После того вечера на крыше делового центра мы с Рокс будто задались целью выполнить все пункты из списка “занятия для типичной парочки из девчачьих мелодрам”. 

Сходить на свидание в ресторан?  Было. 

Я впервые со школьного выпускного надел костюм, а потом весь вечер мечтал выпрыгнуть из него и из трусов заодно, потому что Рокс была в роскошном черном платье с глубоким декольте и выглядела в нем как чертова звезда на вручении оскара. Хотя, эта малышка способна превратить мои мозги в кашу даже в в нелепых джинсах с нашивками мировых достопримечательностей и толстовке с железным человеком. 

Устроить пикник в парке на лужайке? Было.

Мы ели сэндвичи с тунцом, которые приготовила Рокс, любовались кучерявыми облаками, играли в ассоциации а потом устроили шуточную драку, когда она сказала что огромное облако, закрывшее на несколько минут солнце, было похоже на русскую матрешку или на знак бесконечности, а я взял да и ляпнул, что оно больше похоже на ее роскошные сиськи. 

Пойти в кинотеатр, где крутят старые фильмы? Было. 

Мы все таки посмотрели Армагеддон, и в конце, когда главный герой разговаривал со своей дочерью, я пустил скупую мужскую слезу. Да, я сентиментальный парень. Многие музыканты такие. 

Телефонные разговоры ночь напролет? Было. 

Мы говорили обо всем на свете, пока Рокс не уснула. И даже тогда я не положил трубку, слушал ее тихое мерное сопение, пока не уснул сам. 

Ссоры на фоне ревности? Даже это было. 

Спустя месяц после нашей последней встречи на горизонте вновь объявилась Патриция. Она позвонила мне как раз в тот день, когда я торчал в доме Вэнсов и учил Роксану самой простой музыкальной партии на гитаре. (Нужно отдать должное малышке Вэнс. Хоть вся эта затея с уроками была изначально лишь способом сблизиться со мной, она не оставляла упрямые попытки научиться хоть чему-то). Когда на моем экране высветился входящий звонок и фото Патриции, Рокс чуть не врезала гитарой мне по голове. Мне пришлось объяснить ей, что с Пат у меня ничего не было. Я даже признался, что причиной тому стала сама Роксана. Я не хочу иметь ничего общего с теми, кто оскорбляет близких мне людей. 

И мое любимое в этом списке – поцелуи. 

Было. Было и еще раз было. 

Мы целовались постоянно, как пятнадцатилетние подростки с обезумевшими гормонами. Сливались в объятиях, как коалы и не отлипали друг от друга часами напролет. Губы Рокс были слаще ее любимого ванильного зефира, и я хотел кусать их, облизывать и посасывать безостановочно. По правде говоря, я хотел ее всю. Целиком. Голой под собой. А потом на мне. А потом еще в десятках самых разных поз. 

Каждый раз, когда оставался один, я сразу же шел в душ и занимался самоудовлетворением, представляя Рокс. Я нуждался в ней до выворачивающей боли, но не решался перейти эту черту. Особенно после того, как в одном из ночных телефонных разговоров Рокс призналась, что все еще девственница. 

Я сомневался, имел ли право стать ее первым, особенно с учетом того, что один пункт из списка влюбленных парочек мы все еще не выполнили – не признались друг другу в чувствах и не говорили о будущем. 

Я не хотел терять Рокс, но, что делать в сложившихся обстоятельствах, тоже не знал. Я запутался настолько, что решил обратиться за помощью к своему главному авторитету – к отцу. 

– То есть ты все таки решил не сходить с намеченного пути и уехать в Стэнфорд, чтобы изучать аналитику? – спросил он, пока мы сидели в гостиной и пили приготовленный им чай. 

– Да. Семестр уже оплачен, будет безответственно и глупо с моей стороны, если я откажусь в последний момент от учебы или снова возьму академический отпуск. 

– А посвятить всю свою жизнь аналитике, которой ты никогда не увлекался – не глупо? 

Я протяжно вздохнул. 

