Глава 6

После стольких разочарований в людях лишь глупец поверит снова… Гарри легко выбросил горькое предостережение из головы. Он глупцом себя считать отказывался. Только не за то, что доверился Броку. На него никто так не смотрел. Не на как пешку в мноходовке, не как на Избранного, не как на головную боль и самую мерзкую вещь на свете (привет профессору)... Нет, Броку, похоже, и дела не было, кем он был, чем он был до их встречи.
И вменить ему это в глупость не получается. Брок просто принял его и с магией, и с тайнами, о которых Поттер просто не готов был говорить. Он когда-нибудь расскажет Рамлоу о своем прошлом. Однако не сейчас. Гарри меньше всего хотел тащить кровь, смерть и тени за собой в новую жизнь. Которую он робко мечтал построить.
Жизнь, которая начиналась со сладкого поцелуя, завтрака на общей кухне. Брок всегда просыпался раньше, пусть ему пока не нужно было на работу. Он успевал сделать разминку в тренажерном зале, принять душ и приготовить завтрак. Когда Гарри, еще более лохматый, чем обычно, с закрытыми глазами брел на первый этаж.
В бытии категорической совой много минусов.
Брок его обнимал, теплые губы прижимались к виску, нарушая дрему лучше любого душа или кружки кофе. Он всегда деликатно медлил, давал полностью проснуться, прежде чем утянуть в головокружительный танец губ. Гарри минуты три дремал, уткнувшись носом в крепкое плечо или вкусно пахнущую лосьоном для бритья и самим Рамлоу шею. Потом чужие пальцы приподнимали его лицо за подбородок. Брок отмечал сознание уже в не таких уж заспанных глазах и целовал, прижимая к себе. И Гарри цеплялся пальцами, сминал футболку у него на спине.
— Доброе утро, малыш.
Далее следовало хриплое приветствие, и Брок его с трудом, но отпускал.
Даже дурацкое прозвище обижало не так сильно из его уст. Гарри кем угодно был готов стать, лишь бы мужчина смотрел на него так. Его израненное сердце оживало… Пускай Поттер понимал, насколько рискует, позволяя себе привязываться так сильно. Отдаваясь чувствам со всем безрассудным пылом.
О том, что будет, когда через два дня их спокойный, с ума сойти, сложившийся за несчастные пару дней быт нарушит работа Брока, думать он боялся. Они так идеально совпадали. Исключая то, что Гарри — сова, а Брок — издевательство природы, жаворонок. Брок уже просветил его, что на его работе почти не бывает выходных и нормированного графика. А еще там могут ранить и убить… Рамлоу этой скользкой части избегал. Но Гарри же не был настолько наивной фиалкой, какую в нем, похоже, тот видел. Он понимал, что на своей работе Брок не плюшевых единорогов дарит.
Потерять его Гарри не был готов.
Насмешница или, вернее, сучья судьба забрала у него и так слишком многих.
Он поступил, как слизеринец в эталонном варианте — защитил, но разрешения не спросил. Нарушил границы Брока и врал ему, наверное. Сперва сонные чары, а потом мощная вязь защитных заклятий на сильное тело, на которое он старательно не пялился. Проникновение в чужую спальню еще. И облом увидеть ее как-то иначе впервые. Например, по приглашению Брока.
Брок же никуда не спешил. Ничего не просил и тем более ни к чему не принуждал. Брок за всеми этими поцелуями, которые просто выжигали из легких кислород, воспламеняли кровь, объятиями и касаниями был выдержан и спокоен. Совсем не торопился залезть Поттеру в штаны.
— Ты меня не хочешь?
На прямой вопрос, обычный, впрочем, для гриффиндорского подхода — либо в лоб, либо по лбу, — Рамлоу уронил ключи от машины и булькнул горлом что-то малоцензурное. Они ведь собирались на выставку, а потом в китайский ресторан. И выставка, и ресторан были идеей Гарри, который освоил интернет. И через поисковик искал то, что хочет посмотреть в Нью-Йорке.
— Гарри, мы вроде выходить собирались.
Брок, в черной рубашке, в темных солнцезащитных очках, брутальный и шикарный, выбил из дважды аваженной головушки все мысли о культурной программе. Гарри просто смотрел на них в зеркало и ощущал себя тощим, невзрачным и, пусть очков не было, тотально неуклюжим в отношениях. Фиаско с девочками в Хогвартсе можно было пережить легко. Он женщин слабо понимал, и нравились они ему до тех пор, пока понятно вели себя и не ревели. Такой была в его жизни только Гермиона.
Но пережить разочарование, когда Брок поймет, что они разные и не подходят друг другу, будет сложнее, и намного.
— Что ты себе придумал? Я бы не целовал тебя на чистой силе воли и опыте, удерживая целомудренно руки на талии. Не зависал бы, как перегруженный сервер, от одного твоего взгляда, будь и правда к тебе равнодушен. Конечно, хочу… Но ты не готов, и не спорь.
Поттер тут же полыхнул щеками.
На что Рамлоу проворчал:
— Ох уж эти девственики! Храбрости больше, чем мозга.
И пока Гарри не возмутился, что он вовсе не девст… Два быстрых шага — и Брок вжал его в стену коридора, напористо целуя и сжимая сладкую задницу ладонью. Иногда проще показать, чем объяснить. Когда Поттер повис на нем, как… хм… падшая женщина, тогда он и остановился, злорадно предвкушая, как Гарри неудобно будет ехать в машине. Со своим, блядь, неудобством Брок справится — как-нибудь.
— Теперь веришь? Давай, Гарри, ты сам хотел приобщиться к высокому искусству.
— Сволочь.
Поттер отлип от такой удобной стенки и поправил волосы. Хотя по горящим щекам, припухшим губам и взгляду с поволокой — он не представлял, что умеет так смотреть, — было ясно, что только что его зажимали. Брок улыбнулся и потащил его на выход. Хотя видел же, что ни о какой выставке Гарри уже не думает.
— Не стоит провоцировать волка: я до поры до времени плюшевый. Но могу покусать.
Ремень безопасности на пассажире Рамлоу застегнул тоже сам. Работа, на которую отчаянно не хотелось, теперь может стать спасательным кругом. Потому что с Гарри, сколько тот бы ни нарывался, переоценивая свою смелость, спешить идти дальше Брок не собирался. Даже если тело отчаянно ныло, требуя своего.
Переживет и сделает все правильно.
Так, как зеленоглазый заслужил.