Глава 12

Список глупостей, совершенных мною этой осенью ширился с каждым днем. Этот позорный хит-парад долгое время возглавлял мой рыцарский подвиг со спасением Мии. Когда я рассказала дяде Сэму, что сломала нос незнакомому парню, он сначала долго смеялся, потом со словами “Научил ребенка драться на свою голову” плеснул себе полный стакан виски из бутылки, которую хранил три года для особого случая, а после полез на сайт вакансий в поисках третьей подработки, опасаясь, что Райнер потребует с нас компенсацию за физический и моральный ущерб. 

Позднее коронный удар по носу опустился на две строчки, уступив в неравной битве поцелую с Райнером и согласию стать его фиктивной девушкой. 

Сегодня я установила новый рекорд по тупости. Знала ведь, что испытываю собственные нервы на прочность, когда решила примерить то платье. Знала, что это поднимет со дна моей памяти старые, покрытые многолетней пылью, воспоминания, способные разрушить меня до основания. Но все равно надела его. Черная атласная ткань в один миг стала “железной девой” со стальными шипами, пронзающими кожу и достигающими самого сердца. 

– Тупица. – Ругала я себе, пока вдавливала педаль газа и неслась по Уэлли-авеню, наверняка нарушив сотню правил дорожного движения. – Импульсивная, неуравновешенная тупица. 

Лучше направить эмоции в гнев. Так легче и проще. Ни в коем случае нельзя было выпускать боль, которая острыми когтями терзала изнутри, скулила и выла, просилась наружу, солью разъедала глазные яблоки, свербила в носу, скреблась в горле и грызла сердце. 

Поэтому я на весь салон материла себя за слабость и Райнера за то, что притащил меня сюда. 

– “Твой стиль – обноски из секонд-хенда!” – кривляясь, передразнивала его. – Много ты понимаешь, прилизанная принцесса! Заносчивый придурок. Самовлюбленный павлин с пером в заднице. Избалованный папенькин сынок. 

Положа руку на сердце, его издевательское замечание по поводу моей одежды никак меня не задело. Плевать я хотела, что он там обо мне думает. Но легче было ругать его, чем вспоминать, как стояла в примерочной в том чертовом платье, и задыхаться от безысходности. 

Стоило подумать о Райнере, как он тут же дал о себе знать. На соседнем сиденье завибрировал телефон. Его телефон. 

– Кретин пустоголовый. – Психанула я, заглядывая в экран. 

Там на экране отобразилось имя “Рокс” и совместное фото Райнера и миловидной брюнетки в сиреневом платье с пышными рукавами-фонариками. Она, зажмурившись, прижималась в поцелуе к щеке Райнера, который улыбался во все зубы, а на его голове красовалась диадема. 

Я захохотала в голос. Смех был истерическим, обжигающим горло. Ну точно принцесса! 

В голове мелькнула мысль, что этот козлина сковал меня по рукам и ногам договором о фиктивных отношениях, а сам тусуется со всякими Рокс. Назло ему я могла бы ответить на звонок и сказать этой до приторного миленькой Рокс, что ее парень сейчас в моей постели и очень занят тем, что у меня между ног. Это помогло бы мне отвлечься от ноющей скорби, требующей выхода. Даже потянулась к телефону, но в последний миг передумала. В конце концов я и так принесла Райнеру неудобства, уехав с его телефоном, и возвращать его сама не собиралась. Еще одной встречи за сегодня попросту не выдержу и снова сломаю ему что-нибудь. 

Телефон затих, но через несколько секунд зазвонил вновь. Опять эта прелестная Рокс в платьице феи, идеально завитыми локонами и блестками на очаровательных румяных щечках. Такая милая, что аж бесит. 

– Прости, Рокс, твою принцессу похитила злая гарпия! – крикнула я телефону и рассмеялась еще громче, где-то в глубине души благодаря ее. Ведь мысли о возможном сорванном свидании Райнера с этой милашкой сумели ненадолго отвлечь меня. Я даже не замечала, что по моим щекам градом текут слезы.

