19

Брок ни в каком месте не был наивным, фиЯлочным мальчиком... Поэтому он понимал, что зеленоглазый маг появился точно не только ради одного того, чтобы лицезреть его физиономию. Рамлоу был благодарен уже за одно — за то, что его привели в такое по-настоящему сказочное место. Место, которое для красивого, судя по короткому списку лиц, приводимых сюда, было особенным. Брок ни за что не хотел остаться для мага "просто магглом" или, того хуже, партнером по разбору косяков бывшей супруги. Он вообще не понимал, как кто-то такой возвышенный, как Гарри, мог влипнуть в такое дерь... субстанцию, в общем, как рыжая. Нет, непревзойденному нахальству дамы он отдавал должное. Однако был уверен, что неумение останавливаться, как говорят русские и Баки Барнс, подведет Джин под монастырь. Уже подвело.

— Ты выяснил что-то новое?

Чай им подали в малахитовых пиалах, расписанных белыми птицами. Пузатый, приземистый чайник стоял на медной жаровне, под которой горела свеча. И все это на большом деревянном подносе. Брок всегда отдавал предпочтение кофе. Но горячий напиток, с одного глотка сделавший мысли ясными, ему понравился. Только он сомневался, что хозяйка волшебного места даст ему рецепт своего сбора.

— Определенного — ничего...

Красивый отвел свои опять же красивые глаза и заговорил. Рамлоу в принципе подозревал, что изолированный, закрытый мирок магов — пиздец какое ебанутое местечко. А что? С его хакртером и жизненным опытом всегда думается худшее. Но чтобы так... Его бывшая по траху оказалась и еще страшно жадной, на чем поймалась, об этом Брок и до рассказа Поттера знал. Но о том, что весь шпионаж, за который ей платили, был лишь прикрытием для секса... Чтобы Джинни залетела от него, обычного мужика, не учитывая работу и говненный характер, — к такому Брока жизнь определенно не готовила.

Как и к пророчествам в дыму. Подозрениям, что с его кровью не все просто, и просто вишенка на торте, что теперь опасность может грозить его дочери. На этом месте Брок плавно зверел и мечтал найти организатора и показать ему небо в алмазах. Сука! Он предполагал, что быть папой — не самая легкая работа на свете, но это включало колики, режущиеся зубки, болезни, домашку и родительские собрания. Когда-нибудь парней и колледж... Но не увиденную пиздоебень в дыму и не то, что его его, такого гордого, использовали как быка-осеменителя.

Впрочем, весь негатив Рамлоу не касался ребенка... Его дочь не виновата в том, что он ее зачал. Магия-шмагией опять же, но если бы он натянул на член презерватив и если бы чары его каждый раз незаметно не дырявили, то ребенка бы не было. И нет, он все равно не жалел, что у него будет дочь. Просто когда им или его услугами пользовались, Брок предпочитал быть в курсе и называть цену сам.

Ба дожила до стя пяти — это вряд ли к аномалиям отнесешь, а в остальное большое, шумное и дружное итальянское семейство, в котором на летних каникулах находилось время для нелюбимого сына. Бабушка во мне, в отличие от родителей, дьявольское отродье не видела никогда.

Красивый спросил о странностях в семье, семейных же легендах и преданиях, и Брок ничего не мог вспомнить. Дома у ба он загорал, лазил с утра до ночи по скалам, ел за четверых и учил язык почти что заново. Жаль только, отправляли его к маминой родне не каждый год и оставлять его там никто не собирался. Потому что это лето, наполненное свободой, шумом и теплом от матери его матери, Брок ждал весь год. Он собирался отвезти свою дочь в старый дом, покачать на срипучих с его далекой юности качелях и обрадовать родню, что он больше не высохшая ветвь. Кузины и дядьки и тетки должны были наконец отстать и перестать сватать ему каждую свободную бабу в поселке. Но теперь он скорее закроет малышку на базе и возьмет Барнса в качестве няньки вместо той замечательной женщины с двумя медицинскими образованиями. Потому что Принцесса ее от кого угодно защитит.

Брок мрачно подумал, что нужно звонить адвокату, завещание переписать и устроить так, чтобы его дочь опекали Роджерс и Барнс. Тащить тот пиздец в жизнь Джека он бы не стал. Пускай бы лучший друг, не стань его, костьми бы лег за ребенка. Однако Брок именно этого и боялся.

