4

Учесть все, как ни старайся, невозможно. Риск есть всегда…

Первая ласточка грядущих неприятностей влетела под своды Асграда почти незаметно. Да, асы удержали свой собственный город, Лафей и вторгнувшиеся етуны мертвы, но Радужный мост разрушен. И мы потеряли не только средство перемещения куда угодно, но и мощное оружие, способное разрушать планеты. Не сказать, что это было хорошей новостью.

Локи ждала выволочка от очнувшегося Всеотца, но изгонять и сажать в темницу царевича никто не собирался.

Один сделал вид, что в упор не замечает роли Локи во всех потрясениях недавнего времени — пусть нити, ведущие к Богу коварства, были очевидны даже слепцу. Влетело также и Тору, который после пребывания в Мидгарде отрастил некое подобие мозга. По крайней мере, он больше не грезил войнами и не мечтал втянуть Асгард в свои авантюры.

Мне же очень неожиданно перепала благодарность не только от царя, но и от царицы.

Увидев перекошенные от зависти и злости лица половины придворных, я всерьёз решила, что они останутся такими навечно. Однако переживать о чужих чувствах мне было некогда, потому что правящая чета одарила меня милостью — показала всем, что ни о каком намёке на государственную измену с моей стороны даже речи не идёт. Глупо полагать, что мои мотивы остались скрыты от Одина и Фригги, но, независимо от мотивов, действия Аморы Чародейки были признанны полезными для Асгарда.

Пирушка и одновременно тризна по павшим состоялась в тот же день. Погибли эйнхерии, стражи города, простые асы, которые взялись за оружие, защищая свои дома. Потери были большими — пылающие на воде ладьи с павшими воинами напоминали о том, что их слишком много для царства, где уже пару веков царил мир.

Мы поминали славную смерть каждого, хотя я бы назвала эту бойню бессмысленной, но мало кто поймет почему.

Черное платье облегало тело, сковывая движения. Шею и грудь холодил воротник из витых серебряных цепочек. Мой кубок был полон кроваво-красного вина. Вокруг меня раздавалось множество голосов, смех и грохот — асы всегда пировали буйно. Я устроилась на лавке в тени колоны, где потише, почти не слышно музыки и открывается прекрасный обзор на зал, наблюдая за интересующими меня персонажами.

Задумчивый Тор внимательно слушает Всеотца.

Как всегда отстраненный Локи почему-то опустошает кубок за кубком, словно собирается перепить Вольштагга.

Черные волосы, перехваченные золотым обручем, платье, больше похожее на доспех, и такое лицо, что вино рядом должно было обратиться в уксус, — Сиф. Видимо, нежные отношения Тора и той смертной сильно задели гордую воительницу.

Я мимолетно ощутила злорадство, ибо нечего делать вид, что ты выше мирской суеты, а на деле страдать от любви к наследнику престола.

Кислую мину Сиф успела оценить не только я одна. Царица Фригга поглядывала на нее с беспокойством. Буйный не к месту нрав этой «прославленной» воительницы всем известен.

Наверное, тот первый кубок, который я выпила вместе со всеми, оказался слишком крепким — голова загудела… Сейчас было бы лучше оказаться дома, под надежной защитой ставших родными стен, принять ванну, переодеться во что-то удобнее этого шикарного пыточного инструмента и наконец разложить все события и мысли по полочкам. Последнее невозможно в шуме пиршественного зала, потому что еще ничего не закончилось.

Я наблюдала, и за мной наблюдали, потому что мое вмешательство трудно назвать незаметным. Роли при дворе Всеотца были распределены давным-давно и, несмотря на мир и привычку решать противоречия открыто, интриги в Асгарде никогда не утихали. Просто более юные асы доводили конфликты до поединков, а товарищи постарше и помудрее предпочитали несколько иные методы.

Чаровница, так резко заслужившая одобрение царя и царицы, являлась величиной неожиданной и неудобной. В месте, где больше всего ценили стабильность, выскочек не особо жаловали, поэтому обычно резкий взлет предполагал такое же молниеносное падение.

Амора была кем угодно, но не той, кого до недавнего времени можно было воспринимать всерьез. Раньше её намерения были просты и ясны, как кусок стекла, и проистекали из эмоций, которые брали верх над разумом, поэтому и опасности она не представляла. Сумасбродная девчонка, желающая любви, а не власти, никогда бы не стала их царицей, поэтому её списали со счетов. Теперь же придворным интриганам пришлось возвращать на «доску» фигурку с неизвестным потенциалом, поэтому их недовольство было хорошо объяснимым.