В общежитие я приехала за двадцать минут до рабочей смены в баттери, что было к лучшему. Времени на мысли в пустой тихой комнате – соседка еще не вернулась в общежитие – не оставалось. На случай, если Райнер заявится в баттери, я положила в рюкзак его телефон, который периодически вибрировал от звонков и сообщений, резко переоделась в клетчатую рубашку, украденную из шкафа дяди Сэма, с широкими джинсами и, накинув на плечи бомбер с эмблемой старшей школы Пайлот-Пойнта в виде медвежьей лапы, пошла на работу. У выхода в вестибюле общежития мой взгляд зацепился за отражение в настенном зеркале, и я с раздражением развязала бандану, позволяя мелким косичкам рассыпаться по плечам. Так можно было спрятать сходство с мамой – от нее я унаследовала слегка оттопыренные уши, форму лица и выделяющиеся скулы. Жаль, нельзя было спрятать также цвет глаз. От линз у меня сильно чесались глаза, и я так и не смогла к ним привыкнуть. 

До открытия “Марвинса” оставалось полчаса. Итан протирал столы, а наш повар Тоби разогревал гриль и вытаскивал из холодильника необходимые заготовки для фирменных закусок. 

– Надеюсь сегодня твой парень не будет отпрашивать тебя с работы? – вместо приветствия спросил Итан. – Сегодня полуфинал чемпионата по футболу, людей будет, как прыщей на роже Тоби. 

– Ты на свою рожу посмотри, конопатый! – Возмутился Тоби и разорвал упаковку тостов с такой силой, что они разлетелись по всей столешнице. 

Эти двое были друзьями, но ругались с регулярностью супругов, проживших сорок лет в браке. 

– Успокойся, Халк, у нас и так тосты для сэндвичей заканчиваются. – Итан подошел к стойке и придирчиво изучил мой внешний вид. 

– Я же сказал, зеленая бандана, Кейн. Ты чего в красной приперлась? 

– Да какая разница, какого цвета бандана, главное, чтоб волосы в еду не падали. 

– Это называется униформа, Кейн. – Итан внимательно присмотрелся к моему лицу. – А глаза чего красные? Под цвет банданы? Или плакала? 

Я резко опустила голову и, толкнув Итана плечом подошла к кассовому аппарату. 

– Ничего не плакала. Просто устала. 

– Не гони. Тебя Райнер обидел? – Запричитал Итан, растеряв грозный вид начальника. – Я хорошо знаком с ним, он вроде нормальный парень, но если что могу пару раз врезать ему для профилактики. 

– Уж поверь, врезать я и сама могу. – Я резко отшатнулась, когда Итан подошел и наклонился к моему лицу слишком близко. Он наверняка хотел убедиться, что я не плачу, Итан в целом был парнем суетливым и сердобольным и лишь строил из себя сурового альфа-босса. Но я терпеть не могла, когда кто-то так нагло нарушал мои личные границы. – Да нормально все, Итан. Говорю же, просто устала и не выспалась. 

Он проворчал, что, там где девчонки, там всегда драма, и, наконец ушел заниматься своими делами, а я облегченно вздохнула и приложила все усилия, чтобы в течение рабочей смены не впускать в мысли образ хрупкой женской фигуры с бледными руками и неестественно фарфоровым лицом в том самом платье. 

***

Итан оказался прав. Уже через час помещение Марвинса было забито студентами под завязку. В зале погасили центральный свет, оставив гореть только гирлянды в виде круглых лампочек, чтобы создать приятную атмосферу для просмотра футбольного матча на большом экране. Студенты заняли все диванчики, а одна большая компания разместилась прямо на бильярдном столе, и Итан коршуном следил за ними, опасаясь, что они испачкают бархатную зеленую обивку напитками и крошками от сэндвичей и чипсов. 

Сначала все шло хорошо, но вскоре Тобиас начал жаловаться на плохое самочувствие, а потом его и вовсе стошнило. Благо, он успел добежать до уборной. Итан отпустил бедолагу в общежитие, хоть и ворчал потом всю оставшуюся смену. 

– Говорил я этому идиоту, что жрать бургер за два доллара в забегаловке, больше напоминающей апартаменты для тараканов – это самоубийство. – Негодовал он. – Кейн, придется работать шустрее. Нужно нарезать овощи для чизбургеров и панини-бейгла. Займись этим. Я встану за гриль. 

– Сейчас будет перерыв на второй тайм. Клиенты повалят к кассе для новых заказов. – Сделала я пессимистичный прогноз, направляясь к раковине, чтобы помыть руки. 

– Я могу вам помочь. – Раздался знакомый голос у стойки. 

Я с удивлением обернулась. 

