Глава 10. Сломанные крылья

Небо над Линхуа. Шаттл «Стрела».

Они летели на запад, оставляя за спиной лабораторию, Совет, охрану — весь мир, который хотел их уничтожить. Внизу проплывали горные пики, покрытые вечным снегом, и узкие долины, где прятались монастыри. Где-то там, через час полёта, должно было появиться убежище Хэ Цзюня — тайный бункер, купленный его отцом во времена ядерной угрозы, переоборудованный в дом мечты.

— Через сорок минут будем на месте, — сказал Линь Шэн, его пальцы лежали на сенсорной панели управления, глаза были устремлены вперёд. Солнечный свет падал на его лицо, делая кожу почти прозрачной. — Я посажу шаттл в автоматическом режиме. Системы стабильны.

— Ты в порядке? — спросил Хэ Цзюнь, наклоняясь вперёд. Он сидел в кресле второго пилота, а Мо Жуо — в пассажирском отсеке, пытаясь отдышаться после бега.

— В полном. — Линь Шэн улыбнулся краем губ. — Впервые я так далеко от Института. Там, внизу, настоящий мир. Он… другой. Не пахнет стерильностью. Пахнет сосной. И снегом. И немного дымом.

— Это зима, — пояснил Хэ Цзюнь. — В горах всегда зима.

— Мне нравится зима. Она холодная, как я.

— Ты не холодный, — возразил Хэ Цзюнь. — Ты теплее, чем был.

Они ещё немного поговорили, но напряжение не спадало. Линь Шэн то и дело поглядывал на радар — пока чисто. Никаких преследователей. Совет не успел поднять тревогу, а может, просто не знал, в каком направлении они улетели.

В кабине шаттла было тихо. Только гул двигателей и изредка — вздохи Мо Жуо.

Но тишина не продлилась долго.

---

Институт Чистых Формов. Уровень «Совет». Десять минут после побега.

Цзинь Хуа стоял в пустом зале заседаний и смотрел на экран, где транслировалась картинка с камеры наблюдения: разбитая дверь в апартаментах Хэ Цзюня, тела консультантов в коридоре, воронка в бетоне.

— Как это могло произойти? — спросил он тихо, но в его голосе клокотала ярость. — Шестеро лучших бойцов. Шестеро! Против одного мальчишки из пробирки!

— Семь, — поправил его техник, сидевший за пультом. — Ещё двое в зоне шлюза. Они живы, но в коме. Мы не можем их разбудить.

— Что с шаттлами?

— Один улетел. «Стрела», бортовой номер 7. Принадлежит лично Хэ Цзюню.

— Проследить!

— Не можем. Он отключил все системы слежения. Мы не знаем, куда он направляется.

Цзинь Хуа разбил кулаком экран. Стекло треснуло, но не разбилось — голограмма лишь померцала, потом восстановилась.

— Свяжитесь с остальными членами Совета. Немедленно. Экстренное заседание. И пришлите сюда отряд захвата с боевыми дронами. Мы догоним их, даже если придётся перерыть все горы Линхуа.

Техник кивнул и принялся вызывать акционеров.

Через пять минут на голографических креслах снова зажглись фигуры. Хо — багровый от гнева, Шуй — бледная, но спокойная, Ту — по-прежнему в маске. Старик Цзинь не явился — вместо него сидел его внук.

— Господа, — начал Цзинь Хуа, — экспериментальный образец проявил агрессию. Он убил и искалечил наших людей. Он похитил Хэ Цзюня и профессора Мо Жуо. Он угнал шаттл. Это война.

— Не похитил, а улетел с ними по доброй воле, — поправила Шуй. — Наши камеры показывают, что Хэ Цзюнь и Мо Жуо шли с ним без принуждения.

— Какая разница? — взорвался Хо. — Образец опасен! Он показал сверхспособности, о которых мы не знали! Гравитационный контроль! Это уже не игрушка — это оружие массового поражения!

— Нам нужно вернуть его, — сказал Ту спокойно. — Любой ценой. Но не для уничтожения — для изучения. Если такие способности можно воспроизвести, Линхуа станет сверхдержавой.

— Вы все сошли с ума! — Цзинь Хуа ударил по столу. — Мы теряем время! Через час они будут вне зоны досягаемости. Я отправляю дроны-перехватчики. Кто за?

Хо поднял руку. Ту — после секундной заминки — тоже. Шуй опустила глаза и не подняла.

