24

То, что на ужин к красивому вместе с ним пригласили пиздливое чудовище... — в миру Джеймса Барнса, — заставило Брока напрячься. Он это сероглазое уебище знал едва ли не лучше всех. Когда-то должность и инструкция, к ней прилагающаяся, заставила изучить все пятьдесят оттенков пиздеца Зимнего Солдата. В том числе те, которые супер-оружие берег под настроение. Роджерса с ними не было, значит, некому было усмирить его. Сам Брок волновался, и не только по поводу Баки, но еще и потому, что вновь увидит Гарри. Ну и пацана... Пусть расстались они не плохо, мальчишка его выслушал и даже ни в чем не винил. Однако он был причиной, источником шока для ребенка.
Вину бабки Брок со счетов не списывал, как и то, что пизда Джин заварила эту кашу. Просто сам в скорой перспективе отец, он местами стал сентиментальным. Учитывая мечтательные планы на папу Джейми, портить с ним отношения не стоило. Брок понимал: каким бы он ни был охуенным, красивый все равно выберет сына.
Вообще-то он — жесткий, уверенный и малосговорчивый мудак — собирался стать таким же замечательным отцом, какого обнаружил в Гарри. Его не только хочется затащить в койку, но и научиться у него, как сделать собственного ребенка таким же неугомонно счастливым, каким был Джейми. Брок прекрасно понимает, что помощь ему понадобится. Он ведь вынес из собственного дества только отрицательный пример.
— Я б вдул!
Эта похабная и громкая реплика отрывает Рамлоу от укладки и серьезных размышлений. Он смотрит на отразившегося в зеркале Барнса — хорош, чертяка. Несмотря на в целом и в частности поганый нрав, Зимний — крайне сладкая детка. Броку очень повезло, что у них так ничего и не получилось. Во-первых, Роджерс был бы максимально не рад; во-вторых, две циничные твари — не лучшая идея для отношений. Он не умеет прогибаться, а обожаемый Баки не умеет не "прогибать". Если Роджерс прощает своему любимому такой вот финт характера, то Брок бы так не смог. Он вообще не из тех, кем можно вертеть, как Барнс вертит стальным Кэпом.
Губки бантиком, острые скулы — настолько, что глаза, смотря, почти режешь, и эти глазищи цвета серебра и осеннего неба — Зимний еще та роковая "красотка". Сегодня он принарядился и уложил свои лохмы красивой волной. Брок показал ему средний палец и вернулся к расческе и гелю.
— Командир, ты прям огонь сегодня. Надеешься завалить мага между десертом и вином?
— Вот бесить меня не обязательно. Ты, помнится, навязался в качестве телохранителя?
— Одно другому не мешает. Тем более пока тебя не пытались прикончить. Мне скучно.
Это Барнс пожаловался в пространство, кажется, искренне огорченный тем, что на Брока не покушались. Он моет руки, рассматривает себя еще раз — великолепен... Осталась понадеяться, что красивый оценит. И кроме разговора за общим столом они смогут пообщаться приватно. Потому что он чертовски соскучиться успел. Конечно, это крах его амплуа одинокого волчары, но Брок давно не в том возрасте, чтобы переживать о подобных мелочах. Он хочет быть счастливым. Хочет семью. Да, после стольких лет избегания и игнорирования болезненной темы.
— Будут у малышки колики или резаться зубки, вызову тебя, скучающий ты мой, и забуду на пару дней, — вяло угрожает Рамлоу, открывает коробку с часами и закатывает рукава рубашки, чтобы обнажить сильные смуглые запястья.
Барнс цокает языком — напугал, мол... И скрывается в комнате. Когда Брок выходит из ванной, куртка, которую он выбрал для себя, исчезла — вместо нее на постели лежит черное пальто классического кроя. Очередная своевольная выходка бывшего подопечного. Но Барнс прав: пальто все же лучше.
На этот раз они едут на такси. Никакой магии-шмагии, чтобы оказаться в гостях. Рамлоу нравится Лондон, а вечерний особенно. Он почти серьезно подумывает, чтобы иметь в этом городе запасной аэродром. Все же на Лондон пиздец из космоса стабильно раз в пару месяцев не сыплется. Всего-то одна заварушка с Тором и каким-то ушастым уебком. Обошлось даже без героической высадки Отомстителей. Родной Нью-Йорк такой спокойной статистикой похвастаться не может.
Раньше ему было все равно.
Инопланетян, супер-злодеев он воспринимал как работу на дом. Ничего хорошего, конечно, но все равно это дерьмо его всегда касалось независимо от того, где он жил. Теперь Брок думает, что для дочери нужен город потише. Он хочет растить малышку спокойно, не бояться отпускать ее в садик или в школу. И здесь живет Поттер.