– Пап, у меня технический склад ума. В прошлом году я получил высший балл по математике. Думаю, у меня получится стать хорошим аналитиком в сфере IT и устроиться на работу в твою компанию. – Заметив, как отец выгнул бровь, я криво усмехнулся. – Да, я решил идти по легкому пути. 

– Оставить то, что ты любишь – это не легкий, а гиблый путь. 

— Ты ведь в свое время оставил музыку.

Я уверен, если бы юношеское увлечение отца переросло в серьезное занятие, он прославился бы на весь мир. Я смотрел старые видео с его выступлениями на концертах и поражался тому, как он, не имея никакого музыкального образования, зажигал толпу в барах и клубах и покорял своей невероятной харизмой. Закари Калиф был очень талантлив и музыкальная индустрия потеряла в его лице настоящий бриллиант. 

— Изан, я оставил музыку потому что никогда не относился к ней всерьез. Это было просто хобби. Я ни на минуту не задумывался о том, чтобы стать профессиональным музыкантом. Поэтому не пошел в музыкальную школу и не брал уроки вокала. А ты с детства мечтал об этом, учился, вкладывал все усилия. Теперь же пытаешься убедить всех вокруг, что твои взгляды и стремления изменились. 

— Я попробовал, отец, и мои попытки потерпели крах. — Я отложил чашку с недопитым чаем и откинулся на спинку кресла. — Мне девятнадцать, а я не достиг ничего. 

— Подожди секунду. 

Отец вытащил из телефона карман и принялся, что-то в нем искать. Вскоре он протянул его мне. С экрана на меня смотрели родители. Совсем еще молодые. Волосы отца были длиннее моих, а в брови и губе красовались пирсинги. Мама в черной свободной футболке, очевидно папиной, обнимала его со спины и широко улыбалась. Они сидели на диване и даже на фото было видно несколько пятен и даже дырок на старой серой обивке. 

— На этом фото мне двадцать три года, — пояснил папа, — я учился на последнем курсе университета и проходил бесплатную стажировку в  ассоциации кибербезопасности в Арлингтоне. Накопленных сбережений тогда с трудом хватало на аренду жилья, и вечерами я подрабатывал грузчиком в супермаркете и понятия не имел, возьмут ли меня на работу в основной штат. Твоя мама приезжала ко мне каждый месяц и забивала мой холодильник продуктами, чтобы я не голодал. Мне было жутко стыдно, что я не мог делать ей красивые подарки, водить на свидания в нормальные рестораны и чувствовал себя из-за этого недостойным ее. 

— Но ты работал, не покладая рук, на пути к своей цели, — возразил я и, посмотрев еще раз на фото родителей, которые в те годы не купались в роскоши, но явно были счастливы друг с другом, вернул телефон отцу, — и ты добился ее. Открыл свою компанию и зарабатываешь миллионы. 

— Я пришел к этому не сразу. И разве ты не добился ничего? — папа нахмурился и неодобрительно покачал головой. — Изи ты же умный парень, неужели не понимаешь, что твоя группа без тебя ни черта не добилась бы.

— Ты так говоришь, потому что я твой сын.

— Я так говорю, потому что сам был участником группы и потому что видел вас в деле. Эти ребята кретины, раз добровольно отказались от тебя и взяли солистом этого белобрысого кретина. 

Я удивился, а папа, заметив мою реакцию, закатил глаза.

— Да, мы с мамой следим за соцсетями «Эха ночи» и вместе с Вэнсами сделали ставки, сколько времени они продержатся без тебя. Этот парнишка хоть и талантлив но совершенно не вписывается в группу. Я в балетной труппе и то смотрелся бы гармоничнее. А ваш агент еще пожалеет, что впихнул туда своего протеже. 

Его слова повергли меня в шок. Пока я скрывал от родителей и близких, что произошло в группе, они сами давно сложили два и два.

— Я даже не знаю, что сказать… — промямлил я.

— Ошибаться свойственно всем, сынок, и неудачи могут постичь любого.  Но нельзя бросать любимое дело из-за этого. Ты очень талантливый, и неудачником тебя назвать точно нельзя. 