— Четыре против одного, — усмехнулся Цзинь Хуа. — Дроны активированы. Погоня начинается.

---

Небо над горами Линхуа. Тридцать минут полёта.

Они приближались к цели, когда на радаре появилась первая точка.

— Линь Шэн! — крикнул Хэ Цзюнь. — Слева! Три сигнала!

— Вижу. — Линь Шэн сжал панель управления. — Дроны-перехватчики. Модель «Тень». Вооружены ракетами класса «воздух-воздух».

— Мы можем уйти?

— Попробуем.

Линь Шэн включил форсаж. Шаттл рванул вверх, перегрузка снова вжала их в кресла. Мо Жуо застонал, но держался.

Первый дрон выпустил ракету. Линь Шэн увёл шаттл в сторону — ракета пронеслась в метре от крыла, взорвалась в горах, подняв облако снега.

— Он управляет дронами дистанционно, — сказал Мо Жуо, глядя на свой планшет. — Я попробую взломать частоту.

— У вас три минуты, — ответил Линь Шэн, уклоняясь от второй ракеты. — Я не могу вечно уворачиваться.

Мо Жуо застучал по клавишам. Его пальцы, унизанные серебряными кольцами-датчиками, летали над сенсорной панелью. Профессор был бледен, но сосредоточен.

— Есть! — крикнул он через минуту. — Я отключил систему наведения у двух дронов. Третий ещё активен.

— Хорошо. — Линь Шэн развернул шаттл, идя на сближение с оставшимся дроном. — Держитесь.

Он нажал кнопку пуска лазерной пушки — шаттл Хэ Цзюня был вооружён, на всякий случай. Луч ударил в корпус дрона, и тот взорвался, разлетевшись тысячей осколков.

— Готово.

— Но у нас проблема, — сказал Мо Жуо, всматриваясь в планшет. — Топливная система. Один из осколков пробил бак. Утечка. Через десять минут двигатели встанут.

— Десять минут? — Хэ Цзюнь побледнел. — До убежища лететь ещё двадцать!

— Я знаю, — ответил Линь Шэн. Его голос был спокоен, но в глазах появилась странная пустота. — Я попробую посадить шаттл в горах. Найду ровную площадку.

— Ты сможешь? — спросил Мо Жуо.

— Должен.

Он уводил шаттл вниз, к ущелью, где между скалами виднелось пятно относительной ровной земли — замёрзшее озеро. Двигатели чихали, сбоили, но держались.

— Пять минут, — отсчитывал Хэ Цзюнь.

— Вижу озеро, — Линь Шэн выравнивал шаттл, выпуская посадочные опоры. — Но лёд может не выдержать.

— Лучше лёд, чем скалы, — сказал Мо Жуо, зажмуриваясь.

Линь Шэн посадил шаттл на лёд. Удар был жёстким — лёд треснул, но выдержал. Двигатели заглохли окончательно. Тишина.

— Мы живы, — выдохнул Хэ Цзюнь.

— Живы, — эхом отозвался Линь Шэн.

Он отстегнул ремни, встал — и пошатнулся.

— Линь Шэн?

— Ничего… — Но его лицо стало бледнее обычного, на лбу выступила испарина. — Голова… кружится.

Он схватился за кресло, но ноги подкосились, и он рухнул на пол, потеряв сознание.

— Линь Шэн! — Хэ Цзюнь бросился к нему, подхватил на руки. — Профессор! Что с ним?!

Мо Жуо, шатаясь, подошёл, приложил пальцы к шее Линь Шэня. Пульс был слабым, прерывистым, под кожей нанороботы метались, как испуганные пчёлы.

— Отдаление, — прошептал профессор. — Он слишком далеко от Института. Там, в лаборатории, было поле, которое питало его нанороботов. Здесь — нет. Они разряжаются. Если мы не восполним энергию…

— Что нужно? Говорите!

— Нужен источник мощного электромагнитного излучения. Или… — Мо Жуо поднял глаза на Хэ Цзюня. — Или кровь. Человеческая кровь, насыщенная адреналином. Нанороботы могут переработать её в энергию. Но это рискованно.

— Берите мою. — Хэ Цзюнь закатал рукав. — Сколько?

— Много. Опасно для вас.

— Плевать! Делайте!

---

Берег замёрзшего озера. Час спустя.