Я же была слишком неопытна и неуклюжа для придворных игр, поэтому по большей части отмалчивалась, не спеша хоть что-то прояснять, — целее буду. К тому же такая тактика не позволяет нажить новых врагов к уже имеющимся, потому что я не умею вести куртуазные беседы, полные скрытых намёков и смыслов, кроме очевидных.

Каждая, извиняюсь, собака знала, что Амора — изгой в собственной семье, потому что она так громко хлопнула дверью, когда уходила из родительского дома, что стала чужачкой. Ее отец, старый друг и один из военачальников Всеотца, фактически поставил на ней крест, а это значит, что он не будет защищать дочь.

Асы были сплоченными, и каждая знатная семья боролась за свое место под солнцем. Преемственность была нормой — часто дети занимали посты отцов при новом царе, ведь даже очень долгие жизни асов когда-нибудь заканчивались. В этом не было ничего удивительного, поскольку царская власть точно так же переходила от отца к сыну.

Одиночкам было тяжело пробиться в верха или просто стать кем-то значимым, несмотря на способности. В Асгарде не было места тем, кто пришел из других миров или тем, кто не был асом хотя бы на половину — в политике изоляции есть жирные минусы, наряду с плюсами…

Я настолько задумалась, что не сразу ощутила сверлящий взгляд. Все-таки выпадать из реальности стоит осторожней — пара сантиметров стали в печени, сердце или горле не добавляют здоровья. Конечно, попытка преднамеренного убийства на царском пиру могла прийти в голову только безумцу, но, тем не менее, стоило быть поосторожнее.

Пора уже смириться с тем, что адекватных разумных существ здесь не так уж много, да и законы весьма и весьма условны. Часто все сводится к праву сильного: какие бы ценности асы ни провозглашали публично, тем не менее, споры и разногласия они решали по старинке — поединком. Традиции были основой основ.

Я едва не фыркнула, поняв, что на меня смотрит трезвый, как стеклышко, и мрачный, как гробовщик, Тюр. Подумаешь, какая неожиданность! Впрочем, ненавидеть себя не запретишь. Главное, чтобы ненавистник не перешел к активным действиям, то есть к членовредительству.

Магия, конечно, грозное оружие, но даже она имеет свои границы. Разум хладнокровно подсказывал, что справиться с тем, кто рожден идеальным воином и превосходит меня столетиями кровавого опыта, очень сложно. Да и не была я настолько храброй, чтобы вступать в открытый конфликт с одним из сыновей Одина.

После хлопка в ладони Брагги шум утих, и полилась нежная, но тревожная мелодия. Сильный завораживающий голос сперва был тих, но с каждым новым предложением набирал силу и мощь. Бог-скальд не пел, нет, он творил! Звонкая соловьиная трель, шум прибоя, буря, рокот водопада и весенняя капель — он плел видение из слов…

Перед моим взором сталкивались в смертоносном танце клинки.

За славой, за бессмертием в бой! За чертой только храбрых ждет златой чертог!

Брагги пел, и на фоне создаваемых им волшебных иллюзий блеск чертогов Одина мерк и казался дешёвой подделкой, как стекляшка, выдающая себя за алмаз. Все дрязги и страхи казались неважными. Каждое слово бога-скальда изменяло реальность, вселяя надежду, и наполняя души тоской по тем, кто ушел.

Больше чем красота, выше чем искусство…

Все дети Всеотца были одаренными в той или иной степени, но Брагги владел никому не доступным волшебством. Потому что истинный творец — нечастое явление во всех мирах.

Возвращение на бренную землю было болезненным. В грезах, навеянных скальдом, все просто — есть тьма, а есть свет — нет полутонов. Есть герои и есть монстры, которые должны умереть. Есть слава и забвение. Легко выбирать, кто ты, и легко определить, кто победит в конце.

В реальности все не так.

Воспользовавшись благоприятным моментом, я тихо и незаметно покинула пир. Приличия были мною соблюдены, а внимание присутствующих сосредоточилось на Брагги, которому рукоплескали с просьбами спеть еще. В коридорах было светло, и следы недавнего погрома уже убрали, — дворец снова выглядел безупречно. Мне совсем не хотелось уходить через главный вход: площадь слишком живо напоминала о произошедшей бойне. Хотя я человек с крепким желудком, все равно чувствовала себя там неуютно, поэтому решила пройти через царские сады.