— И даже если я откажусь от обучения в Стэнфорде, несмотря на то, что семестр оплатили вы с мамой, ты поддержишь меня?

Папа улыбнулся. Едва заметно, но от этого его суровое лицо сразу преобразилось. Его сходство с тем парнишкой со старого фото усилилось, и я невольно улыбнулся сам.

— Изи, я поддержу любое твое решение. Однако деньги за учебу ты нам вернешь, ибо мужчина должен уметь отвечать за свои поступки.

Я кивнул, усмехнувшись, а сам отметил про себя, что нужно добавить в свой блог побольше рекламных интеграций, ибо знал, что отец не шутит.

— Спасибо, пап, мне важно было услышать твое мнение. 

Я встал и уже собирался уйти, как вдруг он спросил.

— Ты помнишь, о чем я говорил в начале лета?

Я недоуменно выгнул бровь.

— О чем?

— О Роксане. Обидишь ее, и Рэйден оторвет тебе яйца.

— Мы не… — хотел возразить я, но отец не дал договорить недовольно махнув рукой.

— Ты сохнешь по этой девочке со старшей школы. Будешь спорить? 

Спорить определенно не было смысла. Окончив школу, я почти год колесил по штатам и надеялся, что малявка Вэнс покинет мои мысли. В какой то момент мне даже казалось, что я излечился от этой болезни. Именно болезни. В здравом уме я ни за что не запал бы на младшую сестру лучшего друга. Но стоило вернуть в Нью-Йорк, стоило этой маленькой ведьме поманить меня пальчиком, и все. Все мои старания оказались напрасны. Я все еще болен Роксаной Вэнс. Кажется, неизлечимо.

– Пап, кажется, мы исчерпали лимит на задушевные беседы, давай поговорим на эту тему как-нибудь в другой раз. 

Пока он не стал допытываться или провоцировать меня на откровенность своими колкими шутками, я быстро попрощался и ушел из родительского дома. Мне еще нужно было собрать остатки вещей в квартире. Уже завтра я полечу в Стэнфорд, где должен буду решить окончательно, что делать дальше. 

Из утренней переписки с Рокс я знал, что сейчас она на работе, поэтому не стал заглядывать к ней домой и сразу поехал на квартиру. По дороге, пока стоял в пробке написал ей. 

Изи:

Привет, какие планы на вечер? Мы могли бы посмотреть вместе новый фильм. Или ты тащишься только по старью? 

Рокс:

Привет, во сколько завтра твой рейс? 

Изи:

После обеда, а что. 

Рокс:

Я провожу тебя завтра, а сегодня, думаю, нам не стоит проводить вечер вместе. Прости. 

Я сжал руль до побелевших костяшек и медленно выдохнул через нос. Рокс не хуже меня понимала, что последовало бы после просмотра фильма. Эту ночь мы провели бы вместе. Напряжение между нами итак достигло апогея. От любого ее взгляда меня бросало в жар, от любого моего прикосновения ее дыхание учащалось так, будто она поучаствовала в спринтерском забеге. Мы как спичка и бак с горючим. Одно неловкое движение, и все взорвется к чертям. 

Я мечтал сгореть с ней, но из-за неопределенного будущего боялся оставить после себя пепелище. 

Отец прав, я не просто хотел Рокс, я любил и больше всего боялся причинить ей боль. 

***

Эти слова Изи стали моим девизом на всю неделю. Я не думала о будущем и о наших отношениях с Изи. Я просто наслаждалась его обществом и пыталась запомнить каждый миг, проведенный с ним. 

Мы гуляли днями напролет, смотрели старые фильмы, объедались фастфудом, слушали музыку, разговаривали часами напролет и целовались. За эту неделю я целовалась с Изи столько, сколько не целовалась с Тимом за полгода отношений. И, Бог свидетель, я хотела большего. Безумно хотела. Совершенно точно уверена, что Изи желал того же. Очень часто, в особенности, когда мы целовались лежа на кровати в моей комнате, я чувствовала его эрекцию, однако он никогда не переходил черту и вел себя очень сдержанно. 