– Крис? Что ты тут забыл? 

– И тебе привет, подруга. Ты, как обычно, сама приветливость. 

– Ты оскорбляешь слово “приветливость”, ставя его в одно предложение с Кирой. – Хмыкнул Итан, и я показала ему средний палец. 

Вот почему мне нравилось работать в баттери “Марвинс”. Мы с боссом могли крыть друг друга трехэтажным матом, показывать неприличные жесты вместо приветствия, и никто при этом не лишал меня премии и не грозил увольнением. Идеальное место. 

– Рассказывай, что делать? – Крис, не дожидаясь приглашения зашел за стойку, снял с крючка на стене фартук и бейсболку Тобиаса и подошел к крану, вплотную прижавшись к моему боку. – Подвинься, Гринч.

– Гринч? – недовольно переспросила я. К слову, Итан все таки заставил меня надеть дурацкую зеленую бейсболку. 

– Ну или Шрек, как тебе больше нравится? – Крис нахально улыбнулся. – Прости, подруга, но зеленый тебе совсем не идет. 

Я отступила на пару шагов, уступая место у раковины Крису, и принялась вытирать руки бумажным полотенцем.

– Что ты тут забыл? 

– Пришел посмотреть матч. 

– А почему один? Где толпа твоих поклонниц? 

– Я собирался посмотреть матч, а не развлекаться с девушками. 

– Мог бы позвать Хлои, – как бы невзначай предложила я, помня, что она все еще не оставила попытки захомутать Криса. 

Он поморщился. 

– Кира, я в курсе, что нравлюсь Хлои 

– Откуда? – удивилась я. – Она сама тебе сказала? 

– Подруга, я сердцеед со стажем и вижу такое невооруженным глазом. Хлоя прекрасная девушка, и я очень тепло к ней отношусь, но увы, только как к другу. Я не хочу давать ей лишних надежд. Так что, пусть мой сегодняшний визит в Марвинс останется нашим секретом. Идет?

– Почему пришел именно сюда? В вашем баттери не хватает мест?

–Тут экран больше. – Крис выключил воду и стряхнул руки от лишней влаги.  – И я фанат ваших нутеллавичей. 

— Хватит трепаться, Кейн, живей за работу.  — Прикрикнул Итан. — И покажи своему другу, как правильно жарить котлеты для чизбургеров. Если хоть одна подгорит, вычту из твоего жалованья. 

Вскоре выяснилось, что объяснять Крису ничего не нужно. Он ловко управлялся с лопаткой, переворачивая котлеты так, чтоб они не прилипали к грилю, параллельно успевая болтать со мной и одним глазком следить за матчем. 

— Надо же. — Протянула я, отдав заказ темнокожей девушке в бежевой  футболке с принтом фламинго. — Я думала, что верх кулинарных умений сына конгрессмена — это намазывание черной икры на тост. 

— Нет, — усмехнулся Крис, снимая с шипящего от жара гриля очередную котлету. — Икру на мой тост всегда мазала наша повариха Хейзел. А готовить я умею благодаря маме. Она была фанаткой кулинарных шоу и даже вела свой фудблог. Не сказать чтоб успешный, всего пару тысяч подписчиков. Но рубрика «Готовим с сыном» всегда набирала приличные просмотры. — Крис с грустью улыбнулся. — Я постоянно шутил над мамой, говоря, что это все исключительно благодаря моей модельной внешности.

От услышанного мое сердце обросло ледяной коркой, которая с каждым произнесенным им словом трескалась, и осколки въедались в мягкую плоть. 

Руки неосознанно сжались в кулаки, и чтобы занять их чем-то, я взяла нож и начала нарезать лук для чизбургеров.  

— Она больше не ведет блог? — спросила я в надежде, что неправильно поняла Криса.

Он поправил бейсболку так, чтобы козырьком скрыть от меня лицо. 

— Ее уже два года, как нет с нами. 

Я хотела выразить сочувствие, но слова застряли в горле. Перед глазами вновь возник образ: стройная фигура в черном платье. Бледные руки сложенные на животе. Я ощущала эту атласную холодную ткань под своими руками, когда обнимала по-девичьи хрупкую талию. Ощущала, когда касалась ее последний раз. Ощущала сегодня, когда смотрела в свое отражение, вглядываясь в глаза, так похожие и одновременно не похожие на ее глаза. 

— Кира! 