Мо Жуо установил импровизированную систему переливания — в шаттле нашлась медицинская аптечка с набором для экстренных процедур. Он взял у Хэ Цзюня почти пол-литра крови, ввёл её в вену на руке Линь Шэня. Нанороботы отреагировали мгновенно — начали поглощать эритроциты, превращая их в электричество. Кожа Линь Шэня порозовела, пульс выровнялся.

— Он придёт в себя через несколько минут, — сказал Мо Жуо, устало опускаясь на лёд.

Хэ Цзюнь сидел рядом с Линь Шэнем, сжимая его холодную руку. На его лице застыло выражение, которое профессор никогда не видел — страх не за себя, а за другого.

— Вы рисковали, — тихо сказал Мо Жуо. — Если бы я взял ещё больше, вы бы сами потеряли сознание.

— Он важнее, — ответил Хэ Цзюнь, не отрывая глаз от лица Линь Шэня.

Линь Шэн открыл глаза. Сначала мутные, потом — чёткие, чёрные, полные жизни.

— Цзюнь? — прошептал он.

— Я здесь.

— Мне снилось, что я падаю. В чёрную дыру. А потом ты поймал меня за руку.

— Я всегда буду ловить, — Хэ Цзюнь наклонился, поцеловал его в лоб. — Ты как себя чувствуешь?

— Слабость. Но нанороботы восстанавливаются. — Линь Шэн попытался сесть, но Хэ Цзюнь удержал его. — Где мы?

— Замёрзшее озеро. Шаттл сломан. До убежища — километров десять пешком.

— Я смогу идти.

— Не один. — Хэ Цзюнь помог ему встать. Мо Жуо уже собирал вещи — несколько уцелевших сумок, еду, аптечку.

Они двинулись вдоль берега, к ущелью, которое вело в горы. Сзади остался дымящийся шаттл, впереди — неизвестность.

— Там, в убежище, — сказал Хэ Цзюнь, поддерживая Линь Шэня под руку, — есть всё. Еда, вода, лекарства. И картины эпохи Мин. И голографические драконы. И кровать, на которой я спал в детстве.

— Ты жил там? — удивился Линь Шэн.

— Отец прятал меня в детстве от конкурентов. Я ненавидел это место. А теперь оно станет нашим домом.

— Нашим? — Линь Шэн поднял голову, в его глазах блеснул свет.

— Нашим, — подтвердил Хэ Цзюнь. — Ты, я и профессор, если захочет.

Мо Жуо, шедший сзади, услышал это и тихонько улыбнулся:

— Я слишком стар для побегов. Но для вас — ещё побегаю.

Они шли по снегу, оставляя цепочку следов. Ветер срывал с гор снежные вихри, но солнце светило ярко, и на душе у Хэ Цзюня впервые за долгое время было тепло.

— Цзюнь, — сказал Линь Шэн, когда они вошли в ущелье. — А что будет, когда Совет найдёт нас?

— Не найдёт, — ответил Хэ Цзюнь, но в его голосе не было уверенности.

— Найдёт, — возразил Линь Шэн. — Они не остановятся. Но я буду готов. Я научусь контролировать свои способности. Я не дам им забрать тебя.

— Ты уже научился, — сказал Хэ Цзюнь, вспоминая разбитую дверь и тела в коридоре. — Ты сильнее их всех.

— Сила — не в способности убивать, — тихо произнёс Линь Шэн. — Сила — в способности защищать. И ещё — в способности прощать. Я не прощу Совету того, что они сделали с нами. Но я не стану мстить. Я буду жить. С тобой.

Они замолчали, и только ветер свистел в ущелье, да скрипел снег под ногами.

Вдалеке, над горами, показалось здание — чёрное, угловатое, встроенное в скалу. Бункер Хэ Цзюня. Их новый дом.

— Мы почти пришли, — сказал Хэ Цзюнь.

— Почти, — повторил Линь Шэн, и в его голосе зазвучала надежда.

---

Бункер «Сосновая тень». Въезд.

Дверь открылась по отпечатку ладони Хэ Цзюня. Внутри было темно, но автоматика включилась, зажглись тёплые лампы, и они увидели просторный холл, стены которого украшали старинные свитки с изображением пионов, гор и драконов. В углу стояла статуя Будды из сандалового дерева, а под потолком парили голографические драконы — золотые, с изумрудными глазами, бесшумно кружащие в медленном танце.

— Красиво, — выдохнул Линь Шэн, забыв об усталости.

— Дома ещё красивее, — ответил Хэ Цзюнь, ведя его внутрь. — Пойдём, я покажу тебе нашу спальню.