— Возьми кровь, пожалуйста, и я хочу знать результаты как можно быстрее.

Красивый все это время, пока он бесился, думал и снова бесился, просто молчал. Наверное, примерив дилемму Брока на собственного пацана и поэтому все прекрасно понимая. Он не торопил. Брок сам закатал рукав, обнажив сильную, накачанную руку. Думая, что обнажился бы для зеленоглазого куда больше, но, сука, обстоятельства всегда против них. Поэтому пока только так.

— Магию применять не рекомендуется, поэтому придется сделать надрез так. Но потом я исцелю.

Рамлоу сдержался от того, чтобы фыркнуть. Потому что, кажется, Гарри извиняется за то, что сделает ему мимолетно больно. Да уж. В полной приключений жизни Брока такого еще не бывало. Потому что все обычно в точности до наоборот — его хотят прикончить, а не торопливо просят прощения за мимолетную царапину.

На столе появился маленький стилет и три аптечные склянки. Готичненько... Брок понял, что от магов даже в двадцать первом веке щприца, жгута и колбы со спиртовыми салфетками было бы глупо ждать. Тонкие, белые-белые, в сравнении с его, руки легли на предплечье, несмело пытаясь повернуть. И сладкие булочки... красивый выглядел смущенным, будто Брок ему не всего лишь руку показал, а, например, член.

— Хозяин!

Хриплый, отчаянный вой, в котором не сразу распознавалось это слово, прервал их интимную процедуру. Брок развернулся и наставил на источник воя пистолет, закрыв своей широкой спиной гражданского. В доли секунды и очень плавно, как умеют только лучшие из профи. Нечто лупоглазое, сморщенное, в снежно-белой простыне вытаращилось на него с неодобрением, не переставая выкручивать и без того красные уши и верещать.

— Дома мерзкая предательница крови... Плохой Кричер себя накажет за эти слова... Она говорит с молодым хозяином Джейми. Кричер не мог помешать.

