⬆️ Присяга на Библии первого президента США Дж. Вашингтона.

Сразу оговоримся, что называть всех таких президентов сознательными атеистами было бы исторически неверно. Деизм, унитарианство, религиозный скептицизм, агностицизм и обыкновенное равнодушие к религии — каждое из этих явлений имеет свои особенности. Человек мог отвергать традиционное учение о Христе, но верить в Бога. Он мог считать Евангелия недостоверными в описании чудес, но признавать нравственное значение слов Иисуса. Наконец, он мог не испытывать интереса к богословию, не отрицая при этом существования сверхъестественного.

Конечно, в публичных выступлениях даже президенты-скептики упоминали Бога, Библию и христианские традиции. Но что они действительно думали о обо всём этом? Что бы понять это, будет полезно рассмотреть восемь вероятно наименее религиозных президентов США — от Джорджа Вашингтона до Дональда Трампа. Некоторые из них действительно отвергали важнейшие элементы традиционного христианства. Другие заслужили репутацию неверующих благодаря обстоятельствам, которые в действительности говорят о гораздо более сложных взглядах.

Религиозные убеждения Джорджа Вашингтона остаются предметом дискуссий. По рождению и крещению он был англиканином, участвовал в приходской жизни, занимал должность церковного старосты и регулярно посещал богослужения. При этом его собственные тексты редко содержат прямые высказывания о центральных догматах христианства.

Исследователи обращают внимание на язык Вашингтона. В частной переписке и публичных документах он часто упоминал Провидение, Верховного Правителя мира, Создателя и Великого Архитектора Вселенной. Такие выражения хорошо согласуются с религиозным языком Просвещения. Но сами по себе они не доказывают, что Вашингтон был деистом: христиане XVIII века тоже пользовались подобной лексикой.

Однако в его частной переписке есть одна особенность: Вашингтон почти никогда не упоминает Иисуса Христа. Однако утверждение, будто имя Христа полностью отсутствует во всем многотомном наследии Вашингтона, требует оговорок. Оно встречается в публичных документах; кроме того, исследователи предупреждают, что англикане того времени не обязательно говорили о Христе столь же часто, как это принято в некоторых современных протестантских сообществах.

Еще один факт, помогающий понять убеждения первого президента США, состоит в том, что он нередко покидал богослужение до начала евхаристической части. В Филадельфии англиканский священник Джеймс Аберкромби упрекнул прихожан, которые уходили перед причастием. По распространенному рассказу, Вашингтон узнал себя в этом замечании. После этого он предпочитал не приходить на службы в те воскресенья, когда совершалась Евхаристия.

Свидетельства о его причащении противоречивы. Внучка Марты Вашингтон Нелли Кастис Льюис утверждала, что до Войны за независимость он причащался регулярно, но впоследствии перестал. Историки не могут с уверенностью установить, свидетельствовало ли это об изменении веры, о неприятии определенных церковных требований или о нежелании публично заявлять о своих убеждениях через участие в таинстве. Марта Вашингтон, между тем, продолжала причащаться.

Не менее осторожно следует обращаться с рассказами о смерти президента. Вашингтон умер в декабре 1799 года после тяжелой болезни. Он не призвал священника для последнего напутствия. Однако отсутствие священника у постели умирающего нельзя автоматически истолковывать как принципиальный отказ от религиозных обрядов: доступные свидетельства не позволяют уверенно восстановить все его намерения в последние часы жизни.

Иногда к портрету Вашингтона добавляют рассказ о найме рабочих в Маунт-Вернон в 1784 году: будто бы он соглашался нанимать даже атеистов, если те хорошо выполняли работу. Это, впрочем, согласуется с общим принципом, который Вашингтон действительно демонстрировал в разных обстоятельствах: оценивать человека по его поведению, а не только по религиозной принадлежности.

Вероятнее всего, Вашингтон был религиозным человеком в широком смысле, признававшим Провидение и нравственный порядок мира. Но его личная позиция по отношению к специфически христианским догматам остается недостаточно определенной. Нет оснований называть его атеистом или агностиком; считать его религиозность полностью соответствовавшей историческому христианству — тоже.

Джон Адамс оставил гораздо более содержательное свидетельство собственных религиозных взглядов. Он интересовался богословием на протяжении всей жизни, читал труды различных религиозных направлений и регулярно обсуждал веру с Томасом Джефферсоном.

При этом его взгляды существенно расходились с традиционным христианским вероучением. Адамс принадлежал к унитарианской традиции, которая отвергала учение о Троице в его классическом понимании. Он не признавал Иисуса равным Богу Отцу и критически относился к представлению, что спасение зависит от правильного исповедания сложных догматических формул.

