Глава 4. Сестра.

Андрей.

Стоило мне выпрямиться, отряхивая с себя возможный мусор и стараясь выкинуть из головы всё лишнее, как сзади послышался едва уловимый шорох. Словно некто всего в нескольких метрах аккуратно подкрадывался ко мне. Неизвестный делал это так тихо, что если бы не тёршиеся друг о друга монеты, то я никогда бы не услышал этого.

Только начавшее приходить в себя чуткое обоняние подтвердило, что там действительно кто-то находился. Из-за насыщенных, пропитывающих всю пещеру запахов, витающих в воздухе — влаги, металла, чего-то едкого и влажного камня, — многого узнать не удалось. Для получения более полной картины пришлось замереть и ещё раз втянуть слабый аромат возможного противника.

От него исходил весьма необычный букет ароматов, в основном представляющий из себя те же запахи, что уже витали в воздухе. Но также с яркими нотками гари и непонятных, ранее не встречаемых мной и не имеющих аналогии острой, промораживающей горечи. Это ближайшая аналогия, что я мог подобрать. Этот противоестественный букет вызывал едва различимое, но глубокое дрожание в груди, словно от страха. Непроизвольно тело глубоко вдохнуло.

И вместе с этим вдохом что-то внутри щёлкнуло, подавая новый, не менее важный сигнал. Это определённо была дракониха. Инстинкты явно сигнализировали об этом, исключая иные варианты. Они же сообщили о связи между нами — связи, которая отдавала в новорождённом теле горячим, гудящим резонансом, как натянутая тетива. Разобрать, какая именно, не получилось, но само присутствие этой связи было ошеломляющим.

Даже то немногое, что удалось узнать, досталось мне с большим трудом, поскольку чужой запах смешивался с моим собственным, который я только начинал осознавать.

Но одного запаха было мало, поэтому я ещё с самого начала я подключил слух, чтобы уловить малейшие подсказки, которые может оставить дракониха. И не прогадал. Чуткий слух определил, что она скорее всего сопоставимого со мной размера или не сильно превосходила в этом. Определил это по скрипу металла и дыханию.

Под весом тела монеты не просто звенели, как от пробежавшей крысы, а с ощутимым скрежетом терлись друг о друга. Это был звук трения под давлением, а не простого касания. Дыхание же, хоть и было максимально приглушено, но оставалось различимым, и оно не сильно отличалось от моего по глубине и ритму. Я мог буквально посчитать циклы её вдохов и выдохов, и этот ритм был почти идентичен моему собственному, подтверждая мои догадки о её габаритах.

Новость хорошая, для меня так точно. Не представляю, как сопротивляться более сильному противнику в таком теле. Да и откровенно велик шанс проиграть даже равному. Для подобного это тело ещё слишком слабо мной контролируется. Я чувствовал себя, словно управляю неуклюжим, плохо смазанным механизмом. Любое резкое движение рисковало обернуться падением.

К тому же все возможные и надо признать, посредственные и малочисленные навыки ближнего боя, накопленные в прошлой, человеческой жизни, были неприменимы. Слишком разные тела, слишком разные векторы атаки. Руки и ноги заменены на лапы, кулаки — на когти, а грозное оружие — хвост — было для меня пока лишь обузой. Про легендарное драконье дыхание я даже не говорю.

Движения драконихи и раньше были едва уловимы, но в какой-то момент они и вовсе сошли на нет. Она замерла. Весьма тревожный и многое говорящий знак. Есть вероятность, что она что-то заподозрила — может быть, моя неестественная неподвижность или слишком резкий вдох вызвали у нее подозрение.

Смысла затягивать больше нет. Всё, что можно узнать о ней до прямого контакта, уже узнано, а дальнейшее промедление может всё испортить и спровоцировать дракониху на атаку. Инстинкты вопили, призывая меня развернуться и зачем-то нападать, но человеческий разум настаивал на осторожности.

Приготовившись, я начал плавно разворачиваться на сто восемьдесят градусов, стараясь не вызвать лишней агрессии и не запутаться в конечностях. Я двигался медленно, нарочито осторожно, чтобы продемонстрировать, что я не жертва, в панике пытающаяся сбежать, но и не враг.

