Звери в сказках встречаются едва ли не чаще, чем люди, и не только в так называемых "сказках о животных". Более того: в сказках о животных у зверей довольно человеческое поведение; они настолько антропоморфны, что иллюстраторы сборников часто изображают их в одежде и прямоходящими.

Иное дело звери в волшебной сказке. В предыдущих статьях я постаралась показать, как волшебная сказка восходит к обряду инициации и охотничьему строю. Лесные звери-помощники — ещё один такой след.

Часто это благодарные помощники, которые оказывают герою услугу за пощаду ("не ешь меня, я тебе пригожусь"). Сострадание к животному, впрочем, явление позднее. Сказка вообще не знает сострадания. Если герой сказки отпускает животное, он это делает не из сострадания: он заключает со зверем договор. Животные, которых нельзя есть, — тотемные предки героя. Считалось, что в тотемное животное перерождались умершие члены племени. Тотемисту, конечно, и в голову не пришло бы нацелиться на свой тотем, но со временем это понимание утратилось, и в сказке животные уже просят о пощаде.

Бывает, что звери сами приходят на помощь ("Сказка об Иване-царевиче и Сером волке"), либо они подарены предком, часто уже мёртвым ("Сивко-бурко"). Так или иначе, это всё проявления духа-хранителя, оберегающего охотника.

В сказке на смену лесным зверям со временем приходят другие, прежде всего те животные, которые начинают играть в быту и жизни большую роль. Например, корова или конь. Если в более ранних сказках яга награждает лесным помощником, в более поздних дарует уже коня. Но конь моложе яги, он детище не леса, как волк, а открытого поля. В сказках, где герою помогает волк, гораздо больше охотничьей хитрости, обмана, оборотничества, чем в тех, где помощник — богатырский конь.

Порой герой, проходя через лес и избушку яги, сам превращается в животное. Этот мотив древнее, чем "герой + животное": магическая сила героя ещё не отделена от него. Юноша превращался в своего животного духа-хранителя (guardian spirit), помощника его клана. Таким образом, между неофитом и его помощником есть предустановленная связь (вспомните патронуса Гарри Поттера, идентичного патронусу его отца). Без покровительства духа-хранителя ни в тайное братство не вступить, ни жениться. Перед вступлением в брак герой должен доказать, что у него есть покровитель (отсюда мотив трудных задач, которые выполняет помощник).

Наиболее архаическая форма власти над помощником — превращение в этого зверя на охоте. Но охотничьих функций сказка почти не сохранила, как почти не сохранила покровительство духа целому роду. Индивидуальное приобретение помощника — это путь шамана, избранничество, явление более позднее.

Животные-помощники довольно разнообразны, и не так важно овладеть именно сильным животным. Животное важно не своей физической силой, а своей связью, принадлежностью к царству животных вообще. Таков древнейший источник мотива волшебного помощника.

Расскажу о некоторых сказочных животных и о том, что символизируют их образы в славянской мифологии.

На Руси волк традиционно считался могущественным магическим животным. Он воплощал движение, связь между мирами. Волка воспринимали как "чужого", но не как животное, а как существо иного племени. Например, с волками в свадебном обряде сравнивали жениха и его друзей. Но в доме жениха на пиру волками нарекали уже родственников невесты, а ее саму в свадебных песнях именовали волчицей. Также братство молодых охотников, которые после обряда посвящения проживали отдельно от племени, именовали не иначе как "волчьим братством": они постигали охотничью науку, разбойничали, иногда приводили к себе девушку, которую опаивали травами, чтобы она забыла дорогу в их убежище (отсюда, кстати, взялся мотив сестрицы трёх-семи-девяти богатырей, а ещё вспоминаются ведьмаки пана Сапковского). Из "волчьих братств" выросли т.н. древнегреческие "ликеи", а из них — лицеи, но это уже другая история.

Образ волка связан с удачей. В "Сказке об Иване-царевиче и Сером Волке" волк — персонифицированная хитрость Ивана, его охотничье чутьё и магическая сила. Благодаря волку Иван получает новое рождение, невесту и воцаряется. В народе из волчьих зубов, хвостов и т.д. до сих пор делают амулеты на удачу, а матери зовут детей "волчатами", чтобы отвести от них беду.

Пограничное положение волка отражается и в таких сказках, где герой прячется на дереве или в кустарнике и наблюдает, как мертвецы перерождаются волками и танцуют.

