о найманах были записаны китайцами в IX веке; согласно этим данным, они уже тогда проживали в районе Алтая. В течение короткого времени они находились под властью Китая. В XII веке они образовали собственное независимое княжество и поддерживали союзные отношения с уйгурами, а также с чжурчжэнями, господствовавшими в Северном Китае. Среди найманов проживало много уйгуров — вероятно, как вследствие географической близости, так и благодаря участию в торговле.

Найманы также были несторианами. Влияние соседних уйгуров было настолько сильным, что они сделали уйгурскую письменность официальной письменностью своей канцелярии. Великий хан поручал грамотным представителям кереитов и найманов управление имперской канцелярией Монголии. В 1989 году монгольские и советские археологи обнаружили на территории бывшего найманского княжества две сирийских надписи, доказывающих, что в к концу XII века несторианская вера уже была широко распространена среди найманов. Одна из двух надписей представляет собой эпитафию, а другая — цитату из литургии.

☝️ «Несторианский дискос» IX-X веков, обнаруженный на территории современной Пермской области в 1897 году. Это действительно восточно-сирийский литургический сосуд (пиласа), изготовленный христианами в Семиречье и попавший в Пермский край за 500 лет до прихода сюда первых русских православных миссионеров.

В восточной части пустыни Гоби и на западных склонах хребта Большой Хинган в накануне возникновения Монгольской империи существовало государство конгратов. Исследователи полагают, что местное население испытало влияние несторианской веры, вероятно, переданной им через онгутов. Одна из ветвей конгратов — олхонуты — находилась в состоянии войны с родом Чингисхана, поэтому возможно, что великий хан в той или иной степени был знаком с христианским учением. Существует мнение, что на территории бывшей уйгурской державы ранние манихейские и христианские элементы не исчезли бесследно.

Еще одним монголоязычным народом, исповедовавшим христианство, были онгуты, жившие в южной части Гоби. Онгуты смогли сохраниться, поскольку в конце XII века в ходе межплеменных войн их правитель примкнул к Чингисхану. В отличие от них, другие несторианские племена (кереиты и найманы), выступив против Чингисхана, были разгромлены и рассеяны среди монгольских племён. Незадолго до основания империи Чингисхана онгуты служили пограничной стражей династии Цзинь чжурчжэней и получали за это регулярное содержание. В начале XII века центр княжества онгутов — Олон-Суме —располагался в центральной части Гоби, где на северной ветви Шёлкового пути, вдоль караванной дороги к Каракоруму, ими было построено девять христианских церквей.

Помимо Олон-Суме, вдоль северной ветви Шёлкового пути существовала целая сеть поселений. Они выполняли административные и религиозные функции, обеспечивая связь между степными территориями и Китаем. На различных участках региона обнаружены каменные стелы с крестами и сирийскими надписями. Эти находки свидетельствуют о том, что христианская традиция распространялась не только среди элиты. Особое значение имеют находки в Дуньхуане, где обнаружены сирийские тексты, подтверждающие связь между китайскими и центральноазиатскими христианскими центрами.

☝️ Современный якутский узор и несторианский крест VII века (Китай).

Если рассматривать Центральную Азию как источник культурных импульсов для северных регионов, гипотеза о доколониальных христианских элементах в Якутии приобретает дополнительную аргументацию. Миграции степных народов после распада монгольской империи могли способствовать переносу религиозных представлений в зону Байкала и далее на север.

Когда под ударами Чингисхана привычный мир степи начал рушиться, часть всех этих народов ушла на север. Именно в этот «плавильный котел» культур могли попасть первые семена христианской веры, которые позже проросли на берегах Лены. Что произошло с христианской верой этих людей? Вероятно, они прошли тот же путь, что и в случае с другими исчезнувшими Церквами, будь то в Южной Аравии, на Северном Кавказе или в Проконсульской Африке. Письменность исчезала, священные тексты забывались, библейское предание и христианские практики смешивались с верованиями окружавших народов. Священники умирали, а взять новых было неоткуда. И всё же отдельные важные элементы христианского послания сохранялись вопреки всему.

Основоположник якутской этнографии Г. Ксенофонтов отмечал, что «якутское учение об “Айыы” (светлых божествах) носит на себе явственные следы влияния христианского (несторианского) монотеизма, проникшего в среду тюрко-монгольских племен еще в эпоху средневековья». Исследователи указывают на несколько поразительных совпадений. Так, в пантеоне саха образ Юрюнг Айыы Тойона (Белого Творца) близок к христианскому Богу-Отцу. Историк Г. П. Башарин отмечал, что религия саха к моменту прихода русских уже имела «стройную монотеистическую тенденцию», что нехарактерно для чистого шаманизма. Ксенофонтов настаивал, что даже смысловое наполнение слова «Бог» (Тангара), хотя и явно связано с тюркским «Тенгри», «Небо», у саха несет в себе следы влияния восточно-сирийского христианства. «Мы имеем дело не просто с верой в небо, а с развитым представлением о небесном Царе, заимствованным у несториан», — утверждал ученый.

Если эта теория верна, то встреча культуры саха с православием в XVII веке была не первым знакомством, а своего рода «узнаванием» забытых истин. Известный тюрколог Мурад Аджи, хоть и считался спорной фигурой в академических кругах, ярко резюмировал эту преемственность: «Крест не был для тюрков чужим символом. Он был знаком Неба-Тенгри, который позже гармонично соединился с христианским крестом». Доколониальное христианство народов Великой степи не исчезло бесследно — оно растворилось в языке, обрядах и самой душе саха, став невидимым ориентиром в наиболее сложные моменты духовного пути этого народа.