Следы на Снегу 

Как раз недавно у нас была точно такая же гроза, как в этом тексте. Иногда реальность догоняет вымысел неторопливо, но порой это происходит очень быстро. Это эпизод из второй части трилогии, я пока не выложила ее на бусти. Хронологически она продолжает первую часть, зато в третьей я поиграла со временем.

Пока мы сидели в аэропорту, погода начала меняться. Из-за горизонта выплыли громады грозовых туч, которые издали смахивали на безобидные кучевые, но при ближайшем рассмотрении оказались совсем не теми, за кого пытались себя выдать. Эдакие волки в овечьих шкурах. Поднялся ветер, взметнул пыль, запорошил глаза. По улице пронесся смерч, всасывая в свою воронку мелкий мусор, обрывки бумаги и пакеты. Город мгновенно накрыло тенью, глухие раскаты грома слышались все ближе. Немногочисленные прохожие, одетые слишком легко для такой погоды, спешили добраться до укрытия, пока не хлынул дождь. Мы вышли на главную улицу, в которой, словно в аэродинамической трубе, неистовствовал ветер, и пригнув головы, торопливо зашагали в сторону дома. На зубах противно заскрипел песок. Облако пыли накрыло нас с головой, потом отхлынуло. Рекламные растяжки хлопали, словно паруса, столбы пошатывались и скрипели, провода гудели, печные трубы изливали тоску воем, предчувствуя настоящую бурю, плохо закрепленные металлические листы скрежетали и норовили сорваться. Непогода разыгралась не на шутку. Я поднял голову и огляделся. Охотник внутри проделал то же самое. Меня гроза наполняла ликованием, его – тревогой. Деревья гнулись под напором ветра, грохот раздавался уже почти над самой головой, казалось, небо вот-вот расколется. Темно-лиловую тушу разрезала тонкая трещина молнии, я не успел досчитать до трех, как над нами прокатился мощный гул, который все нарастал и нарастал, пока не завершился оглушительным аккордом, от которого беспомощно и жалобно зазвенели стекла. Внезапно стало тихо. Все замерло. Пыль улеглась на асфальт неровными волнами. До нас донесся отдаленный звук, словно топот множества крошечных существ. Он приближался, становился громче, и уже можно было рассмотреть пелену дождя, которая стремительно надвигалась на нас. Я поднял голову в тот самый момент, когда хлынул ливень. Дождь шел буквально стеной, мы вымокли мгновенно. Мокрые волосы облепили лицо, проезжающие мимо машины обдавали нас мелкими брызгами и светом фар. Вновь поднялся ветер, и капли застучали еще громче, с силой ударяясь о землю. Я взглянул на Августа, он шел неторопливо, слегка ссутулившись и спрятав руки в карманы – смысла спешить не было. Потоки воды заливали улицу, превращая ее в реку.

Спустя десять минут мы ввалились в дом, стуча зубами от холода. Пока я переодевался и сушил волосы, Август поставил чайник. За окном все еще громыхало, но дождь пошел на убыль. Сразу стемнело, и я сорвал с кухонного окна газеты, скомкал их и выбросил в мусор. Как только чайник вскипел, вдруг отключилось электричество. Из ванной донеслись проклятья – Август внезапно оказался в темноте.

Сегодня у меня день рождения. Двадцать пять. Когда мне было семнадцать, думал, что к этому возрасту я стану зрелым и состоявшимся человеком, у которого будут ответы на все вопросы. Прошло восемь лет, но я так и не ощутил произошедших в себе перемен. Все осталось по-прежнему. И я уж точно не повзрослел. И ответов по-прежнему нет.

C детства не люблю свои дни рождения.

Я родился зимой, когда за окном трещали лютые морозы, дни были короткими, а ночи  – бесконечно долгими. Люди обычно с трудом переносят наши зимы. Южанам сложно представить, каково это, когда почти девять месяцев в году на дворе четкий минус и снег.

Говорят, что ночь темнее всего перед рассветом. Так и наша зима холоднее всего незадолго до весны.

Я не знаю всех обстоятельств своего появления на свет, но вполне могу представить тот холод, который царил в местной больнице. Все детство мы мерзли. В школе часто сидели в пальто и дрались за места у едва теплых радиаторов. Возвращались домой – а там тот же холод, окна изнутри обросли сантиметровым слоем инея, мы сидим вокруг печи, а спать идем в носках.

А еще на это время обычно приходился пик ежегодной эпидемии гриппа, которая стремительно выкашивала моих одноклассников. Я обычно держался до последнего, и падал, сраженный вирусом, в самом конце, когда объявляли карантин. Это было вдвойне обидно. В итоге я валялся с температурой за 40, когда как остальные, благополучно переболев, несмотря на все запреты, катались с горки, играли в хоккей или выкапывали в наметенных февральскими ветрами сугробах целые системы туннелей.

...