Чем дальше от чертога, где пируют, тем тише. Вечерний воздух свеж и насыщен ароматами трав и цветов. В свете звезд цветут ни на что не похожие цветы — пышные и прекрасные — ни в одном лепестке нет ни единого изъяна. Глядя на них, понимаешь, почему гордым асам все остальные миры кажутся тусклыми и ущербным.

А ведь мало кто задумывается над тем, какой ценой создавалось это сияющее во мраке космоса великолепие. И насколько всё здесь зыбко и ненадёжно, потому что народ, который перестает развиваться и считает себя исключительным, обязательно падет.

Если кому-то поведать о моих размышлениях, то в лучшем случае меня на смех поднимут, ведь всем с младенчества внушают мысль, что Асгард незыблем. Про перемены среди асов не слишком-то принято задумываться. И Локи на свой лад пытается расшевелить это вечное болото. Осознавая, быть может, то же, что и я, — без перемен и роста не удастся сохранить наш мир.

На территории Асгарда не было кладбищ. Погибших сжигали… Церемония была красивой, торжественной, и я видела насколько легко горит бренная плоть. Но почти никто не задумывался, почему так? Традиции. Безусловно, это так. Всеотец не спешил плодить захоронения, чтобы не подпитывать силу изгнанной дочери, преданной забвению.

Но как же кладбище под дворцом? Тысячи и тысяч воинов и гигантский волк, которые ждут возвращения своей госпожи. Почему бы не уничтожить эту бомбу под нами? Зачем давать некромантке армию? К сожалению, на эти вопросы у меня не было ответа.

Разбираться в побуждениях Одина куда более прозорливому существу, чем я, было бы почти невозможно. И кроме того, тайны Всеотца не были той областью, в которую стоило лезть, если хочешь жить. Страх замыкал уста знавших надежно.

В мифах порождение такого ужаса, как Хель, приписывали Локи. Наверное, по принципу: любая мерзость — дело рук Звездоглазого, который, действительно, был умельцем по части химерологии и алхимии. Созданные им мутанты были опасны, живучи и имели уникальные возможности, но никакого коня он, конечно же, не рожал. И злился не на шутку, когда вспоминали эту историю, придуманную тупоголовыми смертными.

Волны хаоса раз за разом разбиваются о сверкающий светом порядка предел царства богов. Мир оказался куда сложнее, глубже и противоречивее, того, что я видела на экране. И в этом не было ничего удивительного.

* * *

В опочивальне было темно… Пытавшегося заснуть Локи лишь раздражал яркий звездный свет. Для обозрения красот он был слишком пьян, и настроение было такое, что впору заморозить все вокруг.

В отведенных ему просторных покоях никогда не было массивной мебели, занимающей свободное пространство. Все максимально просто и удобно. Стеллажи со свитками и книгами, к которым, кроме него, никто не смел прикасаться. Терраса без перил, чье деревянное покрытие обрывалось у глубокого бассейна.

Он не любил показную, бьющую в глаза роскошь. Кроме того, злато, которого столь много было в Асгарде, являлось не самым хорошим материалом, пусть и впитывало в себя все негативные проявления. Дерево, камень, кожа, кости редких животных были куда как более чистыми и не несли на себе следы прежних владельцев.

Именно поэтому царский трон оказался для Локи не таким привлекательным и удобным как казалось раньше. Одно дело — мечтать восседать на вершине, упиваясь властью, а другое — действительно править. Ни ум, ни мудрость, ни способность вести за собой людей не убережет от ошибок. А у правителей малейшая ошибка может обернуться катастрофой.

Локи почти уснул…

Не сказать, чтобы полные чаши вина и медовухи подарили ему хоть каплю забытья. Он никогда не напивался настолько сильно, чтобы потерять контроль над собственным телом, и презирал тех асов, которые после веселого пира уподоблялись примитивным существам. Локи пил скорее в попытке забыться и отрешиться от терзавших его мыслей о грядущем.

Важное место в его мыслях занимала Амора — темная траурная ткань ее платья лишь еще больше подчеркивает совершенную белизну кожи, королевскую осанку. Яростный вихрь превратился в гладь озера, а он и не заметил сразу. Что за штормы бушуют под спокойным зеркалом воды? Ответа теперь нет не только у него, но и ни у кого в целом царстве. Слишком сильно изменилась Чаровница.