В переписке с Джефферсоном Адамс обсуждал происхождение учения о Троице и его связь с античной философией. В частности, он допускал, что тринитарные построения возникли под влиянием пифагорейских и платонических представлений.

Отношение Адамса к посмертному воздаянию также было далеко от традиционного христианского учения. Он сомневался в представлениях о вечном наказании и не считал, что справедливость Бога требует бесконечных мучений за конечные человеческие поступки. В его переписке вопросы загробной жизни и религиозного авторитета превращались в предмет открытого интеллектуального спора.

В одном из писем Адамс признавался, что сам не раз был готов воскликнуть: «Этот мир был бы наилучшим из всех возможных миров, если бы в нем не было религии!» Но он немедленно ограничивал собственное утверждение. Адамс объяснял, что в реальности без религии мир стал бы адом, поскольку нравственность и совесть неотделимы от религиозного чувства.

Адамс признавал Бога, Его мудрость и благость. В письме Джефферсону от 8 декабря 1818 года он утверждал, что без веры в будущую жизнь сам перестал бы верить в Бога. Следовательно, его религиозный нонконформизм был не отрицанием всякой религии, а попыткой освободить веру от догматов, которые он считал несовместимыми с разумом.

Адамс представляет важный тип религиозного скептика: человека, который не желает выбирать между традиционной ортодоксией и неверием. Он отвергал существенные положения исторического христианства, но не видел в этом причин отказаться отказаться веры от Бога.

Если Вашингтон оставил потомкам загадку, то Томас Джефферсон сформулировал собственную религиозную позицию гораздо яснее. Он не принимал божественность Христа, сверхъестественное откровение и достоверность библейских чудес. При этом он высоко ценил нравственное учение Иисуса и считал его одним из важнейших источников человеческой этики.

Самое наглядное выражение этих убеждений — книга, известная как «Библия Джефферсона». Ее настоящее название — «The Life and Morals of Jesus of Nazareth», то есть «Жизнь и нравственное учение Иисуса из Назарета».

Работая над книгой в 1819–1820 годах, Джефферсон использовал несколько экземпляров Нового Завета на английском, французском, греческом и латинском языках. Он вырезал лезвием отдельные фрагменты четырех Евангелий, а затем наклеивал их на чистые листы, выстраивая последовательный рассказ о жизни Иисуса.

Это была не просто сокращенная Библия. Джефферсон систематически исключал эпизоды, которые считал противоречащими разуму. Из его версии исчезли рассказы о чудесах, сверхъестественном рождении и воскресении Христа. Книга заканчивается погребением Иисуса. Никакого воскресения на ее страницах нет.

Президент стремился отделить исторического Иисуса от того, что считал позднейшими искажениями Его учения. Он полагал, что евангелисты передали нравственные наставления Христа, но одновременно включили в повествование легендарные элементы. Задача состояла в том, чтобы извлечь из Евангелий чистое нравственное содержание.

При этом Джефферсон не считал себя врагом Иисуса. В письме 1803 года он называл себя христианином в том смысле, в каком, по его мнению, этого желал сам Христос: человеком, который предпочитает Его учение всем остальным и признает в Нём человеческое совершенство. В другом письме он противопоставлял нравственную религию Иисуса догматам, из-за которых христианские Церкви не могли прийти к согласию.

Такой подход существенно расходился с традиционным христианством. Для исторических Церквей воскресение Христа — не второстепенное приложение к нравственному учению, а центральное событие веры. Для Джефферсона же нравственное учение могло сохранять значение независимо от того, совершал ли Иисус чудеса и воскресал ли из мертвых.

Президент не собирался делиться своими идеями с широкой аудиторией. Рукопись «Библии Джефферсона» оставалась известна лишь небольшому кругу людей. После смерти президента его потомки хранили книгу в семейном собрании; Смитсоновский институт приобрел ее в 1895 году, а в 1904 году книгу опубликовали.

Скрытность Джефферсона объяснялась не только личной скромностью. Он знал, что его религиозные взгляды вызовут возражения. Однако говорить, будто он тайно отрицал всякую веру, было бы неправильно. Джефферсон признавал Бога-Творца, отвергал кальвинистские представления о Боге как о существе, предопределяющем вечную гибель людей, и считал нравственное учение Иисуса совместимым с разумной религией.

Его пример показывает, насколько далеко мог зайти религиозный скептицизм эпохи Просвещения: человек сохранял имя христианина, но самостоятельно решал, какие части Евангелия достойны доверия, а какие следует отбросить.

Джон Квинси Адамс, сын Джона Адамса, также заслуживает внимания в разговоре о религиозном нонконформизме. Однако наиболее известный эпизод его президентства часто интерпретируют неверно.