В отличие от волка медведь символизирует центр потустороннего (лесного) мира. Если волк "набегает" и "рыщет", медведь остаётся неподвижным, а встреча с ним влечёт за собой расплату. Как хозяин, он воплощает изобилие, плодородие, сексуальность. В сказках медведь часто берет себе в жёны девушку (а вы думали, про что сказка "Маша и медведь"? Это упрощённый вариант сказки "Медвежье Ушко", где героиня рожает от медведя сына-силача и возвращается с ним в деревню). Сюда же относятся истории о том, как под шкурой убитой медведицы обнаруживали бабу в сарафане или похищенную со свадьбы невесту (тут возвращаю вас к предыдущей заметке "Волшебная невеста"). Интересно, что медведь настолько священен, что его реальное название не сохранилось (оно было родственно латинскому ursus и кельтскому artos). И даже заместительное "медведь" тоже табуировалось — зверя следовало называть "хозяином". Сакральное отношение к медведю сохранилось и в наши дни.

В сказках орёл появляется с одной целью — перенести героя в потусторонний мир. Для этого орла нужно выкормить, не скупясь. Кстати, это вполне реальная практика сибирских племён: орлов кормили до самой смерти, а затем хоронили. Считалось, что это принесёт удачу. Выкормленного орла убивали, при этом молясь духу о благодати. Сказочный орёл очень прожорлив, но когда герой выполняет свою часть договора (кормить столько-то лет), переносит его в тридевятое царство, где ждёт награда. Орёл — хранитель и покровитель шамана, между ним и его обладателем существует теснейшая связь. Орёл сопутствует шаману во время камлания, в его странствиях на небо и в подземный мир.

Культы волка и медведя — явление архаичное, связанное с горизонтальным миром (есть мир живых людей, есть граница — река, опушка леса — и есть лес, потусторонний мир со своим центром). Конь — животное более поздней эпохи, он связан с перемещением в воздухе или в подземное царство. Конь — это медиатор, посредник, соединяющий миры. В сказках он возникает тогда, когда становится жизненно важным животным (земледелие, кочевники), однако приходит не на смену лесным животным, а как бы параллельно им. Впрочем, конь забирает себе признаки орла: его так же выкармливают, чтобы сделать богатырским; он может летать по воздуху и уносит героя в иной мир. Если раньше тотемное животное или его знак передавались по женской линии, то конь передаётся уже по мужской, от почившего предка (отца, деда). Однако не всегда этот конь подходящий. Порой отцовский конь сменяется у бабы яги на волшебного шестикрылого коня.

Конь связан с миром мёртвых и часто берётся из могилы (видимо, потому, что раньше коня хоронили вместе с его хозяином-воином). Но в то же время — и с солнцем, путешествием по небу.

Нередко образ коня утраивается, и все три коня имеют разную масть. Самые "сильные", символически нагруженные масти — белая и рыжая.

Белый — это цвет потусторонних существ, часто бестелесных, невидимых, он связан с миром мёртвых. Везде, где конь играет культовую роль, он белый (у бурят, якутов, греков и т.д.). Пропп видит именно в белой масти наиболее архаическую форму коня.

Рыжая масть соответствует огненной природе коня. Огонь также связан с путешествием между мирами. Наиболее полно конь-огонь представлен в ведической религии в лице бога Агни. Шаманы также славятся тем, что выдыхают огонь, а ещё путешествуют на коне по мирам (сравни с Одином и его Слейпниром).

Олень — древнейшее ездовое животное Европы, что подтверждают раскопки. Сказка также сохранила оленя: "Отойдя с версту, обратился он в оленя быстроногого и пустился, словно стрела, из лука пущенная". Интересно, что дальше герой обращается зайцем и птицей. Эти животные впоследствии сменяются одним конём. И с появлением коня в животное больше не превращаются — на него садятся (даже на орла).

Олень сильно мифологизирован, его рога часто становились символом солнечных лучей. В хороводных и свадебных песнях олень предстаёт полностью сияющим: на его левом бедре — светел месяц, на правом — красно солнце, по всему телу — часты звёзды, а золотыми рогами он освещает всё кругом. Олень также проводник между мирами, как и волк, но, как ни странно, считается менее благим. В европейских сказках золоторогий олень заманивает героя в беду (подробнее в статье "Убийство священного оленя"). Источник такого представления, видимо, реальная охотничья практика, когда человек, увлечённый преследованием, погибал. Олень также ездовое животное всяческой нави — вил и самодив.