Получилось скверно.

Ранее волочащийся с непривычки по земле хвост, который я не успел поднять, чуть не заставил меня споткнуться. Лишь чудом мне удалось избежать позора, устояв на своих четверых. Металл под лапами звонко звякнул, нарушив тишину, и моя тщательно выстроенная демонстрация контроля рухнула. Возможность показать, что я не беззащитен, была упущена. Она в любом случае увидела мою неловкость.

Идиот! Ну какого лешего именно сейчас?! Ха-а… Ладно, не всё ещё потеряно. В крайнем случае что-нибудь придумаю. — Пока я мысленно костерил себя за неуклюжесть, всё-таки развернулся до конца.

В тот же момент мои глаза заметили её — чёрную дракониху, или, вернее будет сказать, дракончика. Не сводя с меня взгляда зелёных, словно изумрудных глаз, застыла прямо во время подкрадывания. Также она была немного крупнее, даже несмотря на тощую, по сравнению со мной фигуру.

Весь её язык движений говорил о напряжённости и готовности к прыжку. Сейчас она до боли напоминала охотящуюся кошку, нашедшую свою добычу. Дракониха держала голову низко, крылья прижаты к телу, ноздри слегка раздуты, выпуская едва заметный пар. Она была воплощением хищной грации, полной уверенности в себе, вот только по всей видимости её изначальный план, каким бы он ни был, провалился.

Быстро осмотрев друг друга и подметив важные детали, наши глаза наконец встретились, сразу перейдя в битву взглядов. Поначалу я даже растерялся, но моё тело само, буквально на инстинктивном уровне, с яростью приняло вызов. Я почувствовал, как мышцы непроизвольно напрягаются, как хвост приподнимается над полом, готовясь к удару.

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять — меня проверяют на прочность.

Уступлю ли я? Отведу взгляд, признав тем самым поражение? Осмелюсь ли вообще принять вызов, глядя в эти холодные, пронзительные изумруды? Вот что интересовало мою сестру — узнать, кто здесь сильнейший и кто достоин стоять выше.

Да, сестру. С этого ракурса было прекрасно видно гнездо и сломанные скорлупки от двух очень похожих на обычные камни яиц. Раньше я не заметил второе, принадлежавшее ей яйцо, из-за того, что оно было уничтожено почти полностью. Целым осталось только дно, когда как вся остальная часть ровным слоем покрывала пол пещеры, откровенно теряясь на нём. Да и проём, из которого я вылез, был направлен в противоположную сторону.

Не хотел я с этого начинать знакомство, но выбора она мне явно не оставляла. Её взгляд уже не просто смотрел, он вгрызался, требовал ответа прямо сейчас. Поэтому я принял вызов.

Неизвестно, сколько времени прошло с начала этой безмолвной войны. Казалось, прошла вечность — минуты, а может, и больше. Время потеряло смысл. Воздух, между нами, будто загустел и стал тяжёлым, словно сама пещера задержала дыхание. Мы стояли неподвижно, глядя друг другу прямо в глаза. Ни один не моргнул и не отвёл взгляд с самого начала.

Честно, это невероятно тяжело. От пересыхания и долгого напряжения у меня сильно болели глаза, а веки так и норовили сомкнуться. Но сдаваться? Ни за что. Точно не сейчас. И я говорю об этом даже не потому, что уверен в победе. Она мне была не нужна. Сейчас на кону было другое, нечто гораздо важнее для меня как человека. В этом также была солидарна драконья часть.

Гордость.

Опыт прошлой жизни ясно говорил, что сама победа не так важна, как демонстрация того, что ты чего-то стоишь. Не просто тварь дрожащая, а достойный уважения. Иначе об тебя вытрут ноги и будут помыкать как захотят. А это на минуточку у людей двадцать первого, просвещённого века, где у всех есть права и законы, защищающие от полного беспредела.

Такова природа, и этого не изменить. Я сильно сомневаюсь, что у драконов с этим по-другому. Скорее всего намного жёстче, если судить по тому, что мне уже довелось увидеть.

В довесок у меня появилась интересная, но в то же время противоречивая мысль, на которую намекнули мне инстинкты. Что если конфликт — это способ общения и налаживания связей?

