– Нужна помощь? – спрашивает Нейт, глядя на мясо для гамбургера, которое я поджариваю на плите.

То, что он хочет помочь, – настоящий прогресс. Его депрессия сильно обострилась как раз перед нашим восемнадцатилетием. Я был так напуган мыслью, что однажды проснусь и увижу, что мой брат покончил с собой. Такой чертовски хрупкий.

Остальное произошло так быстро.

День рождения. Сильная ссора с папой. А потом мы переехали. Просто собрали наши скудные пожитки и добрались автостопом до местного колледжа в соседнем городке.

– Можешь накрывать на стол. Осталось недолго.

Посуду и кухонные принадлежности нам подарила бывшая жена Верна, Лавиния. Еще она привезла нам занавеску для душа, коврик для ванной и пару ламп. Видимо, она занимается ремонтом. Она говорит, что если нам что-то понадобится, то нужно просто попросить. Но я ненавижу просить людей о всякой ерунде. Это всегда расстраивает Декса. Словно он за все в ответе. Словно шестидесяти с лишним часов работы в неделю недостаточно.

Нейт ходит по кухне, собирая тарелки, пока я сливаю жир со сковороды. Открыв банку с соусом и размешав его, я проверяю, как там лапша. Пахнет она чертовски вкусно. Напоминает мне о тех днях, когда мама готовила нам ужин. У меня болит сердце, но тоска по ней не мешает мне расслабиться. Она ушла, но мы наконец-то покинули дом нашего мудака-отца.

– Боже мой, – говорит Декс, входя на кухню. – Если я найду способ достать телевизор, чтобы ты мог смотреть кулинарные шоу, ты будешь готовить чаще?

Я усмехаюсь, переводя на него взгляд.

– Давай я просто как-нибудь схожу за продуктами, и, возможно, тебе не придется покупать мне телевизор.

Декс проводит рукой по волосам, в его золотисто-карих глазах появляется боль. Сначала меня бесило, что он позволяет своему боссу Берту стричь его, как какого-то преступника, но сейчас мне начинает нравиться. Мне нравится проводить ладонью по мягким колючкам.

– Вы, ребята, всегда можете пойти со мной, но вам нужно быть на занятиях, а мне как раз по пути домой. Мне несложно зайти в магазин. – Декс умоляет меня понять, просто пригвоздив меня своим чертовски грустным взглядом.

Вот почему я не могу злиться на него.

Потому что, даже если из-за него меня бросил единственный друг, он все равно так много для нас делает. Все. Он пожертвовал своим образованием, чтобы обеспечить нас. Я просто злюсь на Сета. Если быть честным, Сет повел себя как придурок, когда я отказался сделать ему минет. Друзья не трахаются с твоим братом только потому, что не получили от тебя того, чего хотели. Он воспользовался положением Декса. Когда Декс выматывается и выпивает немного пива, он как будто теряет весь свой контроль и становится просто парнем, а не тем, кто отвечает за двух своих братьев.

– Если бы я пошел, то купил бы вишневое мороженое, – говорю я ему, придавая строгое выражение своему лицу. – Почему ты не купил свое любимое, когда покупал наше?

Потому что он считает, что не заслуживает этого.

Он никогда ничего не делает для себя.

Всегда для нас.

– Не хотелось тратить лишние деньги, – признается он, и его щеки розовеют. – Но я получил прибавку к зарплате, Энди. Очень скоро будет не так туго.

Я выключаю плиту и улыбаюсь ему. Мои улыбки всегда вызывают улыбку и у него. Подарок, на который всегда отвечают взаимностью.

– Тогда в следующий раз я точно пойду с тобой за продуктами. И возможно, тогда мы сможем поесть что-то еще, кроме хот-догов и сэндвичей с арахисовым маслом.

– Лавиния передала тебе немного горчицы, – говорит Декс с дьявольской ухмылкой на лице.

Я притворился, что меня тошнит, и принялся промывать лапшу. Поскольку Декс не купил чесночный хлеб, я намазал маслом обычный хлеб и посыпал его чесночной смесью, прежде чем запечь в духовке. Я чертовски горжусь собой, потому что, похоже, он получился вкусным.

– Не могу поверить, что ты испек чесночный хлеб, – удивленно бормочет Декс. – Потрясающе.

Он похлопывает себя по голому рельефному животу, и я стараюсь не пялиться на него с завистью. Поскольку он сегодня вкалывал как проклятый в автомастерской, то принял душ, пока я готовил ужин, и теперь на нем только поношенные шорты, которые низко сидят на бедрах. У них есть небольшой тренажерный зал в задней части автомастерской, где он работает, и он всегда занимается в перерывах, до или после работы. В то время как у меня от природы накачанные мышцы, Декс обрел форму, о которой я и мечтать не мог. Бедный Нейт – самый худощавый из нас троих, в основном потому, что, когда у него депрессия, он ни хрена не ест.

– Тебе обязательно ходить без рубашки? – жалуюсь я, отрывая взгляд от его пресса. – Некоторым из нас не обязательно все это видеть.

Внимание Нейта падает на живот Декса, и он хмурится. Как только Декс понимает, что Нейту может быть неловко, его кожа становится ярко-красной. Он бросается надевать рубашку, но Нейт хватает его за запястье, останавливая.

– Он может расслабиться и без рубашки, – говорит Нейт, пригвоздив меня твердым взглядом. – Он не папа.

Я вздрагиваю, а челюсть Декса сжимается от ярости. Я не это имел в виду, но теперь чувствую себя полным придурком. Папа любил применять три вида наказания: физическое, эмоциональное и сексуальное. Пока он эмоционально выводил меня из себя, обзывая всеми ненавистными словами и оскорблениями, какие только мог придумать, то выбивал все дерьмо из Декса. Что касается Нейта... у него есть свои причины для депрессии. Ни один ребенок не должен проходить через то, что с ним сделал собственный отец.

