21

Он не должен был чувствовать себя виноватым, но чувствовал. То счастье, которое дало Стиву фальшивое признание, неожиданно его ранило. Сопляк сиял: что там тем звездам, неважно — в космосе или на земле. Но радость Стива слишком долго была его радостью, и теперь к ней примешивалось понимание, насколько все лживо. И зыбко — последнее волновало Джеймса больше всего. Потому что он не представлял, что делать, если Роджерс когда нибудь узнает всю правду. Как говорится, то, что знают двое — знает и свинья. О его плане знало гораздо больше людей. И Наташа в частности способна растрепать все из самых, сука, благородных побуждений. Он, конечно, выполнит свою угрозу насчет Вдов, но легче никому не станет. Стиву уже точно, и ему самому тоже… Баки осознал, что не просто врет ради блага — этим самым он предает доверие самого дорого человека. Абсолютное доверие. Которое Стиви дал ему один раз и навсегда. Пусть какой-то его части было странно больно, однако он и радость чувствовал. Чистую, не замутненную привычными темными чувствами убийцы. До этого он думал, что способен ликовать после удачной “охоты” на ублюдочную двуногую дичь. Казалось, доза жестокости — Баки называл ее необходимой — приносила ему успокоение, нужную уверенность. Теперь, обнимая Стива, он был одновременно способен и мир перевернуть, и хотел сбежать от блядского чувства уязвимости. Все чувство контроля, расчетливости, которые делали его таким всемогущим, — испарились. Джеймс очень неожиданно для себя не манипулировал — он чувствовал. Когда отряхивал колени Стиви… Тот в своем особенном “уникальном” стиле запнулся и долбанулся на песок. Сыворотка сейчас не очень помогала с координацией этому злосчастью. Так, как будто все рефлексы измененного организма изменились. Джеймс делал что-то простое, подчеркнуто не интимное, чтобы продумать новый шаг. Ведь по идиотскому стечению обстоятельств от взгляда Стиви, сияния этих голубых глаз быть коварным отморозком не получалось. Джеймс тонул в сумбуре, бурном потоке эмоций Сопляка и всем том хаосе, что тот творил, оставаясь пассивным и почти неподвижным. Стив наконец позволил себе смотреть на него по-настоящему… И это было страшно. Врать такой любви. Пусть цель, несмотря на всю ее извращенность, была светлой. Пускай сейчас во всех своих аргументах Баки не был уверен. Хотя какой у него теперь выбор?Отступать нельзя, невозможно — жребий, сука, брошен!И он бы соврал — на этот раз себе — по старой доброй традиции, если бы не сказал, что на самом деле хочет быть любимым. Особенно любимым таким человеком, как Стив Роджерс.— Вижу, ты своего добился.Они вернулись в Башню: отпуск, к сожалению, не бесконечный. Гений, миллиардер, плейбой и филантроп мог льстить себе, что подошел незаметно… Но нет. Баки засек Старка, еще когда тот взбирался по лестнице. Они стояли на площадке, что выходила на один из тренировочных залов Щита. Просто он подпустил “коллегу” иронично до жути близко к себе. Упорно делал вид, что не слышит Старка, и продолжал наблюдать за Стивом. Тот буквально танцевал на ринге. Подлых приемчиков он по-прежнему чурался, но вот ухваток от Зимнего набрался. Не зря же они спаррингуют постоянно. Джеймс таки не оставлял упрямое желание научить этот светоч демократии подло бить в спину. Полезный навык, пусть в случае Стиви особенно трудно усваеваемый. Сам он никакого желания возиться с желторотиками не испытывал… И, кроме того, их бой в инициативе Мстители, пусть и на подхвате, должен стать для новобранцев самым большим стресом в жизни. Никак не личное знакомство с ним. Поэтому пугать щенят до мокрых штанишек было, конечно, весело, но пока рано. Баки выискивал ошибки в стиле Капитана — как всегда, щадил противников. Совесть нации в квадрате. Провисы и проебы обучаемых были видны с первых пятнацати секунд боя. И он отчаянно тосковал… Оказывается, что наедине все было распрекрасно. Но среди людей каждая тварь тупая крала внимание Сопляка. И ему, такому невозмутимому, это было трудно выносить. Баки отказывался называть свое возмущение ревностью. Нет, это не ревность, просто капелька немотивированной агресси. А так он фиалка нежная и почти котик. Старк на его взгляд отреагировал жизнерадостным оскалом, словно мерку для гроба снимал. Как всегда, предупреждение в упор не видит. Настроение вообще портится, и отметка “дно” проваливается куда-то: ад, привет, черти, не ждали? — Наш ходячий устав и добродетель светится, как супертяжелое звездное скопление. Никакого постного осуждения, над моей шуткой изволил посмеяться. Ты точно Роджерса обратно привез, Холодное Сердце? — Старк, если просто попиздеть, то иди мимо. Если по делу — излагай. — Ты ведь ищешь ту блонди-дуру? Дуру не по цвету волос, а потому, что тронула бессценного Роджерса на глазах его смертоносного друга-психопата. — Считай, мне интересно. Вот так сразу клевать на наживку Джеймс не собирался. Старку что-то от него нужно. Это уже само по себе необычное явление. Но Стиву в любом случае ни слова. Это основное условие. За психопата в свой адрес Джеймс посчитал глупым обижаться. На правду не обижаются. И пока в нем видят только безусловную смерть, Стив и его жизнь в безопасности.