Глава 3. Дивный, новый мир!

Андрей.

Свободу!

С этими мыслями я сделал свой первый удар по тюрьме, окружавшей меня. В этот удар была вложена вся имеющаяся у меня решимость и желание жить, или хотя бы не помирать так, но этого оказалось мало. Яйцо даже не треснуло — на ощупь оно напоминало гранит, а не скорлупу.

Безумная ситуация, которая однако не оставляет выбора. Свобода или смерть, третьего не дано. Причём вторая обещала быть долгой и очень мучительной. Не зря ведь говорят: смерть от нехватки кислорода одна из худших? Вот и я не хотел это проверять. Один раз я уже умер — второго не надо.

И как я до этого дошёл?

А ведь начиналось-то всё относительно не плохо. В первый раз очутившись здесь, мне даже понравилось. Ну а что? Было относительно просторно, тепло, не было чувства голода и самое главное — мыслей. Вечно преследовавшей меня вины, призраков прошлого и зависимостей. Тогда это место казалось раем, избавлением от страданий.

Потом, правда, я понял, что попросту был настолько «пьян» от перерождения, что мысли наркомана по сравнению с моими были венцом научного гения.

Сейчас-то всё встало на места: я в яйце. Драконьем, судя по четырём лапам, крыльям, хвосту и чешуе.

Не передать в каком я по началу был шоке. Помню, впервые осознав это — вырубился в ту же секунду. Долго мне тогда пришлось переваривать эту новость. Да вообще многое пришлось обдумать и сделать выводы. Но не об этом сейчас.

Перманентно меня беспокоил чисто технический вопрос выживания.

Удары передними лапами ритмично старались сломать скорлупу в одном месте. Вскоре, поняв, что этого может не хватить, мне пришлось подключить к процессу сначала весьма крепкие когти, а потом и вовсе, уперевшись спиной к стенке, начать пинаться ещё и задними лапами. Но даже так, приложив все усилия, задача стояла крайне непростая.

У меня даже появились подозрения, что это яйцо вовсе неразрушимо и не стоит пытаться дальше, только помер бы уставшим. Тогда мне помогли только заработавшие инстинкты тела, уверяющие меня что ни в коем случае нельзя останавливаться. Думаю понятно, что будет в таком случае.

Поэтому, приложив ещё больше стараний, выжимая из себя невеликие оставшиеся силы, с утроенным остервенением продолжил колотить стенки. И мои старания не пропали даром. После очередного удара кулаком по области, где ранее я долго пытался расцарапать скорлупу когтями, она дала трещину.

Облегчение было таким сильным, что я чуть не зарыдал — если драконы вообще умеют плакать. Пожалуй, это был один из самых приятных моментов в моей жизни, когда с плеч упал титанический груз. Его не могла омрачить даже боль, которую испытали все мои органы чувств, стоило только внешнему миру начать воздействовать на них.

Глаза резануло так, будто мне в зрачки направили походный фонарь. Я инстинктивно зажмурился, но даже сквозь веки свет пробивался, пульсируя и вызывая вспышки боли, которые отдавались в висках. Яйцо, видимо, защищало от внешнего мира, и теперь, без этой оболочки, яркость казалась невыносимой.

Я представил, как это выглядело бы для человека: как будто после недель в тёмном подвале выйти на улицу и посмотреть на солнце. Только в тысячу раз хуже, потому что мои новые глаза были чувствительнее и судя по мельком увиденным картинкам, банально лучше человеческих.

Обоняние тоже взбунтовалось. В яйце пахло конечно не очень, но за долгое время я просто привык и не обращал внимания. Снаружи же хлынул настоящий цунами из ароматов. Я уловил запах сырого камня, пыли, металла, смешанного с чем-то едким. Ещё были нотки травы, гнили и чего-то свежего, горного, как вода из ручья. Всё это налетело одновременно, переполняя нос, заставляя мозг метаться между ощущениями.

Я чихнул — и это был первый звук, который я издал в новой жизни, — а потом меня скрутило от тошноты. Обоняние было таким острым, что я различал даже оттенки и малейшие детали, для которых даже не мог придумать названия. Это было слишком много для разума, привыкшего к человеческому носу, который едва улавливал запах кофе по утрам.

Уши, к счастью, пострадали меньше. В яйце я уже слышал свой собственный стук сердца и эхо ударов, так что адаптация прошла ещё там, сделав мою жизнь чуть проще. Но снаружи мир звучал по-новому: лёгкий шелест ветра в далёких тоннелях, капли воды где-то в глубине пещеры, даже лёгкий гул земли подо мной. Где-то далеко журчала река — не просто шум, а с оттенками, позволявшими узнать мельчайшие детали.