На пустой площади их ждут. Брок видет красивого, и его лицо озаряется незнакомой нежной улыбкой. Баки косится на командира, но в этот раз придерживает комментарий. Он ведь не совсем отморозок и понимает. Тут настоящие чувства, и свой язык для разнообразия можно укротить. Безжалостный Зимний Солдат знает, как это — любить. И рад за Рамлоу. Командир всегда был ожесточенным и очень одиноким хищником, никого, кроме своей стаи, к себе не подпускал. Джеймсу, когда он был больше функцией, чем человеком, повезло стать ее частью. И он никогда не забывал, что для него сделал Брок.
Именно поэтому он терпеливо ждет, уехал от человека, которого любил больше всего в мире... И даже почти не паникует. Да, Стив без присмотра точно влипнет, но он донес до всех и каждого в команде героев, что будет, если их славный командир пострадает. Старк послал на хуй, но обещал присмотреть. Остальные нервно кивнули. Все-таки Баки уверен: в нем умер великий оратор.
— Добрый вечер, Брок, — влюбленный взгляд. — Джеймс, я очень рад, что вы приняли наше приглашение. Вам нужно взять меня за руки, иначе дом вы не увидите.
— Почему же, мистер, Поттер?
Барнс, скотина такая, вопрос просто промурлыкал, мурло этакое. И одарил мага чарующей улыбкой — такой, что никогда не ревнивый Рамлоу затосковал по своим любимым дубинкам-шокерам. Дать бы максимальным зарядом этому коту мартовскому. Или лучше склочно настучать Роджерсу? В любом случае, если Баки продолжит в том же духе, получит в морду.
— Я вижу смутный силуэт. Не само здание, а скорее темную громадину за туманом.
— Нет, Гарри, оно не выебывается. — Брок пожимает протянутую ему ладонь и не думает отпускать чужую руку. — Почему Барнс видит, я в душе не ебу, прости за выражения. Но он у нас поразительный, несмотря на то, что его неоднократно роняли вниз головой.

Маг смотрит на них некоторое время, широко раскрыв красивые глазки, переводя взгляд от одного невозмутимого лица к другому. А потом прыскает и смеется звонко. Брок отвечает кислой улыбкой. Зная злоебучего подопечного, это не последний фокус за вечер. Хотя Гарри, кажется, оценил незамысловатый юмор, что поднимает настроение Броку. Конечно, он бы предпочел, чтобы они были одни. Однако им придется познакомиться поближе с друзьями друг друга, если что-то выйдет между ними. И более того, Баки претендует на то, чтобы стать членом семьи. Так что пусть красивый узнает сейчас, что к Броку прилагается кроме красоты, харизмы и острого ума.
— Командир, хватит грубить, я не "оно".
— Пойдемте, мистер Барнс, я должен вас предупредить — дома вас ждет настоящий фанат. Мой сын Джеймс хочет автограф, и он может быть очень громким, настойчивым и...
— Как я могу отказать тезке?
Новая улыбка, от которой Брока снова коробит. Ему нужен Роджерс, тогда бы Баки вел себя прилично, то бишь ни на кого внимания не обращал, кроме своего драгоценного Стиви. Но все это перестает иметь какое-либо значение — красивый сам берет его руку, гладит пальцы и просто смотрит; в этом взгляде столько всего, что распустивший хвосты супер перестает что-либо значить. Он даже раздражаться больше не может. Зачем? Если для Гарри важен только он сам, сколько бы Барнс ни мел языком. Рамлоу сжимает тонкие пальцы и оборачивается туда, где должен быть дом.
Брок всего один раз моргает, и из пустоты возникает величественный особняк, которого за секунду до этого не было. Ступеньки, крыльцо и открытая дверь. В ярко освещенном обитом темными дубовыми панелями коридоре действительно их ждет Джеймс Поттер. Брок выдыхает, потому что у пацана здоровый и счастливый вид. Значит, его попытки утешить, подобрав нужные слова, чтобы правда о матери не казалась такой откровенно дерьмовой, не прошли попусту.
— Добрый вечер, добро пожаловать в Блэк-холл.
Мальчишка их церемоно приветствует, а потом отбрасывает серьезность, делающую его похожим на маленького лорда. Улыбается Броку, отцу, а Барнсу достается едва не влюбленный взгляд. Как же — Мститель... Только Брок бы постеснялся повторить сентенции Баки о супергеройском отряде вслух. Ни к чему разрушать веру ребенка в героев без страха и упрека.
— Тетя Гермиона ждет нас в столовой. Пойдемте, я покажу, где это.