Сегодня, когда Изи пригласил меня на вечер к себе, я прекрасно понимала, к чему это приведет, и струсила. 

Нет, я не боялась близости с Изи, наоборот, мечтала об этом. Мы так и не поговорили о том, что ждет нас в будущем, будем ли мы встречаться, или это лето останется в нашей жизни яркой, но короткой вспышкой. Я боялась, что после близости с Изи мое и без того израненное сердце попросту не выдержит разлуки с ним. 

Вернувшись домой с работы, я приняла душ и позвонила родителям, пока у них не стало слишком поздно. Они делились впечатлениями от поездки, расспрашивали о том, как мои дела, а папа вновь включил режим курочки-наседки и допытывался, что происходит между мной и Изи.

– Я смотрел записи с камер видеонаблюдения. Старший сын Калифов торчит у нас целыми днями. Чем вы там занимаетесь? – сурово спросил он. 

– Пап, мы просто общаемся. Адам с Клэр нет, Миранда уехала к бабушке во Флориду, Лаура устроилась на летнюю подработку. Я целыми днями одна. Вот Изи и решил составить мне компанию, чтобы я не скучала. 

– Я надеюсь, ты не забыла о важности предохранения во время общения с мальчиками, дорогая? – мама выделила интонацией слово “общение”, а папа в этот миг побледнел. 

– Мама, у папы сейчас случится сердечный приступ, зачем ты над ним издеваешься? 

Мама наморщила слегка вздернутый, как у меня, нос и фыркнула от смеха. 

– Не могла отказать себе в таком удовольствии, – она обняла папу за плечи, и чмокнула в щеку, отчего его выражение лица немного смягчилось, – дорогой, перестань так паниковать, Изи отличный парень, и лично я совершенно не против, если Рокс начнет с ним встречаться. 

– Мы просто друзья! – простонала я от досады. 

Я и сама не прочь встречаться с ним, проблема в том, что мне до сих пор непонятно, хочет ли этого Изи. 

Попрощавшись с родителями и передав привет Райнеру, я уже собиралась переодеться в пижаму, как мой телефон завибрировал от входящего вызова. Это звонил Адам. 

Я подключила видеосвязь и легла на кровать в обнимку с плюшевым зайцем. 

– Привет, подруга! – на экране появилась крупным планом лохматая голова Адама. 

– Привет, – я широко улыбнулась. 

– Вижу, настрой у тебя боевой. Это хорошо. – Адам немного нахмурился. – Я переживал, что ты впадешь в депрессию из-за того, что не поступила в академию. 

На самом деле, я думала также, но к собственному удивлению в последние дни почти не думала об этом. Возможно Изи прав, и я никогда по-настоящему не хотела там учиться. Грустно, конечно, что мы не будем с Адамом жить в одном кампусе, но он никуда не уезжает из Нью-Йорка, поэтому мы сможем часто видеться. Чего нельзя сказать об Изи. 

– Слушай, – прервал мои мысли Адам, – в последние дни я постоянно зависаю с Клэр и ее предками, поэтому не было возможности поговорить наедине. Но сейчас они ушли на рыбалку, а я остался в номере, потому что неважно себя чувствую. Поэтому самое время поговорить о другой твоей насущной проблеме. Что происходит у вас с Адамом? Мама сказала, что вы все время проводите вместе. 

В отличие от папы Адаму я не могла скормить байку про просто общение. Он ни за что не поверит, а потом, когда вернется, порвет меня на ленточки и присудит звание худшей подруги. Поэтому мне пришлось рассказать ему все, начиная с того вечера, когда я чуть ли не переспала с Изи. 

Закончив исповедь, я ждала, что Адам разразится гневной тирадой в адрес Изи, но он смотрел на меня так странно, что мне стало не по себе. 

– Эй, ты чего? 

– Повтори, какую песню он пел тебе на крыше? 

– “Starlight”, а что?

Адам задумчиво почесал макушку, еще сильнее взъерошив волосы. 