Секунда — и все свечи, дающие теплый свет, дающие теплый свет, погасли, как от шквального порыва ветра, лупоглазый мазохист перестал крутить уши и орать так, что у Брока его уши закладывало. А из-за спины повеяло просто дикой жутью. Инсктинт вопил, чтобы он не оборачивался, но когда Брок выбирал разумные решения? Ему и с Принцессой здравомыслие советовало держаться регламента — он проигнорировал и вытащил билет с призом в жизнь. Вот поэтому он убрал пушку в кобуру и все-таки повернулся к красивому. Хотя про "предательницу крови" не понял ничего. Но если паника, такая реакция Гарри и тут его ребенок вмешан — дело плохо. Брок, став почти отцом, многое стал понимать о чувствах к личинкам человека — прежде всего то, что так детей называть нельзя. И то, что за своего ребенка ты наизнанку буквально вывернешься. Его дочь еще не родилась, а уже, кажется, вьет из него веревки — и из своего злоубечего во всех смыслах крестного будет вить.
Пускай Барнс сам избалованный вкрай и ему только дай испортить чадо самого Брока.
Однако это проблема самого будущего и Принцессы, если девочка будет ездить на его шее. А если дочь хоть чуть в него, то у Баки нет шансов отвертеться. И Брок вообще против не будет, учитывая, сколько крови ему этот долбоящер выпил просто из любви к кипешу. На самом деле он думает о всякой хуйне и смотрит, как с его красивого медленно и страшно стекает сладкий мальчик. Обнажая кого-то другого, с кем разбирающийся в людях Брок не рискнул бы связаться без особой необходимости.
— Я с тобой.
Нечеловеческий холод в глазах цвета битого зеленого стекла дрогнул чуть и не порезал наглого смертного на куски острыми гранями, которых там было через край. Брок крепче вцепился в деликатную ладонь, прежде чем его протащило через чертовски узкий шланг — он, кажется, видел свою жопу глазами со спины. И выбросило на огромный мягкий ковер.
— Папа!
Ревущие интонации... Знакомый голос. Он видел пацана Гарри всего один раз и полагал, что тот плачет очень-очень редко. А тут просто протоптался по Броку — тот охнул, когда мальчишеская босая пятка угодила по ребрам, — и бросился отцу на шею. Прячась, пытаясь что-то объяснить-спросить через слезы и икоту. Мелкого кто-то капитально довел до истерики. Рамлоу выждал секунды три — мир как раз перестал вертеться и дробиться на отдельные фрагменты — и сел. Ему определенно слишком много лет для такого способа путешествий.
Он осмотрелся. Большая комната, пламя в камине; мрачновато, и мебель как из музея. Только постамента с гробом не хватало, а так готовое логово Дракулы. Это дом красивого? Хотя темный шик шел сейчас буре во взгляде красивого — ледяной и колкий. И тому, как он с идеально прямой спиной стоял на коленях и уже укачивал сына на руках, шепча что-то.
— Гарри, как ты мог? Ты был с этим... Когда твоя жен... моя дочь едва не потеряла сестренку Джеймса из-за стресса, ты притащил в наш дом этого маггла.
Причину переполоха и слез ребенка Брок узнал мгновенно. Ну и тут же согласился с определением, данным старой калоше лопоухим мазохистом. Он также понял, что Гарри не набрался смелости рассказать сыну о пиздеце, который сотворила рыжая. Все-таки она мать для мальчика. Брок по себе знал, как сложно разлюбить и увидеть настоящее лицо той, которая дала тебе жизнь. Даже если она не скрывает, что ты ее самое большое разочарование.
— Джейми, ты не должен плакать. Я же говорила, как замечательно, когда у тебя есть сестры или братья. Вот увидишь, ты ее полюбишь.
Пацан в руках красивого содрогнулся всем худеньким телом, как от удара... И Брок не выдержал. Он никогда не был воспитанным, а Поттеру сейчас не до того, чтобы поставить на место вкрай охуевшую бывшую тещу. Сын в него так вцепился, что он даже ей указать на дверь не сможет. Чем старая тварь и пользуется — других слов для старухи Рамлоу больше не находил.
— Мадам, вам бы заткнуться и пиздовать в направлении выхода, — вполне доброжелательно сообщил Брок, вставая и делая шаг вперед, чтобы мать Джин видела только его. Не ребенка, которому она порушила психику, и не его отца, который, Броку думается, в шаге от убийства. Нет, он, конечно, знает, как спрятать труп, но не позволит Гарри ломать себе жизнь из-за больной на всю голову старухи. В конце концов, есть Зимний, и его идея кончить бабку по-тихому только что перестала казаться Рамлоу негуманной.
— Ах ты! Ты не заберешь мою внучку, она будет расти с матерью...
Брок взял со стола вазу с пышным букетом лилий и перевернул ее над головой дамы. Вода, цветы — все оказалось на ней. Острый колпак — шляпа? — промок и стек вместе с частью шпилек. И мокрая карга, как никогда, стала напоминать мерзкую ведьму из детских сказок. Правда, Броку их никто не читал на ночь, поэтому он не боялся. Один удар — и палка, которую Молли на него, нужно признать, довольно проворно наставила, улетела в угол, а потом он вывернул ей руку, почти ломая.
— Где выход? — спросил он громко, пытаясь перекричать вой боли.
— Кричер покажет почтенному гостю.
Лопоухий возник из ниоткуда, посмотрел на Рамлоу с неожиданным обожанием, и дверь открылась сама собой, как и следующая, к которой их странную пару вел подпрыгивающий впереди некто. Брок дотащил ее до последней, отпустил и, не дав разогнуться, толкнул на тихую лондонскую площадь. Дверь с торжествующим стуком захлопнулась.
— Больше не войдет, хозяин Гарри закрыл дом благородного и древнейшего рода Блэк. Проводить благородного гостя в гостиную? Чая, кофе? Что Кричер может сделать для господина?
Закурить Брок не рискнул попросить. Круглые, как шары, глаза сияли фанатичным блеском, что с набухшими красными веками и дистрофичным остальным сложением смотрелось дико. Он хотел сперва узнать, как там Гарри и мальчик, потом спросить, что за хрень бегает у красивого по дому и как оно их нашло. А в-третьих — повиниться перед Джеймсом, ведь в том, что его как бы мамаша брюхата, папа совершенно не виноват.
На то, что у него — "просто маггла" — образовался с этого момента преданейший фанат, Рамлоу должного внимания не обратил. А зря!