В бытность человеком я не выделялся хорошим слухом. Мой максимум был услышать краем уха, что где-то в той стороне находится река. Ветер так и вовсе можно было различить в очень редких моментах. Откровенно говоря, меня можно было называть глухим. Нередко людям приходилось повторять по много раз, прежде чем я понял бы о чём речь.

Адаптация заняла не так уж много времени — минут пять. Придя в себя, нужно было скорее выбираться из остатков скорлупы, что я, собственно, и сделал. Потерявшее целостность яйцо стало очень легко поддаваться, теряя куски от почти любого воздействия. В таких условиях освободиться было просто. Дело техники и пары минут времени.

Оказавшись снаружи, первым делом я наконец осмотрел себя.

С самого момента осознания себя в яйце, предположительно в теле дракона, меня не покидала мысль, что это может быть не так. Вдруг я всё-таки стал какой-то неведомой науке рептилией?

К счастью или нет, худшие опасения вроде не подтвердились. Тело представляло из себя мелкого, но дракона. Лапы, крылья и хвост были вполне узнаваемы.

Размер не страшен. Учитывая, что я только родился, это естественно и я буду ещё расти.

Внимание моё привлекло другое. Поскольку внутри яйца не было света, соответственно, увидеть мелкие особенности я не мог. А тут было чему удивляться.

Для начала — чешуя.

Не знаю как у драконов всё устроено, но я определённо впервые вижу пусть и очень тусклую, местами вообще серую, но определённо серебряную чешую. Я замер и минут пять просто пялился на собственную ладонь, поворачивая лапу так и эдак. Красота была запредельная — как будто меня облили жидким металлом, и он застыл идеальной бронёй.

Я, взрослый мужик, чуть не пустил слюну на себя же. Нарциссизм уровня «бог». От стыда захотелось провалиться сквозь землю, однако, волевым усилием заставил себя продолжить осмотр.

Крылья оказались относительна маленькими по сравнению к телу, однако выделялись уникальным внешним видом и также отливали серебром. Формами они походили на птичьи, но без перьев. Почему-то у меня даже появилась ассоциация с самолётом. Ничего общего с летучими мышами с конечностями которых и срисовывали драконьи.

Хвост — отдельная песня. Он занимал добрые шестьдесят процентов всей моей длины и был похож на змеиный, что по характеристикам, что на вид. Гибкий, тяжёлый и отлично управляемый. Я ещё даже не успел подумать как его поднять, а он уже выполнял все мои команды. Весьма необычные ощущения, напоминающие управление рукой, которой раньше у тебя не было. Лучше просто не описать.

Не отходя от кассы попытался сделать и другие движения. Если относительно простые команды он выполнял без проблем, то со сложными возникали проблемы. Оказалось, что управление столь длинной конечностью требует более совершенного контроля. Да и банальная усталость стала сказываться. Хвост был слишком тяжёлым для длительных манипуляций.

Зато пока возился с ним, обнаружил вдоль всего тела, сложенный гребень. Пока маленький, но я чувствовал, что он может встать дыбом и легко управляем. Он тянулся от затылка до хвоста, и был того же серебряного цвета, но с лёгким перламутровым отливом. Я попробовал расправить его — и он послушно встал, дрожа от напряжения, как парус на ветру.

И вишенка на торте — борода. Настоящая козлиная бородёнка из серебра, как у одного дракона из Варкрафта, только меньше. Будучи человеком, я два года пытался отрастить хоть что-то — получалась жалкая щетина. А тут, только вылупившись, уже обзавёлся гораздо лучшей. Гномы говорят «молодца»!

*Лучше не нашёл.

Утолив любопытство, начинаю оглядываться по сторонам, ища возможные опасности и изучаю окружающий мир, который предстал в виде пещеры. Очень необычной пещеры. Вот что первое приходит на ум при словах «логово дракона», классического такого, прямиком из сказок? Представили? Вот и передо мной предстала такая картина.

Пещера была огромной. Нет, ОГРОМНОЙ. Потолок терялся где-то в темноте на высоте трёх-четырёхэтажного дома. Стены — естественные, но где-то вдалеке виднелись следы обработки, будто кто-то когда-то давно выдалбливал здесь целые кубометры породы. Свет падал откуда-то сверху, мягкий и рассеянный, отражаясь от всего, что было внутри.