Громкий возглас Криса вырвал меня из транса, и только тогда я почувствовала острую боль. На пальце алел глубокий порез, с которого капала кровь прямо на тонкие кольца репчатого лука. 

— Больно? Как ты умудрилась так порезаться? — Крис в мгновение ока оказался рядом. Он с беспокойством осмотрел мою ладонь и нахмурился. Итан, у нас производственная травма. Кире нужно обработать порез и наклеить пластырь. 

— Да вы издеваетесь? — Возмутился Итан. — До окончания смены еще три часа!

— Кира сядет за кассу, а все остальное сделаю я. 

Он завел меня в крохотное служебное помещение, в котором с трудом умещался старый диван с жаккардовым покрывалом, журнальный и шкафчик с униформой и аптечкой. 

Крис усадил меня на диван и вытащил из белой жестяной коробки с красным крестом антисептик и пластырь. 

— Прости, Кира, я не хотел расстраивать тебя своими рассказами. — Он осторожно обработал порезанный палец ватным диском, смоченным антисептиком, и наклеил пластырь. — Ты как? На тебе лица нет.

— Нормально. Просто не переношу вид крови. — Соврала я на автомате. 

— Кира. — Тихо позвал Крис, немного склонившись, и нежно провел пальцами по моей щеке. 

Я молниеносно схватила его за запястье. 

— Что ты делаешь? — спросила я напряженным тоном. — У меня вообще-то парень есть. Забыл?

Плевать я хотела на Райнера и наши с ним фиктивные отношения. Но мне совсем не понравилось, что Крис решил, будто имеет право прикасаться ко мне вот так. 

— Не забыл. Просто ты выглядишь такой подавленный. — Крис зажмурился  и посмотрел на меня с мольбой. — Прости. Это не то, о чем ты подумала. Я просто очень тактильный. 

— Я совершенно не тактильная и не люблю, когда меня трогают без спроса. Тем более, мое лицо.

Я постаралась не вспоминать моменты, когда ко мне прикасался придурок Райнер. Но они сами крутились перед глазами калейдоскопом: шлепок по заднице, совместный прыжок в бассейн, тесные объятия из-за моего страха глубины, страстный поцелуй в ночи под фонарем, его руки на моей талии и зубы на мочке моего уха. В другой день я гнала бы эти воспоминания прочь из головы, как садовник наглых ворон со своих угодий, но сейчас они помогали мне отвлечься от других, более опасных и  болезненных.

— Понял. — С готовностью отозвался Крис и выпрямился, увеличивая расстояние между нами. — Больше не повторится. 

– Надеюсь. Пошли в зал, иначе Итан меня точно уволит. 

Я поднялась с дивана, и Крис подорвался следом. Он посмотрел на меня, как мне показалось, с грустью, но уже в следующий миг выражение его лица сменилось на более непринужденное. 

Мне стало не по себе от смутной догадки, что я нравлюсь Крису. Боже, пожалуйста, пусть это не окажется правдой. Только этого мне не хватало. 

***

Выспаться мне не удалось. Впервые за годы после психотерапии мне приснилась мама. Это был ужасный сон. 

– Ты бросила меня. – Шептала она, сложив бледные худые руки у себя на животе. – Ты оставила меня одну. Ты должна остаться со мной. 

Я проснулась в холодном поту и долго смотрела на свои трясущиеся руки. Когда-то они были такими же худыми, бледными и нежными, как у мамы, пока дядя Сэм не записал меня в секцию по кикбоксингу. О профессиональном спорте я никогда не грезила, да и, по словам тренера, для этого мне не хватало дисциплины и таланта. Но после трех лет тренировок удар у меня был поставлен превосходно. 

– Сучьи потроха, – пробормотала я, стряхивая с себя остатки липкого сна и в который раз проклиная за то, что примерила проклятое платье. 

За окном сияло солнце, заливающее небольшую комнату ярким дневным светом. Моя соседка Сиена сидела на своей кровати с ноутбуком на коленях и что-то активно печатала. Это хорошо, что она здесь. Значит, я не смогу дать волю слезам и страху. Запру его глубоко и надежно. Там, где никто не найдет. 

– Сегодня твоя очередь делать влажную уборку. – Сказала она вместо приветствия и заклацала клавиатурой еще громче. 

