Перевод статьи Саймона Купера на The Financial Times, написанной под впечатлением от прочтения книги «Хватка олигархов» (The Oligarchs' Grip)

Тем, кто считает олигархов сугубо постсоветским явлением, стоит задуматься о том, что первоначальное определение принадлежит Аристотелю, написавшему почти 2400 лет назад: «Там, где люди правят в силу своего богатства, будь их мало или много, это олигархия».

Олигархи – это вечный тип, который в настоящее время распространяется по всему миру, как на Западе, так и на Востоке. Многие из них управляют странами. Тем не менее, олигархи странно мало изучены, говорит Дэвид Лингельбах, который вместе с Валентиной Родригес Герра написал новую книгу «Хватка олигархов», в которой переработал определение Аристотеля. Олигарх, по мнению авторов, – это «тот, кто обеспечивает и воспроизводит богатство или власть, а затем превращает одно в другое». Итак, что же делает олигарха олигархом – особенно сегодня?

Во-первых, олигархи – это не просто магнаты. Последние – это богатые бизнесмены, которые могут не обладать никакой политической властью. Лингельбах рассказал мне, что Элон Маск превратился из магната в олигарха, когда в прошлом году купил компанию Twitter. Эта социальная сеть, теперь переименованная в X, формирует мнение о событиях от Украины до Израиля – часто путем распространения ложных сведений. Сегодня, добавляет Лингельбах, «Маск – один из пяти или десяти наиболее влиятельных олигархов в нашем мире».

В книге выделяются различные типы олигархов. «Бизнес-олигархи», как Маск, превращают богатство в политическую власть, а «политические олигархи» идут другим путем. Классическим примером последних, говорится в книге, является Владимир Путин, «миллиардер с ядерным оружием». Президенты-олигархи обладают правом принятия решений, влиятельные олигархи, такие как Руперт Мердок, Чарльз Кох и Джордж Сорос, определяют повестку дня, а владельцы платформ, такие как Маск, Марк Цукерберг и Ларри Пейдж из Google, перестроили информационные потоки, поступающие в наш мозг.

Книгу «Хватка олигархов» можно было бы назвать «Как стать олигархом». В книге утверждается, что олигархи – это прежде всего оппортунисты. Они используют свой большой шанс, который часто появляется – незаметно для обычных людей – в периоды потрясений. «Для олигархов, – пишут авторы, – история творится в подсобке».

У олигархов есть «друзья с привилегиями», то есть они используют и затем выбрасывают временных партнеров – как это делали и Путин, и Роман Абрамович со своим коллегой-олигархом Борисом Березовским, впоследствии найденным повешенным в своем доме в Аскоте (Англия). Правление олигарха часто бывает недолгим, и он (а это почти все мужчины), как правило, окружен телохранителями. Олигархи, разбогатевшие в опасных местах, обычно перебираются в более безопасные, в частности, в Лондон.

Большинство современных ведущих олигархов появились в период потрясений, который сейчас принято считать спокойным периодом: в 1990-е годы.

Распродажа бывших советских государственных активов в то десятилетие была «возможно, самым крупным перемещением активов в истории человечества», – пишет в своей книге «Плутократы» Христя Фриланд, ныне министр финансов Канады. Семь олигархов получили контроль над половиной российской экономики. Именно тогда в русский обиход вошло слово «олигарх», заимствованное не непосредственно у Аристотеля, а из одобренного советской властью политического романа американского писателя Джека Лондона «Железная пята».

В 2021 году директор Всемирной продовольственной программы ООН заявил, что 2% от тогдашнего состояния Маска «спасут 42 млн. человек, находящихся на грани голода».

Российская «продажа века» совпала с благоприятными для олигархов сдвигами в других странах: глобализацией, появлением Интернета и ростом частного телевидения, которое монетизировали Мердок и Сильвио Берлускони, редкий олигарх из социал-демократической Западной Европы. Избрание Берлускони премьер-министром Италии в 1994 г. продемонстрировало всеобщее восхищение олигархами – то, что за 200 лет до этого с трепетом предвидел отец-основатель Америки Джон Адамс, чьим главным страхом для США был не тиранический король, а олигархия. (Он писал Томасу Джефферсону в 1787 г., отвечая на только что написанную Конституцию США: «Вы боитесь одного – я немногих... Вы боитесь монархии, я – аристократии»).

Разделы новостей, посвященные бизнесу и политике, стали сливаться воедино. В этом столетии состояния стали больше, чем можно было представить. Не только в России, но и в других странах государственные активы и функции передаются богатым людям.

Так Маск оказался оператором американского космического транспорта и интернет-спутников Starlink, которые были необходимы для военных действий на Украине.