У славян существовал миф о двух небесных оленихах, матери и дочери, в которых олениха-мать приводит оленёнка на заклание. История известна на Русском Севере, у болгар, украинцев.

В сказках заяц бывает очень разным, поскольку представления о нём в мировых культурах также разнообразны. Важно и то, с кем он в паре и в какой сказке. Если это сказка о животных и зайцу противопоставлена лиса, тогда заяц — персонаж наивный и безобидный. В волшебной сказке он может помочь герою наряду с селезнем и щукой.

В славянской мифологии заяц связан с темой мужской эротики, но при этом персонаж довольно негативный (верили, что если заяц перебежит дорогу — быть беде). Заяц, забежавший в деревню, — предвестник пожара. Верили, что чёрт может обернуться в трёхногого зайца. В качестве эротического персонажа заяц фигурирует во многих байках (см. "Русские заветные сказки", Афанасьев).

Другой символ мужской эротики — петух. Петух охранял дом и скот; чёрный петух в компании чёрного же кота и чёрной собаки становился мощнейшим оберегом от нечистой силы. Петухом "обеззараживали" воду при эпидемии холеры; его несли в руках при ритуале опахивания (почитайте о нём, если не знаете, жуткая вещь), а затем закапывали заживо; приносили в жертву различным богам и разбирали на амулеты. Петух и по сей день ритуальная трапеза на разных праздниках (окончание уборочных работ, свадьба и т.д.).

В то же время петух связан с нечистой силой. Сербы считали, что петуха нельзя держать в доме долго: он может превратиться в беса или навести на хозяина беду. Петух, проживший в доме семь лет, откладывает зловещее яйцо, из которого вылупляется маленькое нечистое существо, принимающее форму кота, искры, цыплёнка или маленького человечка. Три года оно выполняет все желания хозяина, а потом забирает его душу. И как же не вспомнить тут Василиска :)

В сказке Вильгельма Гауфа "Калиф-аист" герой превращается в аиста, свою любимую птицу, с помощью волшебного слова. Заигравшись, он забывает слово и не может снять с себя колдовство. Чтобы вернуть себе человеческий облик, он отправляется в странствие. Поляки верят, что аисты улетают на зиму в мифическую страну и там, искупавшись в волшебном озере, принимают человеческий облик; весной же, снова искупавшись, становятся птицами. Попавший в эти края человек тоже сможет превратиться в аиста.

Убийство аиста приравнивается к убийству человека и может привести к бедствиям. Чтобы их избежать, аиста хоронят в гробу, как человека. За разорённое гнездо аист также мстит, может навлечь пожар.

Если аист символизирует жизнь, приносит изобилие и счастье, а беду может накликать только в отместку, то лебедь всегда связывался со смертью и бедой. Только в городской культуре он становится символом света и красоты. Чайковский в своём "Лебедином озере" попытался исправить этот смертоносный образ, однако первоначальный вариант финала трагичен: поскольку Зигфрид нарушил клятву, на рассвете Одетта умирала, а принц бросался в озеро.

Царевна-Лебедь в литературной сказке Пушкина тоже способствовала исправлению образа, однако у неё нет фольклорной основы (а если и есть, то это не лебедь: во французской сказке встречается Дева-Звезда, в итальянской — зелёная птичка). Возможно, на Пушкина повлияла былина о Михайле Потыке и образ Марьи Лебеди Белой. Но Марья — злая чародейка, предавшая своего мужа, изменившая ему и в итоге понёсшая наказание.

Образ лебеди также может быть связан с невестой и с оплакиванием её судьбы. Если охотник убьёт лебедя, его и его детей ждёт кара. Увидеть мёртвого лебедя — к смерти (о символике белого цвета написано чуть выше).

Тоже довольно мрачный образ, часто связанный с безумием. Кукушка — вдовица, и её кукование — это безутешный плач. Другой вариант трагической истории — она изгнана родителями. Так или иначе, отождествление кукушки с несчастной женщиной прочно закрепилось в представлениях славян. В сказке "Царевна-лягушка" героиня, лишившись своей шкуры, оборачивается кукушкой и улетает прочь от Ивана, в своё потустороннее царство. В этом же отражён и другой признак кукушки: её связь с миром мёртвых. К примеру, удэгейцы верят, что кукушка сопровождает души в иной мир. Она же может быть вестницей с того света (в похоронных причитаниях говорят "прилетай ко мне кукушечкой").