Безусловно, это справедливо и для людей, но драконы ведь не мы. Я, например, понятия не имел, как работает взаимодействие между ними. Но что могу сказать наверняка, драконы намного более конфликтные создания. Даже я, ранее человек, косвенно подвержен этому влиянию. Как говорится, бытие определяет сознание.

Суммируя вышесказанное, могу уверенно сказать, что мои выводы похожи на правду. Однако это значит, что мне тем более нельзя отступать. В противном случае никаких отношений с сестрой и родителями мне не построить. Не сказать, что это мне было на самом деле необходимо, но это сильно упростило бы жизнь и сгладило острые углы.

Инстинкты тела только подтверждали мои выводы, толкая на сопротивление, а лучше — атаку соперницы. Впервые с момента как я очутился в яйце они проявляли себя так активно и даже умудрились взять под частичный контроль тело. Я сам не заметил, как раскинул крылья, демонстрируя их максимальный размах, а хвост, до этого неподвижно лежавший, стал изображать из себя кнут, периодически с силой ударяя по земле. Мой язык тела внезапно стал абсолютно драконьим.

Примерно чем-то похожим руководствовалась и сестра, с той лишь разницей, что в основном действовала на инстинктах, не обремененных глубоким анализом. Однако это не означало, что она ничего не понимала.

На самом деле, осмотревшись и подметив детали, я был почти уверен, что драконы разумны. С первого взгляда это незаметно, но по тому, как расположены сокровища, можно без труда увидеть систему и вкус их владельца.

Монеты почти не смешивались: золото лежало отдельными горами, серебро — своими, как и медь. Лишь изредка попадались свежие смешанные кучки, будто кто-то недавно потревожил порядок. Ювелирка, оружие и статуи — всё тоже занимало свои места. С первого взгляда казалось хаосом, но стоило приглядеться, и становилась видна чёткая система, вкус и даже иерархия ценностей.

Учитывая это, я предположил, что драконы кто угодно, но не безмозглые создания и вполне способны на осознанную мыслительную деятельность. Гипотеза только укрепилась после следующих действий сестры.

Чёрный дракончик поняла, что гляделками ничего не добьётся, и сразу перешла к действиям. Она выпрямилась во весь рост, расправила крылья до предела и задрала голову как можно выше, чтобы выглядеть максимально крупной. Затем сделала два уверенных шага вперёд и остановилась в полуметре от меня — на расстоянии одного прыжка. На миг в её изумрудных глазах мелькнуло что-то вроде любопытства — словно она изучала, ждала моей реакции. Но это быстро сменилось холодной решимостью.

Сразу стало ясно: с телом она управлялась намного лучше. Каждый её жест был точным, экономным, без единой лишней траты сил. Мне оставалось только напрячься и ждать неизбежного, что вскоре и произошло.

Она преодолела последние полметра одним коротким, но мощным прыжком. Я увидел, как её задние лапы оттолкнулись от пола, корпус подался вперёд, когти уже вытянуты ко мне. Думать было некогда — только инстинкт. Я рванулся в сторону и чуть назад, буквально на длину корпуса. Порыв ветра пронесся мимо. Когти прошли в сантиметре от моей морды, задев лишь воздух и пару чешуек на щеке.

Приземлился я на россыпь драгоценных камней, лежавших здесь толстым слоем. Под весом тела они вдавились в лапы острыми гранями, как десятки мелких ножей. Боль пришла мгновенно, резкая и бесящая, но в тот момент я её почти не заметил — адреналин заглушил всё.

Сбоку валялся тяжёлый золотой кубок, когда-то лежавший на вершине горки. Я схватил его, перехватил удобнее и метнул со всей силой и размахом, что мог достичь. Нелёгкое и непривычное это дело. Он, вращаясь, полетел точно в цель, но сестра отбила кубок резким движением, почти презрительно легко.

Но даже так, увесистое золото ударило по её лапе, заставив её коротко дёрнуться и на мгновение потянуться к лапе. Ушиб, не меньше. Она зарычала, но в этом рыке сквозила нотка удивления — словно она не ожидала, что я осмелюсь контратаковать. Её глаза на секунду расширились, прежде чем вспыхнуть яростью, будто океан огня плеснулся в них, но я разглядел в них примесь уважения.