Вчера, вернувшись с работы, я разбудила ее, потому что споткнулась о собственный же кроссовок, оставленный прямо у порога. Теперь Сиена злилась, а когда она была не в духе, становилась еще более угрюмой и необщительной. 

Молча кивнув, я направилась в душ. 

Наше общежитие было блочного типа. Три тесные комнатки, в которых жили по три человека (лишь наша была исключением, туда попросту не помещалась третья кровать), общая гостиная, кухня, туалет и ванная с двумя душевыми кабинами. Мне повезло, я спала так долго, что к моменту моего пробуждения обе кабинки уже освободились. В душе пришлось проторчать дольше обычного, из-за косичек. Сорок штук, ровно столько я заплела, на неделе, пока слушала онлайн лекцию по философии. Зато, пока возилась, распуская их, сумела отвлечься от плохого сна, и даже взбодрилась. 

Тщательно вымыв голову до приятного скрипа, я соорудила башню из полотенца на голове, нанесла на кожу любимое молочко с ароматом карамели, а под глаза наложила патчи с розовыми сердечками в цвет короткого махрового халата на запахе. Довершали мой спа-образ большие плюшевые тапочки со слоновьими ушами и длинными хоботами. Когда дядя Сэм вручил мне их на день благодарения, я была уверена, что в жизни не надену это несуразное нечто. Но тапочки оказались невероятно теплыми и удобными, что я не смогла разлучиться с ними и привезла в Йель. 

И именно в таком виде меня застал Райнер, сидящий на диване в гостиной. Увидев меня, он вскочил с места и очень медленно просканировал меня с головы до… идиотских тапочек. Потом его взгляд поднялся до уровня моих колен и задержался там всего на пару секунд, а у меня уже неприятно засосало под ложечкой. Он не выглядел удивленным или разочарованным, просто едва заметно кивнул каким-то своим мыслям. Ну конечно, Райнер-принцесса-Вэнс, наконец, нашел неизвестную переменную в уравнении под названием “Кира Кейн” и решил его. Теперь-то он понял, почему мне так сложно было найти подходящее платье и почему я носила только широкие штаны и джинсы. Все дело в том, что у меня до ужаса кривые ноги. Прямо, сука, колесом. Я унаследовала от мамы, красивый цвет глаз, высокую грудь, упругую попу и узкую талию. А вот отец не смог ограничиться азиатским разрезом глаз и черными густыми волосами и подложил мне свинью в виде кривых ножек. Ненавижу его. 

– Привет. – Первым нарушил молчание Райнер. – Прости, что так рано пришел. Твоя соседка сказала подождать тебя в гостиной. 

Он неловко потупился и зачесал пятерней упавшие на лоб волосы. Сегодня он надел черные джинсы с белыми кедами и белый лонгслив, и мне было непривычно видеть его в столь повседневной одежде. 

– Привет. – Я замерла как статуя. Хотелось скрестить ноги, чтобы спрятать зазор между коленками величиной в Гранд-Каньон, но Райнер, эта наблюдательная зараза, сразу это заметил бы. – Ты пришел за телефоном?

– И за ним в том числе. Я хотел извиниться. 

Теперь Райнер смотрел мне строго в лицо, не опуская взгляд. И тут до меня дошло, что мой пошло-розовый халатик (клянусь, самая девчачья деталь моего гардероба) продемонстрировал ему не только кривые ножки, но и не оставляющее никакого простора для фантазии декольте. 

Запахнула халат посильнее, чувствуя как ушам стало горячо от стыда. 

– Сейчас вынесу телефон. – Сказала я охрипшим голосом и уже собиралась уйти, как Райнер взял меня за руку. 

Вчера я отчитала за такое поведение Криса, но после всего, что я делала с этим парнем, будь то по доброй воле и без моего согласия, было глупо включать недотрогу. 

– Чего тебе? – спросила недовольно. 

– Давай позавтракаем вместе? – попросил Райнер. Без привычной нахальной улыбки, из-за которой мне обычно хотелось врезать ему по челюсти, без раздражения и недовольства. – Я знаю одну уютную кофейню. Там готовят обалденные блинчики и вкуснейшие бельгийские вафли с соленой карамелью. 

Он снова скользнул взглядом вниз, и я все таки скрестила ноги. Инстинктивно. И он это заметил. Сучьи потроха! Теперь этот придурок будет думать, что мне есть дело до его мнение о моей фигуре. 

– Мне нужно собраться. – Сказала я, отвлекая его от разглядывания моих тапочек. 

