Привет, дорогие читатели "Небесных историй"! 
Вот так всегда: садишься за компьютер с целью быстренько набросать отчётик-рассказик, а в итоге увлекаешься и отнимаешь у читателя время простынёй текста. Да и ещё масляно-приторно-ностальгического.
 
В общем, я честно предупредил!
 
| Начало повествования: Дубай-Новосибирск-Барнаул

Несмотря на две подряд ночи без нормального сна, я ощущал себя слишком бодрым, чтобы тратить время на сон. Оля поехала по каким-то своим делам, ну а я решил прогуляться, благо погода звенела и радовала. Основательную прогулку по району я оставил на следующий день, а сейчас мы с отцом поехали ставить «Эксплорер» в гараж на улице Гущина, от которого минут 15 потом идти обратно. А ещё мне хотелось забрать из гаража письма.

Когда я учился в лётном училище (1996-1998) и позже в Академии, бумажные письма всё ещё были основным способом связи с родными. Звонить получалось редко, интернета не было, поэтому общались по старинке. Тогда, правда, это «старинкой» не считалось. В общем, накопился у меня порядочный архив писем от родных и друзей, мои письма родителям тоже сохранились. Много лет я к ним не прикасался, и вот сейчас захотелось окунуться в прошлое.

Поставили машину, отец торжественно вручил мне пакет с воспоминаниями, и мы потопали обратно по знакомому маршруту, минуя школу №106, в которой я пару раз играл в волейбол в юности, мимо стареньких хрущёвок и школы №85 к памятнику Василию Шукшину, который установлен в начале названной в его честь небольшой улицы, на которой я и вырос.

Сфотографировались с Макарычем, потом с птичками – установленными напротив него знаменитыми журавликами. И это не я так громко их охарактеризовал – о том, что они знаменитые, пишет местная пресса.

В уже отдалённом диком прошлом птичек пару раз пытались украсть, и вроде как даже одна из попыток увенчалась успехом, но ненадолго – птиц нашли, но ноги пришлось заменить. А может, и полностью заново изготовили – не помню, а информации найти не удалось. Что ж, такое вот время было. Кто-то провода среза́л, чтобы обогатиться на бутылку, а кто-то – птичек на улице Шукшина.

Вернулся домой, засел за сортировку писем. Некоторые читал, и надо ж такому случиться, что первым в руки попало письмо, где я описывал очень знаковое событие – первый дебош старшекурсников в Бугурусланском лётном училище. О нём я рассказывал в книге «Когда всё только начинается».

Нашёл письма, которые писал рубцовский дедушка Ваня, позвал отца, дал ему почитать. Отец растрогался, получив привет из прошлого. Вот так – много лет письма лежали рядом, и так тепло сегодня читать строки, написанные ушедшими в иной мир любимыми людьми.

К вечеру батарейка всё же села, но благодаря накопленной усталости, мои внутренние часы сумели быстро перестроиться на барнаульское время (разница с Дубаем 3 часа), и на следующий день я проснулся в привычное для себя время – в районе 7 утра.

На этот день план у меня был простой: прогуляться по району, где я вырос, что и сделал с превеликим удовольствием. Забавно, конечно, – в этом панельном районе, возникшем в западной части города в конце 1970-х – середине 1980-х, нет каких-либо достопримечательностей (если не считать Шукшина и журавликов), но их отсутствие никак не влияет на теплоту в моём сердце. Родные места!

Прошёл мимо школы №90, на территории которой выросла вся детвора нашего квартала. Это сейчас она забором огорожена и попасть внутрь довольно проблематично. А раньше вход был свободный: и по стадиону бегали, и в футбол играли – как в хоккейной коробке, появившейся, когда мне исполнилось лет семь, так и используя импровизированные ворота из молодых и тонких ещё лиственниц. Сейчас они вымахали ого-го и травой высокой заросли, ничто не напоминает о славном спортивном прошлом – но я-то помню, какие баталии там устраивались!

