1 

Ветер развевал полупрозрачную материю занавесей. С огороженного золотыми колоннами балкона открывался прекрасный вид на спящий Асгард. Вдали сияли туманности остальных восьми Миров. Женщина, точнее юная девушка, которая перебирала тонкими пальцами золотоволосую косу, была красавицей — высокой, пышногрудой, с длинными ногами, болотно-зелеными глазами и белым словно лунный диск лицом.

Ее звали Амора…

Кто с уважением, а кто и с ненавистью прибавлял к этому имени — «Чаровница». Рожденная в одном из самых благородных и влиятельных семейств Асгарда, тем не менее она много лет была глубоко несчастна. Злато и почет не заменит разбитому сердцу любви, а к несчастью для себя красавица была безответно влюблена.

Царский сын был не против развлечься на ложе с одной из самых красивых дев Асгарда, но не более того… Тор никогда не любил ее и не скрывал этого.

Амора же была готова положить всю свою вечность, чтобы добиться любви от наследника Одина. Для нее он был смыслом жизни.

Но это она, а не я.

Мне же, волей случая попавшей в ее тело, до золотого мальчика не было никакого дела. Я была более эгоистична, как бы странно это ни звучало. Чаровница шла на злодейства из-за своей боли и любви. Мне же было абсолютно все равно, с кем проводит ночи царевич.

Любить этого недалекого придурка? Вот еще! Проходила такое в юности. И счастья мне это не принесло.

Раз уж выпал шанс на вторую жизнь, значит, его нужно использовать толком.

Шока от того, где я оказалась, не было совсем. Как ни странно, но я была одновременно собой и ею — асиньей Аморой Чаровницей. Такая двойственность, по идее, должна вызывать диссонанс, но не вызывала. Здесь, среди звезд, таких ярких и так причудливо сложенных в созвездия, совсем не знакомые мне прошлой, был родной мир.

Босые ноги тихо ступали по огромному ковру к ложу, поставленному так, чтобы можно было без препятствий наслаждаться потрясающим видом. От уединенного особняка, в котором жила отделившаяся от семьи Амора, было рукой подать до царских садов и самого дворца Всеотца.

Память подсказывала, что в доме есть несколько тайных ходов. Все-таки моя предшественница, несмотря на свою зацикленность на Торе Одинсоне, дурой не была и предусматривала разные варианты собственной подстраховки.

Зеркала, нежнейший хлопок, небрежно оставленный на столике жемчуг и золотые курильницы с благовониями. Спальня пустоголовой куклы, занятой только удовольствиями? Вовсе нет, потому что здесь же находятся аккуратные пирамиды из сложенных свитков по магии и множество амулетов на все случаи жизни, запертых в ящике, инкрустированном серебряными пластинами. Причем последние созданы самолично, куплены, выменяны и даже украдены.

А ещё есть меч — легкий, отлично отточенный, как раз под ее руку.

В Асгарде к колдунам и сейду относились с подозрением. Здесь больше ценилась воинская доблесть и отвага, но Амора могла постоять за себя не только магией, но и вогнать оскорбление наглецу в глотку клинком.

У меня теперь были: неоднозначная репутация, к счастью, пока не испорченная выходками влюбленной девицы; богатство, высокое положение и бессмертие, пусть и условное. Ну и, конечно, доставшиеся по наследству недруги — Чародейка успела многим насолить. И так непростой характер плюс постоянно улетающая вдаль от ревности крыша… Тут кто угодно станет мегерой.

И чего Тор, спрашивается, крутил носом?

Благородных кровей, молодая, красивая даже по меркам Асгарда, где некрасивых нет, с мозгами и силой. Тем более что Всеотец их роману не препятствовал, хотя пассий сыновей тщательно просеивали прежде чем допустить к «телу». Безопасность блюли. Опять же, будущему царю просто необходима царица, а выбор дам, подходящих по статусу и происхождению, не слишком велик.

Но в любом случае Тор уже не моя проблема.

Конечно, поступил он с Аморой не слишком красиво, но мстить своему будущему царю из-за этого? Получить бонусом во враги Одина, Фриггу и Локи? Не слишком ли это беспечно и даже смертельно глупо?

Асгардианский Муссолини был самой, пожалуй, неоднозначной личностью из тех, с кем доводилось встречаться Чаровнице. Его не зря опасались, ведь удача у Трикстера была такой, что перешедшим ему дорогу впору самолично рыть себе могилу.

Локи любил брата, что не мешало ему время от времени устраивать тому неприятности — иногда крупные, иногда не очень. За продуманностью каждого слова и решения скрывался бешеный азарт и любовь к опасным даже для бога играм.