Мо Жуо остался в холле, опустившись в кресло и закрывая глаза.

— Молодёжь, — пробормотал он. — Вечно им куда-то бежать… — И уснул, не дослушав.

А Линь Шэн и Хэ Цзюнь шли по коридору, освещённому мягким светом, и впервые за много дней чувствовали себя в безопасности.

Но где-то далеко, над горами, уже кружили другие дроны — новые, более совершенные, с инфракрасными сенсорами и приказом: «Найти. Обезвредить. Доставить».

Охота только начиналась.

Глава 11. Дом под горой

Бункер «Сосновая тень». Три дня спустя.

Просыпаться в доме, где нет камер наблюдения, где не слышен гул вентиляции Института, а пахнет деревом и ладаном, оказалось странным. Линь Шэн открыл глаза и несколько секунд просто смотрел на потолок — тёмные балки, между которыми мерцали встроенные светодиоды, имитирующие звёзды. Настоящие звёзды, а не голографические. Хэ Цзюнь сказал, что их можно менять: хочешь — северное сияние, хочешь — млечный путь, хочешь — рассвет.

— Ты снова не спишь, — раздался сонный голос справа. Хэ Цзюнь лежал на подушке, растрёпанный, с тенью щетины на лице, и смотрел на Линь Шэня с той смесью усталости и нежности, которая появлялась только по утрам. — Который час?

— Семь утра. Ты проспал девять часов. Впервые за две недели.

— Заслужил, — Хэ Цзюнь потянулся, хрустнув позвоночником. — Вчера мы с профессором настраивали защиту периметра. Он, оказывается, в молодости проектировал системы безопасности для военных. Кто бы мог подумать, что старый зануда умеет ставить ловушки на дронов.

— Ты тоже молодец, — Линь Шэн провёл пальцем по его щеке, по тёмным кругам под глазами. — Но тебе нужно отдыхать. Я не хочу, чтобы ты болел.

— Не буду, — пообещал Хэ Цзюнь, ловя его руку и целуя подушечки пальцев. — Ты слишком заботливый для существа, которое может раздавить танк взглядом.

— Танк не нужно жалеть. А тебя нужно.

Они поцеловались — медленно, со вкусом утренней прохлады и друг друга. Линь Шэн запустил пальцы в волосы Хэ Цзюня, Хэ Цзюнь притянул его за талию, и на несколько минут мир сузился до размеров поцелуя.

Но в дверь постучали. Коротко, вежливо, с явным намерением повторить, если не откроют.

— Господа, — голос Мо Жуо звучал сухо, но в нём слышалась усмешка, — завтрак готов. И если вы не спуститесь через десять минут, я съем вашу порцию рисовой каши с креветками. Креветки, между прочим, настоящие, я нашёл их в морозильной камере. Такая роскошь в бункере — преступление.

— Идём! — крикнул Хэ Цзюнь, отстраняясь от Линь Шэня с сожалением. — Профессор становится деспотом.

— Он заботится о нас, — Линь Шэн сел, потянулся за халатом. — Мне кажется, он получает удовольствие от роли домохозяйки.

— Ещё бы. Пятнадцать лет он работал на Совет, скрывал свои настоящие исследования, боялся, что его уволят или убьют. А теперь он свободен. И может готовить креветки в бункере беглеца.

— Свобода пахнет кашей, — философски заметил Линь Шэн, накидывая халат.

Они спустились в столовую — небольшую комнату с деревянным столом на четверых, стульями из тёмного дуба и голографическим окном, за которым сейчас транслировался сосновый лес с утренним туманом. Мо Жуо, в свитере с высоким горлом и домашних тапках, раскладывал тарелки.

— Садитесь, — скомандовал он. — Линь Шэн, тебе нужно больше белка. Твои нанороботы восстанавливаются медленнее, чем хотелось бы. Я добавил в кашу тофу.

— Ты заботишься о моих нанороботах?

— Я забочусь о том, чтобы ты не отключился в самый неподходящий момент. Например, когда прилетят дроны.

Мо Жуо говорил о дронах буднично, как о погоде, но все знали, что это вопрос времени. Совет не простит побега. Ищут. Найдут.

— Есть новости? — спросил Хэ Цзюнь, садясь за стол.

— С утра сканировал частоты, — профессор пододвинул ему чашку зелёного чая. — Институт в панике. Цзинь Хуа взял на себя руководство операцией. Старик Цзинь, говорят, в ярости, но не вмешивается — проверяет внука. Хо требует немедленной бомбардировки всех горных районов в радиусе пятисот километров. Шуй молчит. Ту предлагает подождать.