Оставил школу слева, прошёл через двор дома на Попова, 72. Улыбнулся, глядя на детский сад №182. В этом месте за забором когда-то стоял ажурный железный шар, а мы, дети, воображали, что это – космический корабль, затерявшийся во Вселенной, а мы – его пилоты. Играли… Пока сторож не прогонял: непорядок, мол! Нельзя большим деткам (нам лет по семь–восемь было) в детском саду играть!

Прогулялся по Аллее Победы, что идёт вдоль улицы Георгия Исакова. Забавно, но в Барнауле нет чёткого мнения, когда именно ей дали такое имя. Некоторые источники пишут про 1980 год (35-летие победы в Великой Отечественной), другие – про 1985-й. Мне кажется, вторая цифра ближе к правде, потому что есть в моей голове смутные воспоминания какого-то торжественного открытия, на котором я присутствовал, и вряд ли в возрасте одного года я мог что-то запомнить. А может, в 1985-м что-то усовершенствовали.

Да там вообще было несколько реконструкций, и даже ChatGPT теряется, не может подсказать. Зато сейчас на Аллее Победы памятные плиты с названием городов-героев, есть фонтан и красивые скамеечки, на которых чинно-благородно восседают бабульки. А в 1990-х на убитых деревянных лавочках сидела пивная гоп-молодёжь (мои ровесники), и не всегда приличного вида. Опасно было по вечерам прогуливаться – могли и закурить попросить. А я ведь не курил никогда.

Вышел на улицу Шукшина, далее углубился в Солнечную Поляну. В конце 80-х было модно враждовать между районами, и нам, жителям улицы Шукшина, было весьма рискованно гулять по Солнечной Поляне. Пацанам из моей дворовой гоп-компании было лет по 8–10, и я хорошо помню, как распространялись страшилки. Пару раз на моей памяти более взрослые идиоты даже пытались устроить вполне официальные разборки с «солнечными»: с цепями, кастетами и милицейскими «бобиками». Но, слава богу, до уровня казанских разборок дело не дошло, всё как-то плавно утихомирилось. В 90-х лишь всплески районной ненависти ощущались, а потом всё окончательно сошло на нет.

На траверзе родного дома ушёл налево. Захотелось пройти дворами мимо детского сада, в котором имел несчастье провести пару лет, пока мама решительно меня оттуда не забрала. Очень хорошо помню садисток-воспитательниц, склеивавших ладошки детишкам, если те плохо себя вели. И мне тоже склеивали. Разумеется, к приходу родителей они приводили детей в порядок – мол, на этот раз прощали, но если подобное повторится – обязательно расскажут родителям об ужасном поведении! Об эффективности запугивания садистками детей говорит тот факт, что до меня дошла вопиющая жестокость такого поведения лишь в несколько более осознанном возрасте.

В итоге вместо детского сада меня с пяти или шести лет чуть ли не на постоянной основе мама-учительница возила в школу №22. Мне сейчас очень трудно представить, каково это – возить малыша в школу на противоположный конец города по часу на автобусе, но тогда это было в порядке вещей. Я сидел на задней парте и подсказывал школьникам правильные ответы. Правда, когда настала пора самому идти в первый класс, родители зачем-то решили надо мной сжалиться и отдали в школу №90 по соседству. Там я смог продержаться меньше трёх недель. Молодая блондинистая училка (мне было 7 лет, а я отчётливо помню её внешность) отчего-то жутко меня невзлюбила, высмеивала перед всем классом, выгоняла. Я сильно простыл, а когда выздоровел – пришёл в школу №22 и стал первым новичком в единственном в том году первом классе.

Никогда не жалел о том, что десять лет в любую погоду приходилось по часу и более добираться на другой конец города. В те годы 22 школа была единственной с углублённым изучением английского, и знание языка мне очень пригодилось в профессии. Да и по другим предметам преподавание было сильным, к тому же школа была небольшой, где-то на 600 учеников, и все друг друга хорошо знали.

А сейчас я обошёл детсад, с которым связаны не лучшие воспоминания… и увидел, что главные ворота выполнены из заострённых наверху штырей. М-да! Это они спасаются от тех, кто лезет снаружи, или пытаются детишек удержать?