У Аморы в свое время хватило ума установить со вторым царевичем нейтральные почти дружеские отношения. В конце концов, тот знал о магии, если не все, то куда больше из всех живущих в мирах Иггдрасиля. Сначала его учила царица Фригга, но вскоре он превзошел мать в силе и мастерстве.

Локи часто прикрывал мелкие козни Аморы, потому что мог и просто из забавы. Но стоило кому-то попытаться навредить всерьез брату или царице, Локи с той же насмешливой улыбкой переломал бы обидчику кости, прежде чем убить.

Что касалось отношений с Одином — тот гордился умом сына, его дипломатическим талантом, умением одним слово разрушить чью-то многоходовую интригу или жизнь, но и опасался подчас слишком непредсказуемого приемыша.

О том, что Локи наполовину йотун не знал почти никто. Но эта тайна ежечасно отравляла жизнь Всеотцу, потому что сам того не зная, он принес в свой дом опасность. И царевич, конечно же, заметил напряжённое отношение отца к себе, как и все, кто умел видеть.

* * *

За резной панелью исходил паром глубокий бассейн, рядом с которым замерли в ожидании несколько молчаливых служанок. Прежняя Амора была капризной госпожой, способной сорвать злость на ни в чем не повинной прислуге.

Заботливые и уверенные руки мыли, растирали и причесывали меня, не мешая думать, ведь, обнажаясь перед незнакомками, я не ощущала стыда. Это было, пожалуй, привычно. А подумать было над чем: Хела, Танос, Камни Бесконечности и Малекит — впору панически искать, куда бежать и за что хвататься…

Мне нравился процветающий Асгард, застывший в своем величии. Безопасный и прекрасный. Другое дело — сожженная дотла пустошь, которую оставит Суртур при Рагнареке, а потом гибель половины вселенной по желанию Таноса.

Скитаться по мирам, быть изгнанниками, которых приютили из жалости и кому могут легко указать на дверь. Растерять свое величие, знания, мощь… Таков будет конец царства, которое и предки Аморы скрепляли своими костями и кровью?

Становление Асгарда было далеко не мирным. Братья-демиурги: Один и его братья Вилли и Ве сотворили свое царство из пустоты, а потом не самыми гуманными способами завоевали остальные миры, присоединив их к Иггдрасилю. Вырезали целые народы, не желающие добровольно идти под чью-то власть… Просто теперь об этом было не принято говорить.

Достаточно знать, что плодовитая земля Асгарда — это кости и плоть великана Имира, которого принесли в жертву, чтобы создать новое совершенное место для уединённого проживания асов.

Его уникальность заключалась в том, что возник он гораздо позже момента сотворения вселенной. Впрочем, в этом не было ничего ужасного, просто масштаб поражал — целый мир, созданный с нуля из ничего. И то, что Один отдал свой глаз ради знаний…

Частый деревянный гребень скользил по тяжелой золотой массе волос, деликатно прочёсывая их. Я коснулась тонкой рукой одного из поданных платьев из черной ткани с золотыми вставками на поясе, под грудью и на рукавах.

Служанки работали молча, боясь потревожить такую молчаливую и спокойную сегодня хозяйку. Она легко считывала их мысли. Основным было облегчение — никаких змей, ничего не горит, и госпожа даже легко улыбается.

Я думала о том, что у меня есть, чтобы противостоять возможному несчастливому будущему?

Во-первых, знания из той прошлой жизни. А во-вторых, память и все умения Аморы, которая была очень сильной и одаренной чародейкой. Просто «великая любофф» застила ей глаза, лишая других интересов, кроме внимания Тора, и собственных амбиций, помимо желания стать его супругой.

Я же этой ошибки надеюсь не повторить. Бросить всю себя к ногам того, кто этого никогда не оценит? Пфф…

Ткань приятно льнула к телу, нигде ни сковывая движений. Я отмахнулась от драгоценностей, предложенных служанками, ограничившись наручами дивной работы, которые крепко, но не давя, обхватили тонкие запястья. В них была вложена мощная защитная магия — универсальный щит.

Дом я пока покидать не планировала, решив в первую очередь исследовать две самые важные для себя локации — личную библиотеку и лабораторию, где как раз настаивалось зелье, которое должно было испортить жизнь новой пассии Тора.

Девушка не отличалась высокородным происхождением, зато имела дивный голос. Даже Браги восторгался талантом прекрасной синеглазой певицы, а чтобы заслужить похвалу бога-скальда надо быть очень незаурядной.

Мне было плевать на несчастную — зачем подставляться, травя ее и тем самым лишая голоса?

