Глава 2

Брок был настроен продремать весь перелет, если это только возможно. После почти месяца в гостях у родственников он здорово оторвался в Риме: клубы, секс и просто прогулки в одиночестве. В Штатах его ждала работа — не самая легкая и безопасная, но, как ни странно, любимая.
Когда в его руку с силой вцепились, он был удивлен.
Сделал это совсем молодой парнишка. Красивое, но отчаянно бледное личико… На фоне этой бледности черные ресницы и брови смотрелись только ярче. Темные всклокоченные волосы — словно юноша не знаком с расческой. И явный страх перед полетом. Мальчишка был худощав. Ладонь была нежной, но хватка сильной.
Брок был настроен побыть душкой.
Разговор завязался сам собой, и он так забавно смущался, умиляя Рамлоу ярко читающимися эмоциями — просто до неприличия. Ему вообще не доводилось видеть настолько открытых лиц — не с его работой точно… Но сейчас Брок не хотел думать о грустном, поэтому болтал, умело скрывая свой интерес под видом помощи ближнему.
Гарри ничего не замечал, естественно. И был рад уцепиться за чужую руку, чтобы просто пережить взлет.
Брок, конечно, упускает тот момент, насколько его шокировали, ударили под дых открытые глаза парня. Когда он трогательно жмурился от страха, был просто симпатичным. Но зеленые глаза — огромные, в пол-лица, просто омуты — осветили все остальные черты, придав им невыразимую таинственную прелесть. Словно за юным широко распахнутым взглядом скрывалась тайна.
А он вообще-то азартный… кобель — ремарка была укоряющим голосом Роллинза. Но его зам и лучший друг по совместительству был по другую сторону океана и отчитать за тягу к педофилии не мог. Тем более Гарри был точно совершеннолетним. Брок не был настолько больной мразью, чтобы хотеть ребенка. Нет, ангелом он тоже не был — сволочью циничной был как раз. Но была черта, через которую Брок бы ни за что не переступил.
Гарри выглядел сомневающимся и скованным. Но гей-радар Брока обычно не давал сбоев. И этот птенчик с потрясающими длинными ногами точно гей или как минимум би. Ноги, кстати, Рамлоу успел оценить, когда парень встал, чтобы взять свою сумку сверху.
Также Брока не мог обмануть взгляд этих самых глазищ — восхищенный… Словно паренек нашел не просто парочку своих самых тайных кинков в нем, нет, словно увидел воплощенную мечту. И его эго это немного, ладно, сильно льстило.
— Мне очень понравился Рим. А Нью-Йорк просто потому, что захотел его увидеть.
Короткая улыбка сделала его преступно юным и уязвимым. Зажгла свет в глубине глаз-изумрудов. Брок мысленно чертыхнулся. С каких пор он так поэтичен? И с каких пор ему интересно слушать постороннего человека? Настолько любопытно, что он сам навязывается, задавая вопросы. Симптом был тревожным.
Только он уже был в том возрасте, когда безудержный кобеляж как-то приелся. Секс без обязательств — это сказка до определенного возраста. После тепла семейного гнезда его дом казался особенно пустым, гулким и таким, в котором поселилась тоска. Воображаемая седина в бороду, а бес в ребро, только Брок начал задумываться над тем, что устал быть одиноким волком.
Нет, это не значит, что он вот прям сейчас распланировал с парнем свадьбу, газон, собаку и парочку приемных детей. Просто все тонкие, молодые, звонкие и отвязные, с которыми он так жарко зажег в Риме, были смутными тенями. И уж точно не нравились ему так, как Гарри.
Они болтали о пицце и способах ее готовки, об Италии и Нью-Йорке. Брок записал парню в блокнот адреса двух ресторанов и одной закусочной, в которые точно стоит зайти в Яблоке. То, что ему протянули блокнот вместо телефона, немного удивило. Парни возраста Гарри с гаджетами не расставались вообще.
— Значит, ты летишь в никуда? Ни номера в гостинице, ни съемного жилья?
— Риск — это мое… И я все равно найду приключения, даже если будет четкий план.
Брок как раз залипал, как тонкие, небольшие в сравнении с его руки держат столовые приборы. Блядство, но парнишка даже свой сок из стакана пил сексуально. Так что у Брока целый сонм неприличных ассоциаций роился в голове. Называть себя озабоченным было поздно.
— Большой опыт в приключениях, малыш?
Гарри обжег его гневным взглядом зеленых глаз, самую малость пропорционально пухлые губы поджались, а между бровей появилась хмурая складка. Брок был готов укусить себя за язык. На кой черт это ласково-снисходительное прозвище? Несмотря на чертову птичью трогательность, в парне чувствовались воля и характер. Он не гик, который за мамины и папины деньги скитается по миру просто от скуки.
Гарри наклонился и почти интимным шепотом произнес:
— О, ты даже не представляешь какой, Брок…
И рассмеялся, поганец, запрокидывая голову, открывая длинную лилейно-белую шею. Которую так и хотелось разукрасить поцелуями-укусами. Брок поерзал от пронзившего позвоночник желания. Сидеть стало неудобно. Он злобно посмотрел на собственную ширинку, но член и не думал униматься. Так, как будто шесть дней в Риме они не трахались каждую ночь. Сука!
Естественно, отпустить его Рамлоу уже не смог.
Он вообще от природы был бесцеремонным сукиным сыном. Часть его невъебенного обаяния. И весомая часть.
— Гарри, знаю, что выгляжу как подозрительный тип или маньяк… Но у меня пустой дом. Два этажа. Гостевая с огромной кроватью и отличной ванной. Я бываю дома не так часто: напряженный график на работе.
— То есть ты приглашаешь меня пожить у себя? Вот так просто? Совсем меня не зная?
Гарри снова сжал его ладонь — скорее инстинктивно, от шока.
Брок зачастил, опасаясь, что ему просто откажут — так сразу.
— Мы знакомы уже два часа перелета. Я знаю, что тебе двадцать два, ты путешествуешь и любишь пиццу с сыром. Ты англичанин и закончил частную школу. Пойми, я как бы чувствую за тебя ответственность… И я не псих. Захочешь съехать — без проблем. Просто отели должны были надоесть тебе еще в Риме.
Парень смерил его вроде как жалостливым взглядом… Ну да. Но если быть придурком, то уже до конца. Брок вообще не умел сдаваться просто так. Упрямый — этим все сказано. И чутье, которое спасало его шкуру, говорило ему, нет, орало: если он упустит сейчас Гарри, жалеть об этом будет до конца жизни. Своим ощущениям Брок привык верить.
— Можем считать, что ты снимешь у меня второй этаж.
Дом он покупал с расчетом на семью — своей не обзавелся. А в связи с работой семья мамы никогда не прилетала к нему в Штаты. Брок бывал наверху только для уборки или когда кто-то из группы у него ночевал: Роллинз, доведший свою благоверную до ручки, — пару дней, пока Карен не простит. Мэй после очередной сердечной драмы… Или любой из придурков, пока он не выгонит.
— Ты мне не помешаешь, зато у тебя будет лучший гид по городу. Согласен?
— Да. Обсудим оплату, и я приготовлю ужин за твою доброту.
Блядь… Потрясающая наивность. Потому что добротой тут и не пахло. Просто корыстный интерес.