Глава 4

Стив выкручивался и врал, как водится — абсолютно нелепо. Джеймс знал его, как никто в целом мире, и годы разлуки этот факт не изменили. Кроме того, выучка Зимнего Солдата никуда не делась. Обмануть его было практически невозможно. Тем более для такого патологически честного придурка, как Стив Роджерс. Который ещё и покраснеть умудрился.
Не лгут, а сплошной фейспалм, одним словом.
Единственное, что Баки достоверно понял, — с делами сердечными у друга все непросто. Хотя кто бы сомневался в этом? Правда, скрытность Стива обижала не на шутку. По крайней мере ту часть, жалкий осколок его личности, который он сам звал “тот щеголь из Бруклина”. Самоуверенный мальчишка, не знавший ни войны, ни плена…
Мертвый, как казалось, рудимент, мешавший Солдату стать полностью безупречным. Именно эта часть спасла Капитана от пули в голову. Именно за неё Стив его зацепил так, что, несмотря на коды и прямой приказ, он не убил этого героического долбоеба прям на борту мудацкого хэлликарьера.
И все же обольщаться не стоило — эта часть просыпалась только ради Стива. Остальные должны были довольствоваться Зимним, подкрашенным сомнительным лаком правительственного оправдания. Так было проще… За годы плена он точно перестал быть душкой и душой компании. Теперь общение со всеми, кто не Стиви, выглядело тяжкой повинностью, и не иначе.
— Представляешь, он мне сказал, что с этой его загадочной любовью “все сложно”...
Кавычки он изобразил руками для наглядности.
Седьмая, она же агент Романофф, закатила свои красивые глаза. Об их маленьком недоразумении он мог рассказать ей одной. Во-первых, Седьмая не из болтливых, во-вторых, она по какой-то странной причине его уважала. Да, до сих пор, после всего, что было в Союзе, на той одесской трассе, и совсем недавно в Трискилионе. В-третьих, если кто и заботился о Капитане Америка, как о бестолковом ребенке, так это бывшая русская шпионка. К Стиву Таша прониклась как-то сразу…
И в этом не было ничего удивительно. К Роджерсу нельзя было остаться равнодушным: либо ты его любишь — сразу и окнчательно, либо терпеть не можешь. Но этот сын Свободы, патриотизма и идиотизма — что уж скрывать — умел к себе привязывать. Даже такое практично-циничное существо, как Черная Вдова.
Наташа и не скрывала, что его друг был для нее сперва лишь заданием Фьюри.
Да, с Седьмой они поговорили, когда Старк вытащил коды из его дырявой башки. Она была единственной, кого тогда Стив вообще к нему подпускал. И это был показатель наивысшего доверия.
— Может, оставишь его в покое?
Седьмая легко подпрыгнула и ударила дубинками-шокерами очередного боевика. Заряд был на максимуме, и вырубило верзилу на пару часов минимум. Они вообще-то занимались зачисткой объекта и болтали в перерывах. Все равно с незаметным проникновением вышла промашка и быть тенями больше не было смысла. Так что до нужного Фьюри сервера они пробирались по старинке — убивая и, если очень повезет, вырубая.
— Он так и будет мучиться, если ему не помочь.
Из-за маски беспечный треп звучал зловеще, добавляя для наемников градуса паники. Правда, когда они узнали Зимнего, ужас был такого уровня, будто граната попала в курятник. А болтовня ему не мешала убивать. Он вообще на диво многозадачный парень.
Выстрел — и горе-снайпер падает с лестницы.
— Боюсь, Стив будет не рад нашему вмешательству.
Наташа становится на его сложенные руки, и Джеймс подбрасывает напарницу вверх. Изящную, обманчиво хрупкую напарницу. Где-то глубоко Яков Иванович очень гордится своей бывшей ученицей. Тем, какой стала эта рыжая занозистая девочка, которая непонятно как рассмотрела в бесчувственном наставнике человека. Еще ему горько, что он не смог ее тогда защитить.
Красная комната искалечила Седьмую, пусть та и отомстила.
Наверное, это есть человечность — умение сожалеть о других.Сейчас посреди планомерной и какой-то ленивой — темп они взяли не очень быстрый, все-таки старина Фьюри просил кроме добычи информации акцию устрашения — ему ничего не мешает думать. О том, например, сколько он потерял, ныряя в ледяную пустоту Зимнего. Ведь даже у Солдата бывали эмоции — в Гидре, мир ее праху, это звали дестабилизацией. Самое ужасное — Джеймс сам некоторое время думал так.
Сколько он живет свободным, лишь собственной волей?
Больше года. Год и двадцать четыре дня прошло с того момента, как Сопляк, упрямое отродье осла и леди Либерти, отыскал его в Европе. Отыскал и привез в Штаты. И все это время он был не эмоциональнее табуретки. Просто потому, что чувства — любые — пугали.
Быть не деревянным мальчиком с программой в голове, а живым человеком, оказалось страшно. Только с мелким у Джеймса не было этого подсознательного страха. Потому что он верил Стиву всегда — больше, чем самому себе. Лучший друг стал точкой опоры для него, не понимающего, что делать со свалившейся на голову свободой.
— Мне бы узнать имя неприступной пассии Стиви…
Он размышлял вслух, разместив задницу на каких-то бумагах, которые показались Седьмой неважными. Дубовый стол мужественно выдерживал вес его усиленного металлом скелета и всей экипировки. Баки предпочитал таскать все, что могло понадобиться. Он не уставал, и с его силой вес снаряжения его не замедлял. Так что внутренний хомяк перед миссиями всегда разгуливался в оружейной. Хотя стоило признать — примочки и вооружение Щита уступали таковым от Старка.
Таша отвлеклась от взлома главного компьютера и почему-то посмотрела с жалостью.
— Ты знаешь, в кого Роджерс втюхался.
Он понял тут же. И подался вперед, немного маньячно сверкая глазами.
— Скажем так: это очевидно, всем кроме тебя. И нет, я тебе ничего не скажу. Хватит того, что я должна тебе двадцатку и желание.
— Жестокая женщина.
Тот самый взгляд Солдата Наташу, конечно же, не впечатлил. Она отвернулась и начала копировать файлы, предоставив ему караулить вход и мучиться догадками. Очевидно, значит? Краткий анализ показал, что с загадочной любовью Роджерса все как раз наоборот. То бишь ни хрена не понятно.
Кроме того, что Стив трусит признаться в своих глубоких чувствах так, как будто его можно отвергнуть. Сам Баки пиздоглазый дурак, а не Зимний Солдат, если заметил тревожные симптомы позже всех. И со всем этим нужно разобраться как можно скорее.
Он очень не любил чувствовать себя дураком.
Осталось выбрать кандидата для “доверительной беседы”... Никаких пыток, что вы, только правильно заданные вопросы. Седьмую было жалко, да и все равно рыжая ничего не скажет. Оставался тут Джеймс, кривился, будто ящик лимонов разом сожрал — Сокол. Он вроде как друг Сопляка. И Стив этому пиздлу крылатому даже доверяет.
Свое мнение о типа друге Баки оставлял за скобками. Стив обидится… И нет, это совсем не ревность.