4 марта 1825 года Адамс вступил в должность президента. Согласно его собственному дневнику, он произнес присягу, не возлагая руку на Библию. Но из этого не следует, что Адамс принципиально отвергал Библию или хотел продемонстрировать неверие. Во-первых, практика использования Библии при инаугурациях в первые десятилетия существования США не была столь единообразной, как принято считать. Во-вторых, сам Адамс в инаугурационной речи прямо говорил о религиозном долге.

Его личные религиозные убеждения были сложными. Адамс получил христианское воспитание, интересовался богословием, вел дневники духовных размышлений и не скрывал своей веры в Бога. Вместе с тем он не считал все церковные догматы одинаково убедительными и придерживался взглядов, близких к унитарианству.

Франклин Пирс вступил в должность президента в марте 1853 года после личной трагедии. В январе того же года его единственный оставшийся в живых ребенок, одиннадцатилетний Бенджамин, погиб в железнодорожной катастрофе. Франклин и Джейн Пирс находились в поезде вместе с сыном, когда вагон сошел с рельсов. Мальчик погиб на глазах родителей.

Эта смерть оказала тяжелое воздействие на семью. Пирс вступал в президентскую должность в состоянии горя, а его жена надолго замкнулась в себе. Некоторые исследователи утверждают, что Пирс решил, будто Бог наказал его за тщеславие и политические амбиции.

В истории инаугурации Пирса был примечательный эпизод. Он стал первым и единственным президентом США, который произнес традиционную формулу присяги не со словом «swear» («клянусь»), а использовал предусмотренную Конституцией альтернативу — «affirm» («заявляю»). Пирс выбрал торжественное утверждение вместо клятвы по религиозным соображениям, однако в американской правовой традиции возможность «заявления» вместо клятвы существовала именно для тех, кто по убеждениям не желал клясться. Такая позиция встречалась среди вполне религиозных людей, в том числе тех, кто воспринимал запрет на клятву буквально.

Авраам Линкольн — один из наиболее сложных случаев в истории убеждений президентов США. Он не был крещен и не состоял ни в одной Церкви, хотя регулярно посещал богослужения. Он в последние годы жизни часто размышлял о Боге, Провидении и смысле страданий, но хранил полное молчание о церковных догматах.

В юности Линкольн увлекался рационалистической литературой, в том числе произведениями Томаса Пейна. По воспоминаниям его современников, он критиковал буквальное прочтение Библии и отвергал ряд традиционных христианских представлений. Позднее его друг и партнер по юридической практике Уильям Херндон рассказывал о раннем периоде неверия Линкольна.

Особенно известна история о рукописи, которую Линкольн якобы написал в молодости. Согласно рассказу, он подготовил критическое эссе о христианстве, вдохновленное книгой Пейна «Век разума». Когда Линкольн показал рукопись знакомым в Нью-Сейлеме, его друг и работодатель Сэмюэл Хилл испугался, что подобные взгляды повредят политическому будущему молодого человека. Он якобы бросил рукопись в печь.

Детали этой истории остаются предметом споров. Нет сохранившейся рукописи, а позднейшие свидетельства о ее содержании противоречат друг другу. Учитель Линкольна Уильям Грэм, например, утверждал, что работа могла быть посвящена не критике христианства, а учению о всеобщем спасении. Историки поэтому не считают все подробности рассказа бесспорными.

Известно, что Линкольн не принадлежал к какой-либо Церкви. В 1846 году, отвечая на обвинения в неверии, он заявил: «То, что я не являюсь членом какой-либо христианской Церкви, — правда». При этом он отрицал, что намеренно проявлял неуважение к религии или отрицал истинность Писания. Эта формулировка показательна: Линкольн не стал публично исповедовать традиционную веру, но и не пожелал свести свои убеждения к простому отрицанию христианства.

По свидетельству биографов, молодой Линкольн склонялся к представлению о безличном божественном порядке, управляющем миром. Позднее этот взгляд иногда связывали с фатализмом — верой в неизбежность событий и ограниченность человеческой свободы.

Однако утверждение, будто после смерти детей Линкольн окончательно отверг личного Бога и заменил христианство верой в безликий Рок, чрезмерно категорично. Кончина сыновей действительно повлияла на его размышления о страдании и высшем смысле. В годы Гражданской войны Линкольн все чаще обращался к религиозному языку и пытался осмыслить происходящее как испытание, смысл которого не всегда доступен человеку.

При этом его поздние высказывания не позволяют с уверенностью определить, стал ли он христианином в традиционном смысле. Историки расходятся в оценках его веры. Одни подчеркивают сохранение скептицизма, другие обращают внимание на растущую серьезность его религиозных размышлений.