– Я подожду. 

– У меня только на сушку волос уйдет полчаса. 

– Без проблем. Только вынеси мне телефон, пожалуйста, чтобы я не умер от скуки. 

– Ладно, – кивнула я, сдаваясь. – Тебе кстати весь вечер названивала одна из твоих девиц. 

Райнер недоуменно нахмурился. 

– Кто? 

Я прикусила щеку изнутри. Вот нахрена я это ляпнула? Он теперь решит, что меня волнует его личная жизнь. Нужно срочно исправлять положение. 

– Какая-то Рокс. Кстати тебе идет девчачья диадема, принцесса.

Не дожидаясь ответа, я юркнула в комнату, вытащила из рюкзака телефон, и вытащила руку с ним через узкий дверной проем. Не хотелось видеть самодовольную рожу Райнера, который наверняка решил, что я ревную. За дверью послышался короткий смешок, а затем его пальцы будто намеренно скользнули от моего предплечья к ладони, оставляя за собой тропинку из мурашек, и лишь потом забрали телефон.   

***

Райнер привел меня в кофейню “Три тыковки”, от которой за милю исходил потрясающий аромат пряной тыквы с корицей, кофейных зерен и соленой карамели. Небольшой зал был оформлен в теплых бежевых и коричневых тонах, а с потолка свисали многочисленные оранжевые и зеленые лампочки по форме, напоминающие тыковки. На диванах лежали пледы и круглые подушки под цвет лам, а подоконники были заставлены тыквами разных сортов и размеров. Райнер заказал нам два капучино, себе на миндальном молоке, а мне на обычном, и две гигантские порции бельгийских вафель с кружочками пломбирного мороженого, которое таяло от соприкосновения с румяной хрустящей корочкой. Все это углеводное безумие было щедро полито соленой карамелью. 

– Надеюсь, ты не на диете? – спросил Райнер, заметив мое изумление от размера порций. 

– Размечтался. – Фыркнула я, взявшись за столовые приборы. – Молись, чтобы я не расправилась со своей порцией быстрее тебя, иначе полезу в твою тарелку. 

– Меня возбуждают девушки с хорошим аппетитом. 

Я замерла с вилкой и ножом в руках. 

– Что?

– Что? – невинно переспросил он, отправил в рот большой кусок вафли, и слизнул с нижней губы остатки мороженного.

Этот придурок просто издевался надо мной. Лучше просто не обращать внимания на его провокации. Я ничего не ответила и принялась за свою порцию. Какое-то время мы ели молча, и лишь когда моя тарелка опустела на две трети (больше в меня не полезло), Райнер заговорил. 

– Кира, прости за вчерашнее. 

– Забей, – отмахнулась я. Мое настроение заметно улучшилось после убойной дозы сахара. – Меня твои слова ничуть не задели. 

Райнер покачал головой. 

– Я в курсе. Если бы тебя задели мои слова, ты бы просто заехала мне по яйцам. – Он слегка улыбнулся. – Мне не стоило давить на тебя и уговаривать купить то платье. В нем ведь все дело. 

Я чуть не поперхнулась своим капучино, который успела отхлебнуть из очаровательной чашки в форме тыковки. 

– Откуда ты… ? 

– Я же не идиот и не слепой. Это платье… – он сделал паузу, явно подбирая слова, а у меня мгновенно похолодели пальцы, хоть я и держала в руках горячую кружку. – Оно как-то связано с твоей мамой? 

– Кира. – Ладонь Райнера скользнула по гладкой поверхности стола, к моей руке. Указательный палец осторожно постучал по моему безымянному, словно скромный гость у порога в ожидании приглашения в дом. Мои ладонь невольно дрогнула, посылая импульс Райнеру, и в следующую секунду его ладонь легла на мою. Большой палец стал медленно вырисовывать круги на моей коже, и это странным образом успокаивало меня. Злое, одинокое и скорбящее нечто в моей груди утихомирилось и убрало когти.

Я подняла взгляд на светло-серые глаза, которые обычно щурились в нахальной улыбке, теперь же смотрели открыто без осуждения и, самое главное, жалости. 

– Тебе не обязательно что-то объяснять мне. Я лишь надеюсь, что ты простишь меня. 