Острые штыри на заборах детского учреждения не новость. Напротив моей школы 22 (сейчас в том здании художественная школа) был детдом №4, и у него всё ограждение было таким. Однажды на них повис лось, каким-то образом забежавший в город. Наверное, для таких случаев подобные заборы и ставят, ведь правда?

Дошёл до улицы Юрина, вернулся по ней к Василию Макарычу и журавликам.

Перешёл через ул. Шукшина и пошёл в сторону Докучаево. По пути сфотографировал для своего земляка, давно живущего в Дубае, дом на Юрина, 299 (в нём он вырос). Этот дом строили при мне, я хорошо помню, как стоял у кухонного окна в квартире бабушки в доме напротив (ул. Попова, 62), упираясь подбородком в подоконник, и смотрел, как забивают сваи. Звук забиваемых свай – музыка моего детства, ведь помимо этого дома строили и другие. Ну а мы, пацаны, лазили по стройкам. Интернета ж не было, поэтому детство было интересным.
 
Обошёл дом, где жили дедушка с бабушкой (родители мамы). Заглянул в знакомые окна на пятом этаже… Эх!
 
Далее прошёл через Докучаево (когда-то это был посёлок) – это конечная трамвайных маршрутов. Сейчас здесь всё чинно-благородно и даже красиво, а когда-то место было очень криминальным. В 90-х таких мест было много. Правда, и сейчас увидел то, чего давно здесь не было – дядька играл на аккордеоне, собирая донаты с прохожих.

Потопал вдоль улицы Попова, вновь дошёл до стелы на Аллее Победы, нырнул в арку п-образного дома на углу и, минуя отгородившуюся от мира забором школу №90, вернулся в родной двор.

Что ж, вот здесь я вырос. Детворы было много, друзей тоже хватало. Правда, по мере вырастания, кое-кто уехал, некоторые стали гопниками, а кое-кого уж и нет вовсе. Лет двадцать никого из детских друзей не встречал. Двор выглядит совершенно иначе – даже в пригожий день мало ребятишек гуляет, да и ощущение такое, что молодёжи нет совсем. Всё заросло травой и самопальными погребами – символом сибирских дворов 80-х и 90-х годов.

А может, ребятишки в интернете сидят вместо того, чтобы по гаражам бегать.

Вот так я провёл первые два дня на Родине – в прогулках и ностальгических воспоминаниях. Да и третий день так провёл… и четвёртый. 12 августа, в среду, мы хотели отправиться в Троицкое к детям, но тёща попросила повременить. В посёлке планировали отключение воды следующим утром и до вечера, поэтому нас ждали только в обед 13-го, не ранее. Что ж, у меня появился шанс ещё немного поиграть в детство, чем я и воспользовался, прокатившись до родителей на трамвае, забытом уже средстве передвижения. И не на каком-то там современном модном, а на трамвайчике из моего детства, чешской «Татре T3SU».
 
А-а-а! Это просто кайф какой-то!

Специально вышел за одну остановку до Докучаево (раньше это была поликлиника №8, а теперь почему-то №7), чтобы прогуляться пешком до дома. Перешёл через дорогу, прошёл мимо огромного углового дома. Когда мне было лет 10, на первом этаже было что-то вроде музыкального кружка. Я ходил сюда учиться игре на гитаре у молоденького учителя с хвостиком на голове а-ля Александр Малинин. Больших успехов не добился, учитель Игорь Борисович вообще считал меня лишённым слуха. По большому счёту он научил меня распознавать основные ноты (с годами я и это благополучно забыл) и гитару держать правильно.

Потом был другой учитель — именитый Владимир Полянцев, давший мне чуть больше, но вскоре я уже сам потерял интерес к урокам. Зато приобрёл желание научиться самостоятельно, и вот уже на протяжении тридцати с лишним лет учусь потихоньку. Заодно и пианино освоил, которое было куплено моему старшему брату, глянувшемуся Владимиру Георгиевичу куда больше меня, за что Вадим (брат) был отправлен в музыкальную школу. Пару лет, по-моему, он в неё походил, затем остыл, а я, наоборот, зажёгся – не музыкалкой, конечно, а самостоятельным освоением.