Звонит мне, значит, Максимыч и говорит:

— Заработать хочешь?

Кто ж не хочет, отвечаю.

— Ну, дуй тогда на овощебазу, — говорит. — Будешь товар сортировать.

Вот я и дунул. Приехал — Максимыч встречает у ворот, цигарку мусолит. Повел меня на базу, рассказал все честь по чести, как у них тут работа организована.

— Тебе, — говорит, — много делать не придется. Вон видишь ящики?

Я посмотрел: и правда, ящики. Здоровые такие, литров на сорок каждый. Рядом табуретка — это, значит, для удобства. Сажусь я на табуретку, заглядываю в ящики.

— Это что такое? — говорю.

— Продукт исключительный, — причмокивает Максимыч. — Огурцы и помидоры. Будешь сортировать.

Максимыч запустил руку в каждый, вытащил из одного длинный зеленый овощ, а из другого — красный кругленький.

— Вот гляди: образцы, — крякнул он, присаживаясь на корточки, и поднял кругленький: — Это помидор. Помидоры должны быть все как шарики. И красные. Никаких других цветов, никаких уродливых форм.

Я пристально вгляделся, запоминая идеальный помидор. Но Максимыч уже торопился дальше:

— Огурцы, — он поднял длинный, — должны быть только вытянутые, чем больше, тем лучше. И зеленые. Остальное — брак, на выброс. Это ясно?

— Да ясно… — Я почесал затылок. — Не ясно только, почему.

Максимыч нахмурился:

— Не положено потому что. Чтобы эти, как их… ценности не нарушать. Такие вот ценности у людей сейчас: огурцы длинные и зеленые, помидоры круглые и красные. Другие — не надо тут. Иначе полетишь отсюда быстрее ветра. Теперь ясно?

— Теперь ясно.

— Ну все, работай.

И вот я стал работать. И почти сразу понял, что это очень сложная задача. Порой даже непосильная. Ну вот, допустим, огурец. Вот он совсем маленький и как будто раздутый, так что похож на круглый, но все же не шарик. Такой огурец — ценность или как? Непонятно. Или помидор — с помидорами вообще катастрофа! Оранжевые, бурые, даже зеленые — и почти все вытянутые то в длину, то в ширину. Некоторые помидоры — почти как огурцы, клянусь. Только на вкус помидоры помидорами, я уговорил парочку. Все равно ж выбрасывать — а так эксперимент.

И вторая проблема. Про внешний вид Максимыч, конечно, наглядно объяснил. Нагляднее некуда. А что насчет внутренних, так сказать, качеств? Вот, допустим, явно лежалый, уже мягкий с бочка огурец. Вытянутый, зеленый, как нужно, — но гнилой. Что с ним делать? Или заплесневевший помидор: любо-дорого поглядеть, какой кругленький да красный, только с белым пушком на жопке.

Максимыч позвонил часа через два, когда я окончательно запутался и просто сидел над ящиками, глядя в пустоту.

— Ну что там у тебя? — спросил он почти ласково. — Идет работа?

— Идет, — соврал я. — Ценных огурцов больше, чем помидоров.

— Это потому, что за огурцами строже следят, — довольно отозвался Максимыч.

— А вот у меня вопрос, — начал я и спросил про гниль и плесень.

Максимыч рассмеялся добродушно:

— Это ничего, бывает, — ответил он. — Это ты старой мерой меряешь. Такое уже не важно. Ты сортируй, как я тебя научил.

От слов Максимыча я воодушевился, и закипела моя работа.

К вечеру справился, добрался до самых донышек. И вот на дне одного из ящиков вижу странный помидор: оранжевый, размером с кулак, вытянутый сердечком и с листиками. Ни у каких помидоров листиков не было, даже у бурых, а у этого были. Ну, я уже привык все надкусывать — надкусил и этот. И вот чувствую, как рот весь внутри скукоживается и сморщивается, словно его обметало какой-то дрянью. Язык онемел, губы точно связало.

— Ну что, — говорит по телефону веселый Максимыч. — Закончил?

— А… э-э-э… — бормочу я, еле ворочая наждачным сухим языком. — Тфут на дфе… Помфидор стфанный…

— А-а-а, — протянул враз погрустневший Максимыч. — Это хурма. Чё, хапнул?

— Ага, — так же грустно ответил я.

— А вот не надо было. Что ж ты так. Я думал, хороший работник, вопросов не задает, своеволия не допускает. А ты вон чего… — Максимыч крякнул, сильно расстроенный, и даже как будто закурил. — Эта хурма туда специально покладена, для таких вот умников, как ты, которые случайно или нарочно поджирают, впитывают гадость… Это чтобы вы не пи**ели потом, антип**дин такой, сечешь? Чтобы не распространяли — рот вам зашивают. — Он выдохнул дым прямо в трубку и вдруг гаркнул: — Всё, проваливай с моей овощебазы! Чтоб духу твоего, извращенец!

Ну, я и повалил — а что поделать. Хозяин барин. Только прибрал в пакетик, сколько смог, помидорчиков да огурчиков, которые брак. Раз уж я теперь тоже бракованный, все одно пропадать, так хоть бабулю порадую.

Принес домой, отдал бабуле, она салатик порубила — овощи как овощи, очень даже вкусно. Мне ассорти, себе — только помидорный, никогда огурцов особо не любила. Она у меня агрономом раньше работала, еще до всей этой Едреней Фени. А когда Едреня Феня случилась, так уж все ее эксперименты прикрыли. Сидит теперь, молчит. Ну и я с ней помолчу за компанию.