– Точно такое же платье моя надела на свое сорокалетие. – Я сама не поняла, как начала рассказывать то, что не хотела даже вспоминать. Она долго откладывала на него деньги, а купив, сказала, что это самое лучшее платье в ее жизни. И оно правда было роскошным. – Я улыбнулась, но улыбка вышла болезненной, будто мои щеки с двух сторон подцепили крючками и резко потянули. – Она была в нем роскошной. 

Райнер не отводил взгляда, выражение его лица не менялось, лишь ладонь лежавшая на моей немного сжалась, а палец, не переставая, поглаживал тыльную сторону. Наверное, именно этот его спокойный взгляд, непоколебимый как крепостная стена, дал мне силы вытолкнуть из груди следующее предложение. 

– Через месяц ее похоронили в этом платье. 

– Она болела? – голос ровный, с легкой ноткой грусти. 

Я покачала головой. 

– Утечка газа. Я… – уродливое нечто внутри меня вновь выпустило когти. Схватило за горло, не позволяя рассказать правду. Поэтому я запнулась, прикрыла глаза и на одном дыхании выпалила. –  Я ночевала у подруги, когда это случилось. Дядя позвонил утром. Врачи сказали, что она умерла за час до того, как ее обнаружили.

– Мне жаль. – после недолгой паузы сказал Райнер. 

– Меня? 

– Мне жаль, что твоя мама ушла так рано, и что ты пережила все это. Это ужасно. 

Я кивнула, не зная что на это ответить. 

– Что будем делать с одеждой на бал? – Мне хотелось как можно скорее сменить тему, усыпить внутреннее чудовище. Запереть его, чтобы не высовывалось снова. Я так была так сконцентрирована на попытках контролировать эмоции, что даже не замечала, что Райнер так и не убрал руку, и что именно тепло его ладони помогало мне заземлиться. 

– Сначала я думал свозить тебя в Нью-Йорк, там миллионы бутиков. – Заметив выражение ужаса на моем лице, он хмыкнул. – Но уже понял, что ты ненавидишь шопинг и решил попросить о помощи свою сестру. Пришли мне свой рост, параметры фигуры, а она подберет для тебя одежду через онлайн-магазины. 

– То есть ты считаешь, что у меня со вкусом совсем беда, и я сама не смогу подобрать себе что-то в интернете? 

Райнер раздраженно вздохнул. 

– Нет. Просто Рокс гуру онлайн-шоппинга. Она знает все бренды и перемерила миллионы шмоток, а курьеры знают ее в лицо. 

– Рокс? – удивленно переспросила я. 

В глазах Райнера зажегся хитрый блеск. 

– Да. Это никакая не девица, а моя младшая родная сестра. 

От неловкости у меня запершило в горле, и я сделал шумный глоток остывшего капучино. Но это чувство быстро сменилось другим – облегчением от того, что мне не нужно будет снова ходить по магазинам и искать подходящий наряд. В памяти тут же всплыло воспоминание, с какой жалостью посмотрела консультантка из магазина, увидев в примерочной мои ноги. Она не умела держать лицо также, как Райнер. 

– Слушай, хотела кое-что прояснить. – Я решила, что нужно закрыть и этот щекотливый вопрос. Резко сорвать пластырь и забыть. – То, что ты увидел утром… – Мои пальцы сжали чашку до боли в суставах, а Райнер недоуменно приподнял бровь. – Мои ноги. Я знаю, что они кривые, но прячу их не потому, что меня волнует чужое мнение о моей внешности. Просто понимаю, что они некрасивые и короткие вещи или облегающие штаны мне не идут. Вот и все. 

– У тебя нормальные ноги. – С ноткой осуждения сказал он, а я вспыхнула не то от смущения, не то от негодования. 

– Ой только не нужно заливать. Ты видел, что они кривые. И сразу понял, почему многие вещи я вчера даже смотреть отказывалась. 

Райнер цокнул и покачал головой.

– Это не отменяет факта, что твои ноги нормальные. Даже красивые – стройные, подтянутые и сильные. И больше не вздумай ни перед кем оправдываться, будто прятала в штанах незарегистрированное оружие. Идеальных людей не существует. У каждого есть свои изъяны. 

Я снисходительно пожала плечами. 

– Да, конечно. А какие же изъяны тогда у тебя, принцесса? 

Вот черт! Это что, я только что вслух признала, что Райнер идеален? Нужно вымыть рот с белизной!