А внутри была сказка. Буквально горы сокровищ. Настоящее море монет — золотых, серебряных, медных, — раскиданных во все стороны, заполняющих пространство, как песок в пустыне. Все они блестели, завораживая, отражая свет, создавая тысячи бликов на сводах пещеры. Я представил, сколько это стоит — наверное, хватило бы купить целую страну. Или две.

Но не только монетами полнилась пещера. То тут, то там валялись драгоценные камни — россыпями, как конфетти после праздника. Рубины размером с кулак, изумруды, сверкающие, как кошачьи глаза, сапфиры глубокой синевы, топазы и аметисты, грубо огранённые, но сияющие внутренним светом. Я потянулся к одному из камней — он был тёплым, будто живым, и в его глубине я увидел своё нечёткое отражение: крошечный серебряный дракончик с удивлёнными глазами.

Гнездо же было выложено огромными аметистами и рубинами — каждый размером с мою голову. Они образовывали ровный круг, как бы отделяя меня от всей этих богатств.

А дальше — бижутерия, оружие, доспехи и предметы искусства. Первая из себя представляла: кольца, браслеты и ожерелья. Лежала она кучками, как будто кто-то просто скинул их с рук, или была разбросана по горкам монет, разбавляя их.

Доспехи — это отдельная история, я даже немного удивился. Они лежали редкими образцами по периметру пещеры, все повреждённые, без полного комплекта. В основном нагрудники и шлемы, иногда с наплечниками или наручами, но и то не у всех. И все они были очень похожими на римские — как из исторических фильмов. Сегментарные, добротно сделанные и очень похожие друг на друга. Шлемы чуть менее узнаваемые, но стиль всё равно римский — с гребнями и защитой для щёк.

Однако, отличия всё таки были. Каждый элемент защиты был испещрён разнообразными рисунками и гравировками. Причём с первого взгляда видно, что часть из них либо отсутствует, либо видоизменена на том или ином доспехе.

Оружие здесь было представлено в большем количестве. Мечи, копья, топоры — всё разбросано по сокровищнице, но в отличие от безделушек, выставлено будто напоказ. Каждый предмет был уникальным: гравировки, вставки из золота, декоративные элементы.

Гладиусы и спаты с рукоятками из слоновой кости, украшенными золотыми узорами в виде различных животных. На одном копье наконечник странной формы, на другом — снова рисунки, которые я не смог разобрать. В общем, это явно не для рядовых солдат — никакой стандартизации. И большая часть опять же римская, что легко заметить, если знаешь что искать.

Про предметы искусства мне нечего было сказать, не разбирался в них от слова совсем. Представляли же они из себя античные греческие и римские статуи прямиком из учебников по истории. Отличия были только в целостности конкретно этих экземпляров. Все они были в куда лучшем состоянии, чем все их товарки, которых мне довелось видеть.

Не знаю почему, но меня начало совершенно противоестественно тянуть к ним. Все эти статуи заиграли новыми красками в моих глазах, заставляя внимательно рассматривать каждый сантиметр. И мне это даже понравилось!

Это действительно странно. Я никогда не был большим любителем статуй и искусства в принципе. Мой максимум — определить, красивая вещ или нет, что при засилие «современных художников», не особо понятно, как вообще их оценивать. Тем более есть дела поважнее, нежели вспоминать «шедевры», так любимые Лизой.

Попытавшись подойти к ближайшей статуе, я не учёл весьма слабый контроль над телом. В результате, не сделав и пары шагов, поскользнулся на россыпи монет и упал, впечатавшись челюстью в острый рубин. Боль пронзила голову, как иглой, и я инстинктивно зажмурился, пытаясь отогнать вспышки перед глазами.

Из пасти вырвался громкий, протяжный писк. Писк, которым по изначальной задумке должен был быть матерной тирадой, обращённой на всё сразу. На мир, на тело, на свою тупость и многое другое. Вместо грозного рыка — жалкий детский визг. Я замер на секунду, осмысливая это, и почувствовал, как внутри закипает смех пополам с раздражением.

Серьёзно? Какого хрена я звучу как цыплёнок?!

Немного успокоившись — боль в челюсти утихла быстрее, чем ожидалось, я откинул в сторону чёртов камень. Попытался встать на ноги. К счастью, получилось без лишних проблем и превозмоганий — тело, хоть и слабое, но слушалось лучше, чем в яйце.

Но неприятности на этом не закончились.

Пока я стоял, пытаясь унять лёгкое головокружение и стряхнуть пыль, сзади, едва уловимо для моего слуха, послышался шорох. Сначала я подумал, что это осыпается песок с потолка или парочка монет упала из кучи, но звук повторился — тихий, скребущий, как будто кто-то аккуратно крадётся в темноте.