Он очнулся
посреди пустой дороги, не понимая, что происходит. Машин нет, людей тоже. Он посмотрел
по сторонам. Потом — вверх. Тучи неслись очень низко, почти касаясь крыш высоток.
На предпоследнем этаже, в отражении окна, Он увидел большое солнце. Казалось,
оно спряталось от ненастья в одной из квартир и теперь, прижавшись к стеклу,
тревожно смотрело в небо. Вдруг солнце резко задернуло шторы. Но тучи заметили
его и, окружив дом, начали опускаться всё ниже и ниже. Затем, прорвав серую
гладь окон, они исчезли внутри. Солнце пропало.

Поднялся ветер — напористый, пронзительный. С
каждой секундой он усиливался, пока очередной порыв не сбил Его с ног.

— Молись! — донеслось со всех сторон. Он
растерянно осмотрелся. — Молись! — прогремел величавый голос.

Рывок ветра опрокинул Его на землю.

С дерева спрыгнула большая чёрная кошка и не
спеша направилась к арке дома. Он поспешил за ней и, войдя в арку, оказался
перед дверями церкви. Они медленно открылись, и Он вошёл внутрь.

Внутри было темно. Иконы и лики святых грозно
смотрели со стен, угнетая Его своим величием. В канделябрах сами собой
загорелись свечи. Воздух наполнился запахом воска и ладана. Из глубины
донеслось церковное пение, но звуки быстро растворились под куполом, где был
изображён Бог в белых одеждах, летящий по треснувшему небу.

Кошка запрыгнула на алтарь, вытянула лапы,
грациозно выгнула спину и равнодушно произнесла:

— Молись.

Он застыл посреди зала. В памяти вспыхнули
последние мгновения Его жизни: машина, дорога, та самая чёрная кошка на капоте,
резкое торможение, занос... тьма.

— Нет! — простонал Он, зажав голову руками,
будто та могла расколоться. — Нет… Я их не заметил…

Грянул гром. Со стен посыпалась штукатурка,
осыпая лики святых. Ещё один раскат — и всё начало рушиться.

Кто-то резко отшвырнул Его назад. Перед лицом
промчалась машина.

— Дима! Куда ты прёшь-то?! Ей-богу, несносный
ребенок, — Он поднял голову. На фоне серых туч с высоты на Него
смотрела женщина с суровым лицом. Она крепко держала Его детскую руку. — Понакупают танков, дорогу перейти невозможно!
— Проворчала она, глядя по сторонам.

— Пошли! — женщина крепче сжала Его ладонь и
быстро зашагала вперёд.

Он спотыкался. Маленькие ножки и слишком
большие сандалии не давали Ему поспевать за ней.

— Из-за тебя я на работу опоздаю, — буркнула
женщина, в очередной раз дёрнув Его за руку. — Быстрей!

Он слушался. Бежал, перепрыгивая лужи. Мимо проносились
машины и люди. Всё двигалось, будто весь мир куда-то спешил: мелькали деревья,
дома, асфальт под ногами. А взрослые бежали быстрее всех, толкались, кричали, шлёпали по лужам.

— А если ты опоздаешь, тебя будут ругать? —
услышал Он свой детский голос.

— Будут, — ответила женщина, замедлившись перед зеброй. — Ещё и премии лишат.

— Но ты же взрослая…

— И что? Эта «взрослая» должна кормить тебя,
одевать, воспитывать, — пробормотала она автоматически, глядя на дорогу с
мчащимися машинами.

Она сделала один шаг по зебре, потом другой —
и вдруг замерла. Всё вокруг застыло: шум, движение, воздух. Мгновение тянулось,
оно было вязкое и бесконечное. Женщина рывком отскочила в сторону, едва не
упав. Краем глаза Он увидел сбоку от себя чёрную кошку, прыгнувшую с дерева на
капот огромной машины, которая мчалась в Его сторону.

Он знал, что будет дальше. Это уже случалось.
Визг тормозов, грохот, треск. Женщина что-то выкрикнула вслед машине.

— Идём, — после короткой паузы она снова
потянула Его за руку, достав телефон. — Алло? Скорая? Тут авария на…

— Я спасла мальчика, — чёрная кошка
запрыгнула к Нему на мокрую лавку. — Так нужно было. Смотри, сколько людей копошатся
возле твоей машины. Ещё и дерево сломал.

Он молчал. Потом подошёл к своему телу,
которое врачи пытались реанимировать.

— Уходишь? — спросила кошка.

— Возвращаюсь.

— Возвращайся, — промурлыкала она. — Я здесь.

— Дышит! Быстро носилки! — скомандовал врач.

Он открыл глаза. Сквозь мутную пелену
виднелись силуэты в форме, которые то появлялись, то исчезали.

— Вы меня слышите? — над ним наклонилась
голова.

— Мальчик… что с ним… он жив?.. — Он
закашлялся.

— Бредит… — ответил врач. — Слава Богу, Вы
один пострадавший. Не засыпайте! Слушайте мой голос, только не засыпайте!

Чёрная кошка шла рядом с Ним по сырой
мостовой. Тучи рассеивались. Солнце, потерявшее надежду спрятаться, вырвалось
из окна и поднялось в небо. Ветер искупался в кленовых листьях и, уже тихий и
ласковый, последовал за ними.

P.S.

А тем
временем Димка в садике рассказывал своему лучшему другу Вовке, что сегодня
видел, как танк попал в аварию, и что его мама позвонила в скорую помощь.

— Глупый.
Танки в аварию не попадают. Они железные, — Вовка засунул палец в нос и с
энтузиазмом стал выковыривать его содержимое.

— Сам ты
глупый. Это машина такая большая.

— Жип, что
ли?

— Не знаю,
может и Жип. Мама сказала, что эти казлы понакупляют танков и проходу не дают.

— А что ж,
твоя мама не помогла дяде, который был в танке? — Вовка перестал ковыряться в
носу и вытер палец о спинку стула. — Она же доктор.

— Не знаю,
наверное, танкистов не любит. Знаешь, как она меня дернула от дороги, чуть под
этот танк не попал! До сих пор рука болит. — Димка дотронулся до руки и скривил
лицо, как будто ему больно. — Пойдем машинки катать.

— Пойдем. Ах
да, мама у тебя не доктор, а санитарка. Мне так моя мама говорила.

— Но она
обязательно станет доктором, и у нас тоже будет танк! Вот такой!

— Тогда ты
тоже будешь казлом! — Вовка остановился возле машинок и засмеялся. — Какую
будешь брать? Жип?

— Не,
самосвал.