Едва ни пища от благоговейного восторга, пацан ведет Барнса дальше в дом. Гарри пожимает плечами: я ведь предупреждал; Брок лишь закатывает глаза с тяжким вздохом. Они на свою синхронную пантомиму улыбаются друг другу. Пара минут наедине — это, похоже, ему подарок — неожиданный, но какой приятный.
— Прекрасно выглядишь.
Взгляд зеленых глаз горячей волной проходится по коже, голос гостеприимного хозяина звучит немного хрипло. Эта хрипотца отдается у Рамлоу в позвоночнике. И он думает: в жопу все. Шаг, второй, все ближе... Видеть, как изумление на лице красивого сменяется ожиданием и страстью. Брок наклоняется и целует, обводя нежные, такие сладкие губы языком и чуть посасывая нижнюю. Его не отталкивают — чужие руки ложатся на плечи, и вскоре они оба тяжело дышат. Гарри трется своей щекой о его щеку. Нужно отступить и отпустить, но сил никаких нет. Брок уверен, что запомнит их первый поцелуй по неистовой жажде, такому же стуку сердца и нежности после этого жеста мага. Нежность и он? Для большинства тех, кто знает командира Альфа-Страйк, прозвучит дико. Брок на свою репутацию годами работал. Но для Гарри он и не таким будет за один искристый взгляд его глаз.
— Нам нужно идти, Брок, а не то нас отправятся искать. Как бы я хотел...
— И я хотел продолжить. Но ты прав.
Все уже за столом. Мадам заместитель министра подпирает медовую головку рукой и внимательно слушает, как Барнс и маленький Джеймс Поттер говорят о космосе. Кто бы мог подумать. Мальчик слушает того, кто действительно покидал Землю и сражался с пришельцами. Слушает и делится своими планами. Маг, живущий в особняке, напоминающем об ушедшем столетии, всерьез говорит, что, когда вырастет, хочет стать астронавтом.
— Когда-то магия делала таких, как мы, уникальными, но теперь большинство просто обыватели, которые боятся большого мира панически. Я хочу увидеть звезды, когда вырасту, и ничего смешного, па.
Джейми тут же различает улыбку собственного родителя и надувается как мышь на крупу.
— Джеймс, я и не думал смеяться. Но ты же отправишься в космос не сразу после Хогвартса? Твой старик отец будет очень скучать.
Красивый отодвигает стул и садится рядом сыном, они соприкасаются лбами, и ребенок оттаивает тут же. Вполне серьезно обещая не улетать так быстро. Единственный свободный стул — рядом с Гарри, и Брок очень-очень рад, что весь вечер они будут так близко. Чуть раставить ноги — и вот его колено уже касается ног красивого.
— Сын, не пугай гостей тем, сколько умных слов знаешь. Ты ведь у меня ребенок.
Шутливо и очень непринужденно красивый дразнит пацана. И тот отвечает отцу тем же.
— Папа, ребенок не значит тупой. Скажи, тетя Гермиона? Вообще-то я хочу быть таким же умным, как ты, на папу мало надежд.
— Джейми, просто твой папа у нас практик, вот и все.
Лукавая улыбка на женском личике, тепло во взгляде, каждом слове — и нежность. Брок совсем не ревнует. Голодная колючая тварь, которую Рамлоу обнаружил в своей груди сосем недавно, не просыпается. К семье не ревнуют. Он подбирается, когда взгляд карих глаз перестает быть эмоционально вовлеченным и становится просто сканирующем. Мисс Грейнджер точно его оценивает, и Брок бы очень хотел понять, по каким критериям он прошел, а по каким провалился. Все же умная женищина — это по-настоящему страшно. И, пожалуй, стоит сказать спасибо Принцессе, что отвлекал ее все от время от него. Брок только сейчас понимает, что Баки не просто распускал хвост перед дамой, но и защищал его.
— Что поделать, если мозги мне не достались?
Гарри легко смеется, целует сына в макушку, а затем тонкую ручку подруги. Абсолютно не обиженный уничижительной характеристикой собственного интеллекта от этих двоих. Брок прекрасно помнит, что его отец требовал от него отношения, будто он совершенство и всегда прав. Естественно, старик ничего такого не дождался, потому что был еще тем эгоцентричным куском дерьмишка. Броку в его детстве и в голову не приходило шутить над отцом. От него требовали "уважения", совсем его не заслуживая. Он пронес ненависть к двуличным пиздоблядям через всю жизнь и заработал славу бескопромиссного мудилы.
Он было решил, что ужин пройдет так же тепло, весело и в дружеской обстановке. Причем Брок даже рта еще не открыл. Но, видимо, того самого — накаркал...