Глава 22 

Рокс 

После того, как прослушала песню трижды и почти выучила ее наизусть, я решилась и позвонила Изи сама. Первая. 

Сухой женский голос оповестил: «Абонент недоступен». 

Изи так и не вышел на связь ни вечером, ни на следующее утро, ни через день. 

Снова обида и тоска схлестнулись с раздражением и злостью. Я искренне не понимала, почему Изи вел себя, как последний кретин. Если он был влюблен в меня, если знал, что я его Роуз, то почему, черт возьми, нельзя просто взять и поговорить? 

Такие мысли съедали меня весь день, а вечером Адам и Клэр, которым я все еще ничего не рассказала, уговорили меня сходить в клуб и развеяться. 

Ближе к вечеру ко мне пришла Клэр, и мы принялись вместе подбирать мне наряд. Когда у меня завибрировал телефон, я подпрыгнула на месте, уронив помаду, которой красила губы, и побежала к кровати. Однако увидев номер Адама, не смогла скрыть досаду. 

– Вы уже готовы? – спросил он бодрым голосом, – не могу дозвониться до Клэри. 

– Нет, – вяло отозвалась я, – еще полчаса, Клэр хочет завить волосы.   

– Окей. Позвоните, как будете готовы, я зайду за вами. 

Клэр выглянула из ванной, зажимая плойкой прядь волос, и посмотрела на меня с пониманием и сочувствием. 

– Ты ждала звонка от Изи? – спросила она. 

Я кивнула, не найдя в себе сил отнекиваться. 

– Рокс, может поделишься, что между вами стряслось? 

Я посмотрела на Клэр с сомнением и надеждой. Говорить Адаму о том, что произошло, я не решалась. Я всегда была откровенна с лучшим другом даже в вопросах, касавшихся  Изи, но в этот раз все гораздо серьезнее. А Клэр – девушка. К тому же, хоть она встречалась с Адамом, я уже давно убедилась, что ей можно доверять. 

– Мы с Изи переспали, а потом я узнала, что он все это время был в курсе про личность Роуз. 

– О… – только и сказала Клэр, а потом ее лицо вытянулось, и с губ сорвалось громкое изумленное “Ого!”. 

– Ага… – кисло отозвалась я, а потом рассказала все без утайки. 

Клэр отложила плойку и, сев со мной на кровать, внимательно слушала меня. По ее лицу было непонятно, что она думает, но я, несмотря на это, почувствовала облегчение, когда поделилась всем, что скопилось в душе за эти недели. 

– Я понятия не имею, что делать дальше и как себя вести, когда он вернется. 

– Рокс, но он ведь все объяснил тебе и даже признался в любви, на свой лад, конечно, но все же. Почему ты продолжаешь сомневаться и нервничать? – участливо спросила Клэр. 

– Потому что он не отвечает на звонки, потому что не звонит и не пишет сам, потому что я понятия не имею, что нас ждет дальше. – Я обреченно взмахнула руками. – Он ведь уедет в Стэнфорд в конце лета, и мы сможем видеться лишь несколько раз в год. 

Клэр покачала головой со снисходительной улыбкой. 

– Сразу понятно, что ты еще не знаешь, каково это. 

– Каково что? – переспросила я. 

– Каково это – строить отношения с парнями Калиф. Ты думаешь с Адамом было легко? Возможно в качестве друга он открытый и простой, как цент, а вот в отношениях… – Клэр возвела взгляд к потолку и провела ладонью по лбу, будто стирая испарину, – Он открыто сказал мне, что любит меня только спустя три месяца отношений, и лишь после того, как я сама припечатала его к стене и спросила, что он ко мне чувствует. И знаешь, как он ответил? 

Я покачала головой, потому что никогда не вдавалась в подробности их сближения. Мне было достаточно, что мой друг влюблен в классную девчонку, и они счастливы. Лишь давала советы, когда Адам сам за ними ко мне обращался. 

– Он сказал: “Я думал, что моя любовь к тебе очевидна, ведь я показывал ее поступками”. – Клэр очень похоже спародировала интонацию и голос Адама. – Понимаешь, Рокс? Парням невдомек, что мы, девушки, любим ушами и ждем громких признаний. Однако парни из семейства Калиф способны совершать красивые поступки. – Она погладила меня по плечу, даря такую необходимую поддержку. – Я уверена, Изи разрешит все проблемы, чтобы вы могли быть вместе без всяких преград, и тем самым докажет тебе свои чувства. Иначе я попрошу мистера и миссис Калиф, чтобы они вычеркнули старшего сына из завещания. 