Линкольн показывает, что скепсис не обязательно ведет к окончательному разрыву с религией. Человек может всю жизнь оставаться вне Церкви, сомневаться в ее учении и одновременно воспринимать вопросы о Боге как важнейшую часть собственного внутреннего мира.

Уильям Говард Тафт, президент США в 1909–1913 годах, представлял другой тип религиозного нонконформизма. Он не был атеистом и не отрицал существование Бога. Его религиозные взгляды формировались в унитарианской традиции, которая отвергает учение о Троице и божественность Христа в том виде, в каком их исповедуют исторические Церкви.

В популярной литературе Тафту приписывают письмо 1899 года, в котором он якобы отказался возглавить Йельский университет со словами: «Я унитарий. Я не верю в божественность Христа». Во время президентской кампании 1908 года Тафт отказался имитировать ортодоксальную веру ради политической поддержки.

Тафт важен как пример того, что несогласие с христианскими догматами может иметь ясное богословское содержание.

Дональд Трамп представляет особый случай в истории американской президентской религиозности. В отличие от Томаса Джефферсона или Джона Адамса, он не стремится последовательно обосновать свои сомнения в церковных догматах и не предлагает рационалистической альтернативы традиционному христианству. Он почти не рассуждает о природе Бога, достоверности откровения, бессмертии души или смысле религиозных обрядов. Его личные убеждения остаются непрозрачными. Но эта непрозрачность не мешает ему активно пользоваться религиозной символикой, демонстрировать близость к христианским лидерам и выступать перед верующими как представитель их интересов.

Именно здесь возникает вопрос о религиозном оппортунизме. Речь не обязательно идет о сознательном неверии, скрытом за публичной верой. Нет достаточных оснований утверждать, что Трамп — агностик или атеист. Проблема заключается в другом: его публичная религиозность значительно отчетливее выражена, чем его личные религиозные убеждения. Он готов обращаться к христианской аудитории на ее языке, но редко демонстрирует знание богословия, устойчивый интерес к религиозной практике или готовность подчинять собственное поведение традиционным представлениям о грехе и покаянии.

Показательный эпизод произошел в 2015 году, когда Трамп участвовал в мероприятии, посвященном евангелическому христианству. Его спросили, просил ли он когда-нибудь Бога о прощении. Ответ оказался неожиданным для аудитории, привыкшей к традиционному протестантскому языку обращения к Богу.

Трамп объяснил, что, если совершает ошибку, старается исправить ее самостоятельно. Он не был уверен, что когда-либо просил Бога о прощении, и описал собственную нравственную ответственность скорее как практическую задачу, чем как вопрос отношений человека с Богом.

В отличие от президентов эпохи Просвещения, Трамп не пытается дистанцироваться от христианства, чтобы защитить интеллектуальную независимость. Он, напротив, охотно использует христианскую символику и демонстрирует близость к религиозным деятелям. Библия, молитва, благословение и религиозные церемонии входят в его публичный образ.

Можно ли считать Трампа одним из малорелигиозных президентов США? Однозначного ответа нет. Он публично называет себя христианином, поддерживает отношения с протестантскими религиозными деятелями и использует религиозную символику. При этом его личные высказывания не позволяют уверенно реконструировать целостную систему убеждений.

В этом смысле Трамп напоминает президентов-скептиков прошлого. Как и они, он оставляет вопросы о собственных убеждениях без исчерпывающего ответа. Но если деисты XVIII века стремились объяснить, во что они верят и почему отвергают отдельные догматы, то Трамп не предлагает ни столь же ясного исповедания, ни столь же ясного отрицания.

⬆️ «Библия Джефферсона» с вырезанными и вклеенными частями.
 

История американских президентов показывает, что их личная вера далеко не всегда совпадала с традиционным церковным учением. Среди глав США были деистически настроенные мыслители, унитарии, религиозные скептики и люди, чьи убеждения трудно классифицировать.

Однако из этого не следует, что скептицизм был нормой для наиболее мыслящих президентов, а традиционная вера — лишь внешним фасадом. Более точный вывод состоит в другом: американская президентская история позволяет увидеть широкий спектр личных отношений с христианством. Вашингтон оставил загадку, Адамс и Джефферсон сформулировали рационалистическую критику догматов, Линкольн не разрешил до конца вопрос о собственной вере, Тафт принадлежал к нетринитарной традиции, а Трамп демонстрирует более фрагментарный подход к религиозным вопросам.

Самый интересный вопрос заключается поэтому не в том, сколько президентов были «безбожниками». Важнее понять, как каждый из них проводил границу между верой, разумом, нравственностью и церковным авторитетом.

Именно эта граница — иногда ясно обозначенная, иногда противоречивая, а иногда почти неуловимая — позволяет увидеть за публичными образами президентов людей, которые по-разному отвечали на один и тот же вопрос: что значит верить?