В The Oligarchs' Grip говорится, что в 1940-х годах китайский телевизионный олигарх Сунг «считался самым богатым человеком с состоянием в 600 млн долл. в современных долларах». Сейчас состояние Маска составляет около 207 млрд. долл. В 2021 году директор Всемирной продовольственной программы ООН заявил, что 2% его состояния «спасут 42 млн человек, находящихся на грани голодной смерти».

По подсчетам Лингельбаха и Родригеса Герры (авторы книги The Oligarchs' Grip), число олигархов, являющихся главами государств и правительств, возросло с трех в 1988 году до более чем 20 в настоящее время. В качестве примеров можно привести президента ЮАР Сирила Рамафосу, нигерийца Болу Тинубу, сальвадорца Найиба Букеле (хотя в финансовом отношении он может претендовать только на звание «минигарха») и недавно избранного 35-летнего президента Эквадора Даниэля Нобоа.

Политики-олигархи часто выставляют себя защитниками народа от элит. Как сказал мне Родригес Герра, и Нобоа, и Букеле – наследники олигархов; латиноамериканские олигархии более семейные, чем европейские. 

Очевидно, что существуют различия между постсоветскими олигархами и их американскими коллегами, в частности. В России 1990-х годов путь к мгновенному богатству лежал через использование государственных покровителей для получения информации о приватизации. В силу такого происхождения российские олигархи никогда не владели своим состоянием. Они лишь присматривали за деньгами до того момента, когда их покровители в правительстве обращались к ним за помощью. 

Многие постсоветские олигархи строили свою жизнь между Москвой и домами на Западе, используя творческое напряжение между Россией и ее западными противниками. Но, как напомнили им 10 лет тюрьмы их коллеги Михаила Ходорковского, они никогда не были в безопасности.

Аналогичная ситуация наблюдается и в Китае, где режим периодически сажает в тюрьму олигархов. В прошлом году было установлено, что Джек Ма, основатель конгломерата электронной коммерции Alibaba, живет в Токио и преподает в различных университетах за пределами Китая.

Одним словом, автократии лучше, чем демократии или несостоявшиеся государства, справляются с задачей обуздания олигархов. Обратной стороной является то, что автократический лидер часто становится главным олигархом страны. Его способность захватывать активы конкурентов сама по себе считается потрясающим проявлением политической власти.
Саудовский кронпринц Мухаммед бин Салман добился этого, когда в 2017 году арестовал богатейших представителей власти королевства в эр-риядском отеле Ritz-Carlton.

Американские технологические бароны, напротив, как правило, создавали свои платформы еще до того, как их правительство понимало, чем они занимаются. Но, разбогатев, они столкнулись с тем же бременем на всю жизнь, что и их постсоветские собратья: тем, что Джеффри Уинтерс, другой исследователь олигархов, называет «защитой богатства».

Каждый олигарх постоянно прикидывает, откуда может исходить следующая угроза его деньгам (или жизни). Американские технологические миллиардеры живут в страхе, что Вашингтон или Брюссель разрушат их почти монополии. Если бывшие советские олигархи добивались милостей от правительства, то западные олигархи хотят, чтобы правительство оставило их в покое.

Возможно, бароны Силиконовой долины искренне считают, что их либертарианство полезно для мира. Как писал Джек Лондон: «Великая движущая сила олигархов – это вера в то, что они поступают правильно». Но это может привести их к вмешательству в демократию. Джонатан Таплин пишет в своей новой книге «Конец реальности»: «Для того, чтобы сохранить свое господство, «Big Tech» нужен политический тупик». Ее идеал – поляризованный Конгресс, который не может договориться ни о каких нормативных актах. Следующей битвой «Больших Технологий» может стать предотвращение
эффективного регулирования искусственного интеллекта.   

В демократической стране олигархи часто выбирают политических кандидатов с помощью пожертвований. Так же как российские олигархи обеспечили переизбрание Бориса Ельцина в 1996 году, Питер Тиль поддержал Дональда Трампа в 2016 году. Олигархи также могут формировать общественное мнение, финансируя СМИ, аналитические центры и университеты (предпочтительный метод Чарльза Коха) и используя такие платформы, как Facebook.

Альберт Эйнштейн заметил: «Олигархия частного капитала не может быть эффективно проверена даже демократически организованным политическим обществом, поскольку в существующих условиях частные капиталисты неизбежно контролируют, прямо или косвенно, основные источники информации».

Маск призвал своих последователей голосовать за республиканцев на прошлогодних промежуточных выборах в США. Теперь, будучи последовательно правым и называя демократов «партией разделения и ненависти», он, вероятно, будет поддерживать Трампа на президентских выборах в следующем году.