— Чего ждать?

— Пока вы выйдете на связь сами. Или пока кто-то из вас не ошибётся.

— Мы не ошибёмся, — сказал Линь Шэн, помешивая кашу. — Я глушу все сигналы в радиусе километра. Даже спутники не могут нас засечь.

— Пока не могут, — согласился Мо Жуо. — Но технологии Совета развиваются. Они могут запустить новые дроны с независимыми системами наведения, которые не зависят от внешних сигналов. Такие уже есть в разработке.

— Сколько у нас времени? — спросил Хэ Цзюнь.

— Неделя. Может быть, две. — Профессор вздохнул. — Нам нужно готовиться к обороне.

---

Столовая. Два часа спустя.

Завтрак давно закончился, каша была съедена, чай выпит. Линь Шэн сидел на подоконнике голографического окна, глядя, как виртуальный туман рассеивается над виртуальными соснами. Хэ Цзюнь работал за столом — через защищённый канал он связывался с оставшимися верными ему людьми в корпорациях, переводил активы, готовил пути отхода.

Мо Жуо возился с планшетом, перепрограммируя ловушки.

— Профессор, — позвал Линь Шэн, не оборачиваясь. — Вы жалеете, что ушли с нами?

Мо Жуо поднял голову, поправил очки.

— Жалею? — Он задумался. — Нет. Я жалею, что не ушёл раньше. Пятнадцать лет я создавал чудеса для старых пердунов, которые использовали их как игрушки. Я сделал говорящую рыбу для аквариума Цзиня. Я синтезировал мясо, которое тает во рту, для Хо. Я конструировал летающие тарелки для Шуй. А хотел… — Он замолчал.

— Что вы хотели? — Линь Шэн повернулся.

— Хотел создать нечто, что изменит мир не как оружие, а как… надежда. — Мо Жуо посмотрел на Линь Шэня, и в его глазах блеснули слёзы — первые за много лет. — И я создал тебя. Ты — не идеальный любовник. Ты — нечто большее. Я понял это, когда ты впервые улыбнулся бабочкам.

— Профессор…

— Не надо меня благодарить. Я не заслужил. — Мо Жуо утёр слёзы. — Я просто старый дурак, который наконец-то сделал что-то правильно.

Хэ Цзюнь оторвался от экрана, посмотрел на них.

— Вы оба такие сентиментальные, — сказал он, но без злобы. — Профессор, лучше скажите, что там с энергоснабжением? Надолго нас хватит?

— На три месяца автономно. Если экономно.

— Тогда экономим.

— А если я захочу принять горячую ванну? — Линь Шэн спросил это с таким невинным видом, что Хэ Цзюнь рассмеялся.

— Для тебя — горячая ванна каждый день. Даже если придётся жечь картины эпохи Мин.

— Картины жечь не надо, — вмешался Мо Жуо. — Под ними спрятаны солнечные панели. Очень эффективные.

— Вы серьезно? — Хэ Цзюнь подошёл к висящему на стене свитку с пионами, приподнял его. За ним действительно обнаружилась панель из чёрного стекла.

— Отец твой был параноиком, но умным параноиком, — сказал Мо Жуо. — Он предвидел всё. Даже то, что сын будет прятать в бункере нелегальный эксперимент.

— Не эксперимент, — поправил Хэ Цзюнь. — Человека.

— Молодого человека, который умеет управлять гравитацией и читать мысли, — усмехнулся профессор. — Но да, человека.

Линь Шэн спрыгнул с подоконника, подошёл к Хэ Цзюню, обнял его со спины, положив подбородок на плечо.

— Мне нравится этот дом, — сказал он. — Тихо. Спокойно. Нет камер. Есть картины и драконы.

— Драконы тебе нравятся? — спросил Хэ Цзюнь, кивая на потолок, где голографические ящеры продолжали свой медленный танец.

— Они красивые. И у них добрые глаза.

— У драконов не может быть добрых глаз, — заметил Мо Жуо.

— У этих могут, — твёрдо ответил Линь Шэн. — Потому что их создал Цзюнь.

— Я их не создавал, это программа.

— Ты включил их. Значит, создал для меня этот танец.