Райнер тоже это понял. Его губы задрожали в попытках скрыть самодовольную улыбку. Он склонился надо мной, близко близко, опаляя мое лицо горячим дыханием с ароматом мятной жвачки, кофе и карамели. 

– Мне льстит, что ты так высоко оцениваешь мои внешние данные, гарпия. 

Он почти коснулся кончика моего носа своим, а я замерла как вкопанная. Он собирается меня поцеловать? Что? У него зубы лишние появились? Я ведь ему врежу, клянусь. Но Райнер даже не думал об этом. Он подцепил своей вилкой кусок недоеденной мной вафли (со своей порцией он уже разделался) и снова сел. 

– Ты думаешь у меня такие идеальные зубы от природы? – Он отправил в рот вафлю и ответил на свой же вопрос с набитым ртом. – В младшей школе я два года проходил в брекетах. А еще у меня была сильная близорукость. Только пару лет назад мне сделали коррекцию зрения. Помимо прочего у меня слабые кости. Почти каждый матч заканчивался для меня ушибом, переломом или трещиной. Доктор сказал, что если я не завяжу с футболом, к тридцати годам стану инвалидом. Поэтому пришлось оставить спортивную карьеру. 

– Ты думаешь твоя исповедь смогла уравнять наш счет? – спросила я со скепсисом. Давать задний и отрицать, что признаю его красивым, не имело смысла. 

Райнер с заговорщическим видом наклонился ко мне.

– Ладно. Хочешь открою самый большой секрет?

– Какой? – тут же оживилась я, хотя понимала, что он, скорее всего, выкинет очередную шутку. Наверняка пошлую. 

– Это мой самый большой комплекс. Поэтому, Кира, клянусь, я убью тебя, если ты кому-то расскажешь. 

– Мне что больше нечем заняться, кроме как обсуждать тебя с кем-то? Давай уже колись, что у тебя. Третий сосок? Бородавки на заднице? Алопеция? – Я щелкнула пальцем. – Точно! Ты носишь парик, под которым прячешь блестящую лысину размером с футбольное поле?

– У меня маленький член. – Сказал Райнер, а я подавилась воздухом. – Я бы даже сказал, крошечный. Представляешь, какой позор?

Он говорил так серьезно, что я не могла понять, шутит он или нет. 

– Гонишь! – я недоверчиво покачала головой. 

– Ты так уверена в моих… анатомических данных? – Уголок рта Райнера дрогнул в легкой улыбке. 

– Ты высокий, как каланча. Разве он не должен быть пропорциональным твоему росту? 

Райнер, снова потянувшийся к моей вафле, замер. 

– Как ты меня назвала. 

– Каланчой. А что? 

Он улыбнулся, в этот раз по-доброму, даже ласково. 

– Ничего.

– И все же, это была шутка или…?

Райнер заливисто рассмеялся, откинув голову назад и обнажая длинную шею с выпирающим кадыком. 

Я бы залюбовалась им в этот миг, так красиво он смеялся, но меня пожирало изнутри любопытство. Настолько рьяное, что я с трудом сдержала порыв протянуть руку под столом и проверить правдивость его слов на ощупь. Просто любопытство! Ничего более. 

Еле успокоившись, Райнер посмотрел на меня нахальным взглядом. 

– Хочешь пришлю нюдс? Выводы сама сделаешь. 

Моим щекам вдруг стало жарко. Серьезно, Кира? Ты выпытываешь у парня, который тебя бесит, размер его причиндала? На хрена вообще тебе эта информация, дура?

– Даже думать не смей. – Ответила я, всеми силами изображая брезгливость. – Я не хочу вскакивать по ночам из-за кошмаров после такого зрелища. 

– Ладно, но если передумаешь, скажи. – Он игриво подмигнул, вызывая во мне желание его стукнуть, и протянул телефон на котором отображался чат с его сестрой с сообщением от нее. 

Рокс:

Она такая красивая. Пришли мне ее параметры, и я сделаю из нее королеву бала! 

– Это про меня? – смущенно спросила я. – Ты, что отправлял ей мои фотки? 

– С твоего аккаунта. Ну так что, знаешь свои параметры? Или измеришь дома? 

– Знаю. 

Я забрала у него телефон и принялась записывать обхваты груди, талии и бедер. И я даже не заметила, как за такое короткое время Райнер Вэнс, этот самовлюбленный придурок, сумел прогнать всю мою печаль и дурные мысли.