На протяжении десятилетий Трамп был наследником местного нью-йоркского олигарха, который в 2015 г. стал олигархом национального масштаба. И он, и его отец Фред постоянно жертвовали политикам Нью-Йорка и Нью-Джерси, чтобы облегчить сделки с недвижимостью. Кроме того, Трамп всегда отличался исключительной оппортунистичностью в использовании временных союзников. Когда он баллотировался в президенты, он играл роль олигарха на телевидении. На свою президентскую кампанию он потратил около $66 млн. собственных денег. 

Как только он стал президентом, его семья предприняла еще одну олигархическую уловку: конвертировала власть в деньги. Трампы монетизировали президентство. Джаред Кушнер, зять Трампа, после нескольких лет работы в качестве советника президента по Ближнему Востоку, получил от суверенного фонда Саудовской Аравии инвестиции в свой частный инвестиционный фонд в размере 2 млрд. долл.  

Роль Трампа в штурме Капитолия США 6 января 2021 года также вытекает из старинного олигархического сценария. Исторически сложилось так, что олигархи обычно создавали частные армии. В эпоху поздней Римской республики, пишет Уинтерс в своей книге «Олигархия» (2011 г.), олигархи часто нанимали демобилизованных солдат из римской армии. Затем Юлий Цезарь, которого поддерживал олигарх Красс, в 49 г. до н.э. перешел реку Рубикон, уничтожил республику с помощью своих наемников и стал диктатором.

Возникшая Римская империя стала достаточно сильной, чтобы распустить наемные армии. Это типично: функциональное государство добивается монополии на насилие. Путин стал популярен среди многих россиян за то, что в 1990-е годы прекратил эпоху беззаконных убийств, совершаемых наемными бандитами олигархов. Аналогичным образом, американское государство пока сохраняет монополию на насилие, посадив в тюрьму многих виновных в событиях 6 января.

Однако Трамп продолжает оспаривать эту монополию. Его нападки на судей, прокуроров, свидетелей и конкурирующих политиков вызывают угрозы убийством в адрес его мишеней со стороны его сторонников. Он написал, что Марк Милли, бывший председатель Объединенного комитета начальников штабов, совершил «предательский поступок», заверив китайского генерала в конце президентства Трампа в американской стабильности, и добавил: «В прежние времена наказанием была бы СМЕРТЬ!». Учитывая повсеместное распространение оружия в США, Трамп, похоже, заинтересован в мобилизации неформальной частной армии по вызову.

Как падают олигархи? Через революции (обычно коммунистические) и большие (а не малые) войны. Австрийский историк Вальтер Шайдель писал: «Для того, чтобы война могла нивелировать неравенство в доходах и богатстве, она должна была проникнуть в общество в целом, мобилизовать людей и ресурсы в таких масштабах, которые зачастую были возможны только в современных национальных государствах».

Это объясняет, почему две мировые войны стали одними из величайших уравнителей в истории». Теперь война на Украине сотрясает вселенную олигархов.

В книге The Oligarchs' Grip вторжение Путина на Украину описывается как типично олигархическая попытка воспользоваться благоприятной возможностью – как и вторжение в Крым в 2014 году. В том же ключе бывший чемпион мира по шахматам Гарри Каспаров характеризует Путина не как шахматиста, а как «игрока в покер», который всегда разыгрывает слабые руки.

«Но в покере даже слабая рука может выиграть, если вы повышаете ставки, а ваш противник продолжает пасовать».

Путин также придерживается стратегии олигархов: выращивать, а затем бросать временных союзников: Основатель группы «Вагнер» Евгений Пригожин, Германия и Франция, а теперь и Северная Корея. Лингельбах говорит: «Я бы отметил кончину Путина с того дня, когда он перестанет пробовать подобные вещи».  

Два главных действующих лица украинской войны, Пригожин и Маск, были или являются олигархами с ненадежной лояльностью – как это обычно бывает с олигархами. Пригожин был олигархом-военачальником, которого узнали бы еще римляне. Маск, хотя и не является военачальником, контролирует новую форму военной техники: его спутники Starlink обеспечивают широкополосную связь на поле боя. В прошлом году он, как известно, вмешался в войну, отказавшись расширить зону действия Starlink, чтобы позволить Украине совершить внезапное нападение на российский флот. По данным журнала The New Yorker, Маск сообщил представителям Пентагона, что обсуждал войну с Путиным (что Маск отрицает). Независимо от того, обсуждали они или нет, частные сделки между олигархами теперь могут изменить мир.

Война может привести к краху многих российских олигархов. Внезапно они окажутся между Путиным и Западом. В качестве примера можно привести Михаила Фридмана. Попав под западные санкции, он обратился в Высокий суд Лондона с просьбой разрешить ему оплачивать ежемесячные расходы на содержание своего особняка на севере Лондона в размере 30 тыс. фунтов стерлингов, а также зарплату водителя. (Фридман считает общественный транспорт слишком рискованным.) Надеясь избежать санкций, он обратился за свидетельствами поддержки к российским оппозиционерам, в том числе к одному антивоенному активисту, находящемуся в тюрьме. Похоже, что это не помогло. Фридман переехал из Лондона в Израиль, но вернулся в Москву
после атак ХАМАСа 7 октября. Вернувшиеся олигархи, которые являются евреями и/или украинцами, могут найти националистическую Россию времен войны не совсем конгениальной. 