Хэ Цзюнь не нашёлся, что ответить. Он просто развернулся в кольце рук Линь Шэня и поцеловал его — при профессоре, при драконах, при всех. Мо Жуо вежливо отвернулся к планшету, но уголки его губ дрогнули в улыбке.

---

Институт Чистых Форм. Уровень «Совет». Тот же день.

Цзинь Хуа стоял перед голографической картой горных районов Линхуа. Красные точки обозначали зоны, где спутники зафиксировали аномальные электромагнитные всплески — возможные следы работы шаттла или систем глушения Линь Шэня.

— Их здесь нет, — сказал техник, указывая на западный сектор. — Мы облетели все ущелья на дронах. Никаких следов.

— Они прячутся. Используют старые бункеры времён холодной войны. — Цзинь Хуа увеличил карту. — У Хэ Цзюня есть недвижимость в горах?

— Несколько объектов. Но все они зарегистрированы на подставных лиц.

— Проверьте каждый. Даже если придётся выкурить их оттуда.

— Господин Цзинь, это займёт время…

— Время — единственное, чего у нас нет. — Он повернулся к членам Совета, которые наблюдали за ним из своих кресел. — Хо, ваш человек в армии может предоставить вертолёты?

— Может, — кивнул Хо. — Но это будет стоить…

— Стоимость не важна. Линь Шэн должен быть уничтожен.

— Или захвачен, — поправил Ту. — Не забывайте, мы хотим изучить его способности.

— Изучайте, когда я выбью из него душу, — отрезал Цзинь Хуа.

Шуй молчала. Она смотрела на карту и думала о том, что когда-то, пятьдесят лет назад, она тоже убегала от мира, который хотел её убить. И её прятали. И она выжила.

— Я помогу, — неожиданно сказала она. — Финансирование. И мои частные детективы. Но при одном условии.

— Каком? — подозрительно спросил Цзинь Хуа.

— Линь Шэня не убивать. Взять живым. Я хочу поговорить с ним.

— Зачем?

— Женское любопытство, — усмехнулась Шуй. — Хочу понять, как можно влюбить в себя такого мужчину, как Хэ Цзюнь.

Цзинь Хуа скривился, но кивнул. Главное — найти. А там видно будет.

---

Бункер «Сосновая тень». Вечер.

Линь Шэн сидел в библиотеке — маленькой комнате, стены которой были уставлены книгами в кожаных переплётах. Здесь пахло старыми страницами и деревом. Хэ Цзюнь нашёл его сидящим на полу с раскрытым томом стихов эпохи Тан.

— Ты читаешь? — удивился он.

— Учусь, — Линь Шэн поднял голову. — Здесь есть стихи о любви. Я никогда не понимал, зачем писать о том, что можно почувствовать. Теперь понимаю. Слова нужны, когда чувства слишком сильны, чтобы их выносить в одиночку.

Хэ Цзюнь сел рядом, забрал книгу, прочитал вслух:

«Ты хочешь знать, что такое любовь?
Это когда бамбук шепчет ветру:
“Сломай меня, но не уходи”.
И ветер остаётся.

— Красиво, — сказал Линь Шэн. — Я хочу быть твоим бамбуком. А ты — моим ветром.

— Я уже, — ответил Хэ Цзюнь, откладывая книгу. — Только я не сломаю тебя.

— А если придётся?

— Не придётся. Я скорее сломаю мир, чем позволю тебе сломаться.

Линь Шэн прижался к нему, и они сидели так долго, пока голографические драконы не начали медленно гаснуть, уступая место ночному небу с настоящими звёздами — теми, что светили сквозь специальные люки в потолке.

— Ты боишься? — спросил Линь Шэн шёпотом.

— Чего?

— Что нас найдут.

— Боюсь, — признался Хэ Цзюнь. — Не за себя. За тебя.

— А я не боюсь. — Линь Шэн поднял голову, и в его чёрных глазах отражалось звёздное небо. — Потому что ты рядом. А пока ты рядом, я могу всё. Даже победить Совет.

— Ты слишком самоуверен.

— Меня так создали, — усмехнулся Линь Шэн.

Они поцеловались — медленно, глубоко, как будто пробуя друг друга на вкус в новом месте, в новом доме, в новой жизни.

А в соседней комнате Мо Жуо пил чай, смотрел на экран планшета, где мигали красные точки — дроны, кружившие над горами, — и думал: «Ещё немного. Ещё несколько дней покоя. Потом придётся сражаться».

Он поставил чашку и написал код новой ловушки.

Тихо. Уютно. Почти как дома.

--