В следующее миг она уже неслась на меня. Я не успел среагировать. Не успел ни подумать, ни пошевелиться — только почувствовал, как в грудь врезалось тяжёлое и невероятно, аномально сильное тело дракончика.

Воздух вышибло одним хрипом. Мир перевернулся, и я спиной влетел в высокую гору медных монет. Гора обрушилась с оглушительным звоном, металл разлетелся во все стороны, а я остался лежать среди рассыпавшегося богатства, пытаясь набрать хоть глоток воздуха. Она не дала.

Мгновенный прыжок сверху — и её лапы уже придавили мне грудь. Когти вошли глубоко, разрывая чешую, впиваясь в мышцы. Боль обожгла, будто раскалённые иглы дошли до самых костей. Чёрный дракончик нависла надо мной — излучая агрессию, — и горячее дыхание обожгло мне морду.

Сдавайся, казалось, шептал её взгляд, холодный и предупреждающий.

Я попытался вырваться, но она оказалась сильнее — разница была чудовищной, как между крепким боксёром и обывателем. Под её весом монеты подо мной смялись и болезненно врезались в спину. Я смог сделать лишь обрывистый вдох, она не давала даже вдохнуть.

Но на миг, всего на миг, хватка ослабла — может, от самоуверенности, а может от чего-то ещё, не знаю — но я вцепился в этот шанс зубами. Хвост хлестнул сестру и попал точно в бок. Глухой удар — будто от столкновения камней треснула порода. В её взвизге проскользнуло не только боль, но и краткое колебание — словно на миг она засомневалась в своей победе. Но это длилось всего мгновение, прежде чем ярость взяла верх, сделав её движения ещё резче и жестче.

С рычанием она замкнула пасть на моём загривке. Зубы впились глубоко, пробивая чешую ещё и там. Что-то неприятно хрустнуло, мир потемнел от боли, прошедшей по позвоночнику, как раскалённый разряд. Я забился в конвульсиях, вырывая каждый миллиметр свободы, который она позволяла.

Лапа вслепую врезалась в её бок — слабый, но точный удар, попавший в рану. Она разжала зубы, отшатнулась на шаг. Кровь, ручейками потекла и у меня, и у неё, смешавшись на монетах в густую, маленькую лужицу, которая постепенно просачивалась вниз. Запах крови мгновенно забил всё остальное.

Однако передышка была недолгой, и драка возобновилась почти мгновенно. Я только и успел подняться, как хвост обвился вокруг моей лапы и дёрнул так резко, что я потерял опору, упал. Мгновение и чёрный дракончик снова навалилась сверху.

Плечи снова прижаты. Когти на горле. Её горячее, сиплое дыхание било в морду, как приговор. Я ждал. Просто ждал удачного момента, предварительно приготовившись. Каждый вдох мог стать последним, но единственная надежда была в ошибке, которая рано или поздно приходит к самоуверенным.

И она пришла.

Она подняла лапу для финального удара, на долю секунды открывшись. На вдохе, почти вслепую, я кинул горстью сломанных монет ей в глаз — грубо, отчаянно, грязно. Никогда ещё так не поступал, но здесь правила диктовала ярость, а не честь. Сработало. Она временно ослепла. Её рык разнёсся по пещере — злой, но с нотками азарта, словно мой грязный трюк заставил её ещё больше хотеть победить меня.

Я вырвался. Шатаясь, скользя по монетам, чувствуя, как застрявшая во мне медь впивается в раны, я попытался подняться. Но сестра уже пришла в себя. Прыжок. Удар лапой в грудь. Меня отбросило назад. Пролетев над монетами, больно ударился о каменный пол, на котором сразу образовалась кровавая клякса.

Но в этот раз ей не суждено было закончить начатое. Нас обдало шквальным потоком воздуха, вслед за которым послышался грохот, словно многотонная глыба упала на землю.

Отвлечённые столь внезапными событиями, мы сразу забыли о бое, сосредоточенно смотря в сторону входа.

Судя по запаху, окатившему нас и его идентичности с тем, что витал в пещере — наша биологическая мать наконец-то вернулась домой.