Локи был самолюбив до крайности, поэтому неприятным щелчком по носу стало то, что он не заметил происходящего практически на его глазах. Такая невнимательность скорее свойственна остальным отпрыскам Всеотца, к которым он относился очень по-разному. С кем-то можно было иметь дело, а кое-кого хотелось прикопать под ближайшим деревом. Только Тору позволялось больше, чем остальным полубратьям, потому, что они росли вместе.

Есть вещи поважнее, но он уперто размышляет о женщине, как будто кому-то по плечу постичь разум и логику столь непостоянного существа. Локи часто не понимает ту, что вырастила его, пусть любит ее превыше всех под звездами. Одну или две настоящие привязанности может позволить себе даже Трикстер…

Едва слышный скрип двери заставил его насторожиться. Ведь в его покои никто и никогда не входил без приглашения — дураки во дворце перевелись в тот момент, когда Локи овладел своими силами в достаточной степени. Шаги едва уловимы и слишком легки для мужчины.

Амора?

Локи улыбнулся своим мыслям. Нет, та слишком горда для ночных визитов в опочивальню чужого мужчины, да и предпочитает другого, как бы это ни отрицала. Он видел боль в ее глазах при упоминании о новой смертной — очередной пассии Тора. Да и кроме того, Чаровница бы предупредила о своем приходе заранее, ведь она прекрасно осведомлена, насколько он может быть «гостеприимным» к незваным визитёрам.

Черный плащ с шелестом скользнул на пол, когда женщина приблизилась к ложу, но ее полуобнаженную фигуру скрывал другой покров из благоухающих цветами волос.

Локи на самом деле удивился. Ее он не ожидал увидеть в такой час, а в таком виде и подавно.

* * *

Свечи ярко освещали опочивальню. В серебряном кубке вовсе не вино, а настойка из трав. Ничего особо мудреного, но поможет успокоить тело и разум. Служанки оставили на столике фрукты и с радостью ушли к себе, раз их услуги больше не требуется госпоже. Когда она в таком состоянии за реакцию на самое невинное и обыденное действие не поручится никто.

Не слишком разумно снова запугивать прислугу, но нервы натянуты, как струны, и каждый вздох рядом раздражает до крайности. Никогда не была такой взрывной и, погляди, едва сдерживаюсь, чтобы не разнести мебель в мелкие щепки. И почему меня так резко накрыло? Ведь все хорошо было.

Только после десятого круга по комнате догадалась проверить себя любимую на предмет посторонних вмешательств. Ничего не обнаружила. Защита сработала безупречно, и амулеты не показывали вредоносной магии. Эту версию пришлось отмести. Хотя что может быть банальней обычного человеческого «отходняка» после стресса?

Просто в той жизни я была словно сонная змея — вырубалась на часов восемь напрочь. А здесь хочу крушить и вырывать сердца. И не сказать чтобы эти изменения в реакции безумно меня радовали. Нельзя так срываться, но с другой стороны, все-таки лучше быть живым чудовищем, чем мертвой принцессой.

Вторжение ледяных великанов удалось отбить, пусть и с потерями. Что у нас дальше по штатному расписанию подлостей и неприятностей? А, Малекит Проклятый, одержимый идеей ввергнуть вселенную в первородную тьму и разрушить Асгард. Царь Бер, да будет его имя славным, не до конца завершил работу — не добил одного из самых страшных врагов асов, а ведь победа над ним далась асам ценой великих жертв.

Теперь давнее упущение может аукнуться всем нам самым страшным образом.

Я потерла виски, стремясь уменьшить головную боль — у небожителей не бывает мигреней? Скажите это кому-то другому, более далекому от пребывания в «божественном» теле.

Так что мне известно?

Темный эльф придет за Джейн Фостер, которая, благодаря целой цепи невозможных случайностей и собственной одержимости, найдет спрятанный Эфир. Все действие начнется во время конвергенции миров. Атаку читаури на Землю я, скорее всего, предотвратила. О том, как это повлияет на известную мне историю, гадать бесполезно. Даже если уродцы и атакуют, им нужен будет вождь, а Локи не упал в Бездну.

О Малеките забыли. Для Одина давний враг мертв уже многие сотни лет. Попытаться доказать что-то царю? Сильно сомнительно, что он прислушается ко мне. Я не военачальник, не советник и даже не приближенная придворная. Просто еще одна соплячка, которая таскается с одним из его сыновей. Пусть эта соплячка совсем недавно оказала трону услугу…

Искать его самой?

Сомнительное предприятие, которое скорее всего растянется на годы, а времени лишнего нет. И что делать?