Другие российские олигархи, например, богатейший человек страны Андрей Мельниченко, перебрались в Дубай, уже ставший в свое время пристанищем для бывшего ангольского олигарха Изабела Дос Сантоса, пакистанского Асифа Али Зардари и таиландского Таксина Шинаватры.

Турция – еще одно начинающееся пристанище олигархов, говорит Сергей Гуриев, российский экономист из парижского университета Sciences Po, написавший в 2005 году эпохальную статью об олигархах, а в 2013 году покинувший Россию. «Это места, где не нужна виза, страны, которые играют в нейтральную игру, и где качество жизни богатых людей находится на высоком уровне».

Дэвид Гигаури, банкир, имевший дело с олигархами, говорит, что поставщики олигархических услуг теперь тоже переезжают в Дубай – предположительно, за счет элитной экономики Лондона. Но, добавляет Гигаури, российские миллиардеры, переезжающие в Дубай, возможно, переходят из разряда олигархов в разряд бесправных богачей-пенсионеров. Многие из них умели делать деньги только в посткоммунистической России, говорит Гуриев.

Те, кто остался в России или вернулся в нее, также могут стать бывшими олигархами, поскольку они утратили независимость, необходимую для олигархии. Путин больше не терпит «автономных» игроков, что стало очевидным, когда Пригожин после марша на Москву в июне погиб в очень загадочной авиакатастрофе.

Роман Абрамович, который много лет поддерживал личные отношения с Путиным, пока не началась война, предположительно отравился во время участия в российско-украинских мирных переговорах в марте 2022 года. Гуриев говорит: «Олигархи страдают материально и психологически, а в случае с Абрамовичем, возможно, и физически. Если спросить их: «Вы боитесь за свою жизнь?», они ответят – даже в частных беседах – «Нет». «Но я уверен, что они боятся».

Теперь на смену олигархам приходит группа «назначенных миллиардеров» Путина: его зависимые приближенные Игорь Сечин, Аркадий и Борис Ротенберги, чуть более самостоятельный Владимир Потанин. После того как российский минигарх Олег Тиньков раскритиковал российскую войну, именно Потанин купил долю в его обесценившемся банке. Потанин также купил Росбанк у Société Générale, после того как французский банк вышел из России. Таким образом, российские богатства еще можно перераспределить, но власти уже не так много. 

Украинские олигархи – некоторые из них давние друзья своих российских коллег – также подвергаются разорению. Многие из них потеряли свои активы в зонах боевых действий. После мобилизации на войну украинское государство получило монополию на насилие, распустив частные армии, которыми управляли олигархи. А в 2021 году в стране был принят закон о деолигархизации, обязывающий их раскрыть свои активы и прекратить финансирование политических партий.

Игорь Коломойский, олигарх, на канале которого была показана антиолигархическая телекомедия, подтолкнувшая Владимира Зеленского в политику, а затем профинансировавшая его президентскую кампанию, был арестован по подозрению в мошенничестве и отмывании денег, что он отрицает. Зеленский ополчился против своего создателя, как Путин против Березовского. Он был вынужден: западные страны будут финансировать восстановление Украины и пускать ее в ЕС только в том случае, если будут уверены, что олигархи не прикарманят выручку.

Но украинские политики, противостоящие олигархам, знают о рисках. Бывшая глава Центробанка Валерия Гонтарева, руководившая национализацией ПриватБанка Коломойского после того, как с его баланса пропало 5,5 млрд. долларов, затем сбежала в Лондон, где в результате столкновения с загадочным автомобилем в Найтсбридже в 2019 году оказалась в инвалидном кресле. Несколько недель спустя ее дом под Киевом был подожжен бутылкой с зажигательной смесью.

По разным причинам в США Лина Хан, председатель Федеральной торговой комиссии, не добилась особых успехов в сокращении рыночного доминирования крупных технологических платформ. Когда в прошлом месяце ФТК подала в суд на Amazon, рынки, казалось, отмахнулись от этого.

Жесткие антимонопольные законы ЕС могут добиться большего. Однако олигархам, как правило, легче защитить свое богатство, чем свою власть.

В глобализированном мире они всегда могут найти убежище, где верховенство закона для богатых людей все еще действует. И, как утверждают Лингельбах и Родригес Герра, олигархи, как правило, процветают в переходные и неопределенные периоды, подобные нынешнему.

В этом смысле, если рассматривать их эгоистичной (материальной) точки зрения, они являются примером для всех нас.