Я фыркнула от смеха, а потом порывисто обняла Клэр. 

– Спасибо Господу за то, что наградил моего лучшего друга такой классной девушкой. – От всего сердца сказала я. – Не представляю, что бы делала, если бы Адам связался со стервой вроде Патриции Мейсон. 

Пока мы заканчивали с макияжем и прическами, Адам позвонил несколько раз и мне, и Клэр. Мы втроем уже вышли на крыльцо дома, когда мама подлетела ко мне с таким видом, будто за ней гонится свора псов. 

– Ребята, пожалуйста отнесите этот блокнот Тине. Тут схема расстановки столов в свадебном шатре Кристи. У меня через пять минут созвон с клиенткой. Она сейчас в Токио, и у нас большая разница во времени. Если не поговорю сейчас, придется перенести разговор на завтра. 

 Миссис Калиф занималась организацией свадьбы очень популярной певицы Кристи, а кондитерская команда мамы готовила к ней свадебный торт и десертное меню. 

– Мам, мы уже опаздываем, – с досадой сказала я и покосилась на теряющего терпение Адама. 

– Дорогая, Калифы живут в соседнем коттедже. Пусть Адам сбегает. 

Она посмотрела на него, но в ее взгляде мне померещилась не просьба, а хитрый блеск. 

– Ну уж нет, я и так прождал вас целый час. – Возмутился он, – Рокс, иди ты, мы с Клэр подождем тебя в машине. 

Я возмутилась такой наглости друга, но даже сказать ничего не успела. Адам схватил опешившую Клэр за руку и потащил к воротам, и мне не оставалось ничего, как выполнить просьбу мамы. 

На улице после дневного зноя дул приятный прохладный ветерок и развевал подол моего любимого белого сарафана с рукавами-фонариками. Я поправила немного растрепавшиеся от короткой прогулки волосы и позвонила в дверь. Мне открыл мистер Калиф. 

– Здравствуйте, – я протянула ему блокнот, – вы не могли бы передать это миссис Калиф?

Он нахмурился и покачал головой. 

– Прости Рокс, я очень занят. У меня рабочая конференция по зуму. Тина сейчас в летней беседке, сходи сама. 

– Рабочая конференция ночью? – недоверчиво спросила я, но в ответ на это мистер Калиф наградил меня таким взглядом, что я тут же прикусила язык и прошмыгнула мимо него в сторону кухни, где была дверь, ведущая в летний сад коротким путем. 

Стоило мне оказаться в саду, как в нос ударил сладкий аромат гортензий и фрезий, а вдоль тропинки, ведущей к круглой летней беседке, загорелись лампочки. В самой беседке было темно, но я отчетливо видела человеческий силуэт. 

Странно. Что миссис Калиф делает ночью одна в саду да еще и в темноте? 

Здесь было тихо, слышался лишь стрекот сверчков, но по мере приближения к беседке к этим звукам добавилась ненавязчивая мелодия. И только когда я поднялась на первую ступень деревянной лестницы, музыка стала громче, а сама беседка озарилась светом гирлянд, свисавших с потолка. 

– Изи? – я замерла в оцепенении, осознав, что все это время меня ждала вовсе не миссис Калиф, а он. 

Я прислушалась к музыке, которая теперь играла на весь сад, и у меня перехватило дыхание. Это была песня из “Титаника”. 

– Привет, Роуз. 

Изи приблизился и протянул мне руку. Он был одет очень непривычно. Строгие брюки, черные классические туфли, начищенные до блеска, белая рубашка, с закатанными до локтей рукавами и светло-коричневые подтяжки. Даже волосы он уложил на пробор. 

И тут меня осенило. Он оделся как Джек Доусон в самом конце фильма. Мои глаза вмиг увлажнились, а сердце защемило от сладкой боли. Я вложила в его руку дрожащую ладонь и тут же оказалась в надежных  объятиях. 

– Два года назад из-за своей глупости я задолжал тебе танец, – сказал он и стал медленно раскачивать меня в такт песне, под которую однажды было разбито мое сердце, а теперь исцелялось, собираясь по осколкам, – Вообще я много чего задолжал тебе. 

– Например? – спросила я и поразилась тому, как сипло прозвучал мой голос. 

– Первое свидание, цветы с записками, совместные праздники и поездки, памятные подарки, умопомрачительные ночи и завтраки в постель, – Изи коснулся моего лица и погладил большим пальцем по щеке, пробуждая в животе полчище бабочек, – а еще я задолжал тебе признание. 

Я вздохнула прерывисто и так глубоко, что закололо под ребрами. 