– Как-то раз предки улетели в Вашингтон по делам, и мы с Изи остались дома одни. Вечером началась гроза, пошел ливень и на два часа в районе вырубили электричество, и мы от нечего делать начали играть в карты. Проигравший отвечал на каверзные вопросы. 

– И-и-и? – вопросительно протянула я, желая, чтобы Адам поскорее перешел к сути. 

– Мы отыграли столько партий, что уже у обоих закончилась фантазия, и мы начали спрашивать друг у друга всякую ерунду. И один из моих вопросов звучал примерно так: “Какую песню ты сыграл бы девушке, если бы хотел признаться в любви?”. А теперь угадай, что Изи ответил. 

В груди все затрепетало, а живот скрутило от волнения. 

– Нет, не может быть. Изи сто раз исполнял эту песню на вечеринках. Просто он любит ее, и все. 

– Вот именно, Рокс, на вечеринках. А ты знаешь, что он никогда не играл девчонкам наедине? Знаешь почему? 

Я нервно покачала головой, а сама присела, потому что кровать подо мной начала раскачиваться, словно плыла по волнам. 

Адам странно улыбнулся. 

– Цитируя его же слова, играть на публике – это как общение с большой компанией друзей – весело и задорно. А играть девушке наедине – это слишком интимно, равносильно тому, чтобы обнажить перед ней душу. Рокс, я понимаю, что когда-то он обидел тебя. Но, может, пора оставить это в прошлом. К черту Роуз и Джека, дай шанс Роксане и Изану. 

– И что мне делать? 

– Ты же сказала, что он позвал тебя. Думаю, он бы и сам приехал, но не хочет давить на тебя. Езжай к нему, Рокс. 

Меня затошнило от волнения. Неужели Адам прав? Неужели для Изи все настолько серьезно? Почему тогда он не делает первый шаг? Может, он тоже боится? 

– Рокс? – Адам помахал рукой перед экраном, – о чем задумалась? 

– Адам, давай завтра поговорим, мне срочно нужно к Изи. Он завтра уедет в Стэнфорд на пару недель. Не хочу ждать. 

– Удачи, подруга. 

Когда Адам отключился, я начала лихорадочно соображать, что надеть. От волнения у меня все валилось из рук, поэтому на сборы ушло гораздо больше времени, чем я планировала. Надев сиреневый летний сарафан с босоножками на плоской подошве и накинув сверху джинсовую куртку, я схватила со стола сумочку, закинула туда телефон и выбежала из комнаты. Я торопилась так, будто Изи улетит уже сегодня, и у меня остались считанные минуты, чтобы увидеться с ним. По пути к выходу чуть не сбила огромную вазу с цветами – копию кубка турнира трех волшебников из “Гарри Поттера”, ударилась об угол дивана, и едва не упала, споткнувшись о край круглого паласа. А когда распахнула дверь, мое сердце чуть не остановилось от паники. 

Прямо передо мной стоял Изи с занесенной над дверным звонком рукой. Он оделся в привычные джинсы, белую футболку и кожаную куртку, а я в который раз поразилось тому, насколько же он красивый. 

– Рокс, – в голосе Изи послышалось удивление, – Ты куда-то уходишь? Я хотел поговорить с тобой…

– Поехали к тебе! – выпалила я, не дав ему договорить. 

Его глаза расширились от удивления. 

– Что? 

– Мой отец каждый день просматривает записи с камер видеонаблюдения. Если он поймет, что ты провел у меня всю ночь, он прилетит из Лондона ближайшим рейсом и вынесет весь мозг нам обоим.

Я сказала все это на одном дыхании, а теперь ловила ртом воздух и чувствовала, как щеки заливает жаркий румянец. 

Изи, напротив, побледнел. 

– Рокс, должен предупредить. Если ты сегодня поедешь со мной, назад пути не будет. – Он сказал это таким серьезным тоном, что у меня подкосились колени. – Я не отпущу тебя ни этой ночью, ни в последующие. Ты готова? 

Он протянул мне руку, а я с полной уверенностью, что в следующий миг моя жизнь навсегда изменится, вложила в его ладонь свою в молчаливом согласии.