Наше лето в детстве делилось на несколько бутербродных этапов, и общим знаменателем оставался местный хлеб - кисловатый, с плотным и достаточно влажным мякишем, с красивой темной корочкой; он выпекался в печах, отапливаемых дровами. Хлеб тогда был главным продуктом питания. Тогда - это в пору, когда дефицитом было буквально все. 

Саахардаах килиэп

В самом начале каникул это был простой бутерброд с маслом и сахаром. Ты забегаешь в дом, второпях криво-косо отрезаешь ломоть, делишь его пополам, обычно - вдоль, потому что так удобнее есть, вытаскиваешь из холодильника масло - оно твердое и никак не желает намазываться, а ждать нет ни сил, ни терпения; поэтому раскладываешь кусочки как попало, щедро посыпаешь сахаром, один бутерброд сразу в рот, второй в руке, и под гневную тираду бабушки (опять рассыпала сахар на скатерти, не убрала масло в холодильник, оставила хлеб на столе!) уносишься обратно - на качели, гору песка, к реке, на стройку или просто на улицу. Лето не могло ждать!

Күөх лууктаах килиэп

Чуть позже, к середине июня, на огородах отрастает зелёный лук. И вот мама приносит несколько толстых пучков, перехваченных суровой ниткой, тебе вручаются ножницы - медицинские, лезвия с закругленными кончиками, гвоздик разболтался и кажется, что ножницы вот-вот развалятся. Ты торопишься и пытаешься резать сразу пучком, но быстро понимаешь, что это невозможно. Приходится брать по пять-шесть перьев - дело идёт медленно, тебе скучно, от запаха слезятся глаза, а на пальцах остаются вмятины от излишнего старания. Зато потом можно наслаждаться хлебом с солёным зелёным луком - на воздухе он приобретает особенный вкус. 

Балык кэнсиэрбэлээх килиэп

Незаметно наступает июль, за окном все плавится от жары, и самое время отправиться в лес за земляникой. Перекус обязателен - и чаще всего это банка рыбных консервов, шпроты, килька в томате, сайра, вот это вот все. Хлеб щедро намазывается подтаявшим маслом, сверху осторожно укладываются кусочки рыбы. Можно добавить ломтики огурцов - дополнение, достойное любого гурмана. В конце трапезы обязательно протереть банку корочкой - и этот последний кусочек самый, как правило, вкусный. 

Каждую зиму у меня начинается сезон поединков с депрессией. В этот раз она решила сразу пойти с козырей и устроила мощный дебютный эпизод. С подобным я не сталкивалась несколько лет и, честно говоря, не была готова к такому напору.

Тут нужно отметить, что у меня хроническое субдепрессивное состояние и ангедония. Живу с ними предположительно с детства, но осознавать это начала гораздо позже, примерно в подростковом возрасте. Отчасти это была симптоматика эндемического зоба, но даже после восстановления нормального функционирования щитовидки это не прошло. Плюс тип личности у меня такой, предрасположенный к депрессии. Покопавшись в истории семьи, убедилась, что это отчасти наследственное. В целом, все это мне не очень мешает, я уже привыкла и большую часть времени не обращаю внимания. Возможно, жизнь заиграла бы новыми красками, если бы депрессия внезапно покинула меня, но вряд ли это случится. Поэтому отношусь к ней как к данности и даже умудряюсь находить в ней преимущества.

За эти годы я выработала стратегию сопротивления, по большей части, интуитивно. Помогает спорт - бег на длинные дистанции, йога, силовые. Четкий режим сна, нормальное питание. Интеллектуальная активность - изучение языков, чтение, творчество. В кризисные времена выручают логические игры, в последнее время начала увлекаться шахматами. Все это нужно, чтобы переключить мозг и не дать негативным мыслям сформировать крепкие нейронные связи, которые позже будет очень сложно разорвать.

В 2019 году у меня случился первый осознанный депрессивный эпизод. В голове крутился вопрос - что вообще происходит? Почему вдруг стало так плохо? Откуда этот отчаянный крик, который сутками звучит где-то в груди? Еда утратила вкус, любимый утренний кофе напоминал горячую грязную воду, глаза перестали различать цвета, появилась раздражительность, а собаки недоумевали, почему я перестала их любить. Время текло очень странно, незаметно, дни словно сгорали, и один был похож на другой. Календарь утверждал, что наступил декабрь, но я застряла в октябре. Часть лица словно онемела, и я грешила на какое-то неврологическое нарушение. На всякий случай той же зимой, вспомнив о гипотериозе, решила пройти медобследование, сдала анализы. Все оказалось в норме. Организм был здоров и функционировал без сбоев. Тем не менее, мой мозг продолжал искать причины этой внутренней боли, а также способ избавиться от нее. В то время про депрессию писали и говорили мало, поэтому я в основном находила и читала англоязычные статьи. Они-то и помогли определить противника и выработать стратегию. Обнаружив причину, я начала действовать. Благодаря этому удавалось проходить через острые фазы с минимумом потерь.