Изи заметив это, слабо улыбнулся и склонился еще ближе, отчего наши носы соприкоснулись. 

– Рокс, я люблю тебя. Любил все это время, но был настоящим идиотом и думал, что тебе это больше не нужно. Ты простишь меня? 

В горле встал ком, и следующие слова дались с большим трудом. 

– А что будет с нами дальше? Ты уедешь, а я… 

– Я никуда не уеду, – оборвал меня Изи, и я чуть не раскрыла рот от удивления. 

– Как? Почему? 

Изи пожал плечами, потом резко оторвал меня от земля и закружил. Пьянящее чувство легкости затопило меня, и я уткнулась лицом ему в шею, вдыхая потрясающий цитрусовый аромат его парфюма. 

– Я забрал документы из Стэнфордского университета, – сказал он, опустив меня на землю, – потом полетел в Вашингтон на встречу с одним крутым продюсером, Дэвидом Маркусом, и мы заключили контракт на год. Эта неделя прошла в такой жуткой суете, поэтому я не мог выйти на связь, а приехал только пару часов назад. Теперь я буду жить в Нью-Йорке и писать песни для исполнителей Дэвида.

– А мы… – я запнулась, но потом набралась смелости и задала главный вопрос, – что теперь будет с нами? 

– Мы будем встречаться, если ты конечно согласишься. В ином случае я буду добиваться тебя, пока не согласишься. 

В груди взорвался крошечный салют, искры которого жаром прокатились по всему телу. Я улыбнулась сквозь подступающие слезы и, обняв Изи покрепче, ответила без раздумий. 

– Я согласна. 

Изи снова улыбнулся, на этот раз широко и радостно, а потом вновь поцеловал и закружил меня в танце. 

Песня закончилась, но не успела я испытать по этому поводу досаду, как она заиграла вновь, и мы продолжили покачиваться в такт музыке и целоваться. 

Я так и не ответила, что тоже люблю его, но Клэр была права. Парням из семьи Калиф не нужны слова. Они все понимали по поступкам и свои чувства выражали также.

***

Айви смотрела на ночной сад через окно гостиной дома Калифов и улыбалась так, что разболелись щеки. Там в полутемной беседке ее дочь танцевала и целовалась с сыном ее лучшей подруги, а Айви вспоминала, как, казалось бы, совсем недавно сама была молодой девчонкой, у которой подгибались коленки от улыбки с умопомрачительной ямочкой одного очаровательного плейбоя-бариста. 

– Они будут самой красивой парой Нью-Йорка, – сказала Тина, стоящая рядом и любующаяся детьми с таким же мечтательным взглядом, как и Айви. 

– Да. И самой темпераментной, зная характер моей дочери. 

– Девочки, хватит подсматривать за детьми, – позади раздался голос Зака, – Вдруг вы увидите, то что для ваших глаз не предназначено? 

– Если они увидят что-то этакое, твой сын лишится детородного органа, так и знай, – проворчал Рэйден с дивана. 

– Что-то никто твой орган оторвать не порывался, когда ты танцевал для Айви стриптиз, – парировал Зак. 

Айви и Тина одновременно закатили глаза. Эти двое разменяли уже пятый десяток, а все равно вели себя как задиристые подростки. Айви обернулась к мужу, и ее сердце привычно екнуло от его красоты, которая с годами стала мужественнее и благородней. 

Зак, сидевший в кресле напротив, улыбался во все зубы, что было редким явлением. 

– Ты задолбал. – Возмущенно процедил Рэйден. – Может завидуешь Айви и тайно мечтаешь, чтоб я станцевал стриптиз и для тебя?

– Я слишком молод, чтобы ослепнуть от такого зрелища. 

 Рэйден запустил в него подушку, и тот уже поднялся с кресла, очевидно, для очередной шуточной потасовки, но его осадила Тина. 

– Зак, мои же родители не ослепли, когда ты встретил их на пороге нашей первой съемной квартиры абсолютно голый. 

На мгновение в гостиной воцарилась тишина, но ее разорвал громкий заразительный смех Рэйдена. 

Зак покраснел до кончиков ушей. Это явление было еще более редким, чем его улыбка. 

– Это было случайно! Я думал, что это ты пришла с работы, и совсем забыл о приезде твоих родителей! 

— Зато мои родители  до сих пор забыть не могут твой эффектный выход. 

Гостиную вновь заполонил звонкий смех, а в летнем саду раз за разом повторялась одна и та же песня, и двое молодых, чья история только начиналась, не могли оторваться друг от друга и без устали целовались, словно это был их хэппи энд.