Всеотец пока закрывал глаза на проделки влюбленной идиотки, но это до поры до времени. Царская милость может легко исчезнуть, и тогда с меня спросят за все «милые шалости». И очень важно, что та девушка входила в свиту Фригги, а злить царицу… Есть более легкие способы самоубийства.

Зелье я перелила во флакон и спрятала. Уничтожать результат нескольких часов своей работы и выбрасывать не самые дешевые ингредиенты — просто глупо.

Во множестве ящиков, хранящихся в лаборатории, чего только не было! Даже легендарное яблоко богини Идунн шкатулке из кости неизвестного животного — страховка на случай, если будет совсем плохо.

Я знала, что для чего предназначено, и какие могут последствия неправильного совмещения ингредиентов. Например, смешав кости белого дракона с горьча-травой, я могла устроить приличный взрыв.

В большом очаге в форме каменной чаши пылал живой огонь — подарок Локи. Не такой мощный, как Вечное пламя, но по-своему уникальный.

Маленький язычок отделился от общего пламени и, ничуть не обжигая, взобрался на мою ладонь, приятно согревая. От такого крохи, направленного со злым умыслом, может возникнуть колоссальный пожар, который будет нелегко потушить.

У этого подарка, как и у всякого дара бога коварства и хитрости, был и первый, и второй, и третий смыслы. Один из них мне не нравился категорически: «Ты обречена любить его до самого конца, и неважно каким он будет»…

Почти-друг был мастером издевок и намеков, из-за которых иногда хотелось отрезать ему язык. Прошлая Амора, поняв посыл, разнесла половину сада, пребывая в ярости напополам с обреченностью.

Локи постоянно обвиняли во лжи, но он, как ни странно, следуя своей жестокой природе, почти всегда говорил правду. Просто та была такой чудовищной, что мало кто мог ее выдержать. Проще заткнуть уши и притвориться, что все сказанное — злые шутки Трикстера.

«Будешь пылать, как это пламя, пожирая саму себя»…

Легкое почти нежное касание изящных пальцев к волосам, от которого я содрогнулась, — настолько оно показалось реальным.

Интересно, Звездоглазый, кому ты хотел испортить жизнь больше — глупой влюблённой Чаровнице или все-таки своему недалекому брату, ведь такую любовь иначе чем проклятьем не назовешь. И все же тогда, во время вручения подарка, Аморе почудились сожаление и сочувствие во взгляде Локи. И это от того, кто с лёгкостью играл жизнью и смертью, как детскими мячиками.

Лаборатория мне понравилась, а библиотека еще больше. Я помнила каждую книгу, каждый свиток, что прочла моя предшественница. И все это было бесценно, поскольку содержало знания, без которых в этом мире не выжить.

Интересно, как сильно в ментальном отношении отличается прошлая Амора от меня нынешней? Это не было праздным любопытством, а важной информацией для моего выживания и безопасности.

Не то чтобы среди асов было полно умельцев лазить по мозгам — Фригга, Один, Локи… И, как ни странно, Бальдр. Несмотря на весь его свет, не стоило сбрасывать со счетов вечно спокойного снисходительного красавца. Он редко вмешивался в политику и не претендовал на трон — не те устремление, не тот характер — но за мягкостью и способностью очаровать все и вся скрывалась неумолимая, как острие клинка, безжалостность.

Только глупец относится без должного почтения к тому, кто побывал в царстве Хель и, по-настоящему умерев, всё же вернулся обратно не изменившимся.

История с омелой имела-таки место. Норны предсказали Фригге, что ее сын погибнет из-за предательства, и она защитила его, как могла, почти ото всего. Только в роли главного злодея выступал — какой сюрприз — вовсе не Локи. Бальдра чуть не погубил неожиданный для всех приступ милосердия Одина, который пощадил одного из темных эльфов. Даже, спустя века, сделал его одним из своих советников и дождался от него удара в спину.

Врагов нужно уничтожать под корень, иначе получишь неприятный сюрприз — простая истина, которую Всеотец почему-то в тот раз проигнорировал и едва не лишился сына.

С уходом Бальдра мир померк, потому что ушел сам свет.

С тех пор минуло немало лет, но в памяти Аморы свежо воспоминание об ужасе, павшем на Асгард с гибелью вечно юного и прекрасного бога весны.

* * *

Руки чуть подрагивали, и суетящиеся вокруг служанки это заметили, судя по их переглядываниям.

Отклонить приглашение на пир во дворце? Нужна очень серьезная причина — например, смерть или траур. Кого же из родни отравить?

Хотя это не выход. Вечно скрываться не выйдет.

Теперь я — Амора Чаровница.