Но в последние несколько дней пришлось столкнуться с той же сильной болью, что и шесть лет назад. Крик стал громче, воронка черных мыслей кружилась в голове и в моменте я не видела выхода из нее. Это очень тяжело. Особенно когда знаешь, что никто не поможет, надо снова выбираться самой. Тем, кто не сталкивался с депрессией, сложно понять происходящее - а мне, как алекситимику, так же сложно объяснить это словами. Как-то обсуждали с друзьями смерть лидера Linkin Park, и они искренне не понимали, что с ним произошло. Я попыталась донести, что когда ты находишься в депрессивном эпизоде, мозг работает иначе, это физический процесс, а не какая-то придуманная проблема, не слабая воля, не каприз и не попытка манипулировать окружающими. Изнутри все выглядит - и есть - по-другому. Да, чтение литературы по теме мне очень помогло - это помогает осознавать происходящее и понимать, как это работает. Не скажу, что это панацея, но часть твоей ноши это снимает. Вдобавок у меня появились слова для называния всех этих чувств, которые я испытываю. Но это уже другая история.

Сегодня я работаю над старым сундуком. Он деревянный, обит  жестяными полосками и когда-то был окрашен в приятный глазу синий. По умолчанию считалось, что он бабушкин. Я помню этот сундук с раннего детства, но никогда не обращала на него внимания и не задавала вопросов, о чем сейчас жалею. Большую часть времени он был заперт на маленький замок, ключ к которому постоянно терялся - история как из "Алисы в стане чудес". Меня, тогда еще ребенка, больше привлекал этот замок, он казался игрушечным из-за своих размеров. Иногда, если бабушка была в хорошем настроении, мне доверяли крошечный ключ, висящий на атласной ленте, я просовывала его в замочную скважину, поворачивала, чувствуя легкое сопротивление, внутри что-то поддавалось и щелкало. Позже этот замок сломался, и его прицепили к боковой ручке сундука. Чтобы убрать его, я перепробовала все маленькие ключи, найденные в бабушкиных вещах, разные отвертки, залезла в интернет, чтобы посмотреть, как работает механизм этой модели, прочитала про разные способы вскрытия, но в итоге сняла замок с помощью гвоздодера, применив грубую силу. Проржавевшая дужка не сопротивлялась нажиму, отошла сразу. Протирая сундук, я заметила, что изначально в нем был установлен внутренний замок, а петлю прикрутили позже. 

К сожалению, на сундуке не сохранилось никаких надписей. Я много раз внимательно его осмотрела в надежде заглянуть в его историю. Дед обязательно бы поставил свою подпись и дату, вся мебель, сделанная его руками, отмечена, а сундук - нет. Разве что на дне могли бы быть инициалы, к сожалению, оно покрыто эмалью для пола, чтобы защитить от грибка. 

В старом доме всегда было очень сыро. Раз в год бабушка вытаскивала вещи из шкафов, перетряхивала и проветривала их. В том числе и то, что хранилось на тот момент в сундуке. Одно время она собрала в нем одежду для похорон - в детстве я думала, что это ее личная причуда, но позже прочитала, что у саха действительно существовала такая традиция. Старики заранее готовились к смерти, тщательно подбирали гардероб, давали членам семьи указания, что и как следует делать. Звучит мрачновато, особенно для современного мира, слегка сдвинутого на позитиве. Но это, как мне кажется, способ позаботиться о своих близких даже после ухода, доставив им как можно меньше хлопот. 

Иногда там оказывались отрезы тканей, новая одежда, купленная на вырост мне или мамины выходные наряды. За год все это пропитывалось специфическим запахом - сырости, шерстяной ткани, духов и старого дерева. Ближе к осени бабушка просила кого-нибудь привезти ветки багульника - очень пахучего растения, которое можно встретить в лиственничниках. Считалось, что его запах отпугивает насекомых-вредителей. Этот терпкий лесной аромат мерещится мне до сих пор.

Раньше я думала, что сундуки у саха распространились поздно, отчасти из-за того, что они часто являются элементом русских сказок, а также выставлены в музейных экспозициях, посвященных крестьянскому быту. Но познакомившись с культурами других кочевых народов, я поняла, что они всегда были частью традиционного интерьера жилища наших предков-скотоводов. Я поискала в онлайн-словарях перевод этого слова на саха - и обнаружила только "сундуук". Показалось странным, что такой значимый предмет не имеет другого названия. Хоппо, дьааhык, маллаах иhит, холбуйа обозначали емкости для хранения гораздо меньших размеров, коробку, ящик, шкатулки. Само слово "сундук", особенно -дук в конце, звучало очень знакомо - в моем родном языке это типичное окончание для существительных (кустук, сырдык, сыттык), но сочетание -нд и двух у все же выглядело нетипично. И я решила провести мысленный эксперимент и поиграть с гласными , чтобы добиться благозвучия. Остановилась на варианте сандык - оно звучало максимально логично и хорошо ложилось на слух. Только после этого поискала этимологию слова - и бинго! Оказалось, что слово "сундук" имеет тюркское происхождение, а в казахском оно сохранилось именно в форме "сандык".