– Давайте поедим, – настаивает Нейт. – Сегодня все такие напряженные. Из-за вас я нервничаю.

Декс сглатывает и быстро кивает Нейту. Он поворачивается, открывая нам свои скульптурные плечи. Интересно, такие ли они крепкие, какими кажутся.

Больной кусок дерьма.

Я все еще помню отвращение в папином голосе, когда я как бы невзначай упомянул, что считаю нашего соседа красивым. Нашего соседа-мужчину. Отец называл меня по-всякому, от смазливого педика до грязного хуесоса. Что было довольно щедро с его стороны, учитывая, что он сам любил делать. И с кем.

Оторвав взгляд от спины брата, я сосредотачиваюсь на том, чтобы поставить еду на стол. В конце концов, когда наши тарелки наполняются, мы все садимся за стол. Обычно мы так делали, когда мама была рядом, а папа был в разъездах. Те дни, когда мы были только вчетвером, были моими лучшими воспоминаниями. Но то, что отец был дальнобойщиком, не означало, что он уезжал навсегда. В конце концов он возвращался домой, и наш маленький кусочек счастья исчезал. Мама умерла, и тогда он был вынужден устроиться на работу в городе. Пять худших лет в нашей жизни.

Если не считать моего нервного срыва, Декс сегодня выглядит веселее. Словно его жизнь не так уж и тяжелая. Его счастье делает счастливым и меня. Каждый день, пока я сижу в аудитории и изучаю скучную хрень, чувство вины съедает меня заживо из-за того, что его нет с нами.

Кто-то стучит в дверь. Декс вскакивает со стула, все еще держа в руке чесночный хлеб, и идет открывать.

– Вот ваша доставка, мистер Лав, – говорит мужчина. – Просто распишитесь здесь.

Доставка?

Мы с Нейтом обменялись растерянными взглядами. Затем Декс неторопливо подошел к нам, жуя свой хлеб. Его лицо светилось счастьем.

– Что ты купил? – спрашиваю я, пытаясь посмотреть мимо него на дверь.

– Скоро увидишь. – Он с жадностью расправляется с остатками еды, затем направляется в спальню.

Мы с Нейтом тоже уплетаем нашу еду. Как раз в тот момент, когда мы встаем, в открытую дверь трейлера входят два здоровенных парня, неся гигантский матрас.

Черт возьми.

Словно два взволнованных ребенка, мы с Нейтом следуем за ними в спальню. Декс прислонил наши надувные матрасы к стене, чтобы освободить место. Ребята оставляют новый матрас и уходят.

– У нас есть кровать? – Нейт разинул рот, словно он никогда не видел ничего лучше. – Не могу поверить, что у нас есть кровать.

Матрас все еще в пластиковой упаковке. Он совершенно новый. Слезы наворачиваются на глаза, и я чувствую себя полным придурком из-за того, что чуть не испортил большой сюрприз Декса, разозлившись из-за Сета. К черту Сета.

Декс улыбается так широко, что видны ямочки на щеках. У меня возникло невероятное желание расцеловать их. Нейт бросается к Дексу, почти сбивая его с ног. Декс заливается смехом и обнимает Нейта. Я слишком ошеломлен, чтобы пошевелиться.

Парни возвращаются с пружинным блоком и металлическим каркасом. Мы втроем с восхищением наблюдаем, как двое мужчин собирают кровать в рекордно короткие сроки. Как только кровать полностью готова, они уезжают. Декс проводил их и вернулся с пакетом в руке. После работы он принес с собой два пакета: в одном были продукты, а другой остался загадкой, потому что я на него наорал. Он вытащил упакованный комплект постельного белья и несколько наволочек.

Нам всем троим приходится повозиться с простыней, чтобы уложить ее на двуспальную кровать, но в конце концов мы справляемся. Как только на все три подушки надеты наволочки, мы кладем их поперек кровати. Все три варианта идеально подходят друг другу.

Поскольку одеяло Нейта самое большое – огромное стеганое одеяло, которое нам тоже подарила Лавиния, – мы расстелили его поперек кровати. Когда постель застелена, мы просто смотрим на нее, не веря своим глазам.

– Не могу поверить, что она наша, – бормочу я, и горло перехватывает от волнения. – И мы все поместимся.

Как и ожидалось, Нейт садится посередине, и на его пухлых губах появляется редкая улыбка. Я скидываю кроссовки и запрыгиваю на кровать рядом с ним. Декс перебирается на другую сторону. То, как напрягаются мышцы его плеч, когда он двигается, заставляет мой желудок сжаться.

Так чертовски круто.

Декс ложится набок, чтобы видеть нас обоих. Нейт поворачивается к нему, прижимаясь к его груди. Сначала меня это раздражает, потому что я тоже вроде как хочу быть тем, кто потрогает невероятно твердый пресс Декса, но потом радуюсь, что нахожусь не так близко, потому что неизвестно, что бы я сделал, если бы дотронулся до его пресса. Брат он мне или нет, но эта мысль возбуждает. Я обнимаю Нейта, вдыхая запах его волос, которые пахнут лавандой.

– Спасибо тебе, – говорит Нейт Дексу. – За все. Ты спас нас.

На этот раз слезы вырываются наружу, и я не могу их сдержать. Сильная рука Декса обхватывает нас обоих, сжимая.

– Я сделаю для вас все что угодно, – признается Декс. – Все что угодно.

Он проводит пальцами по волосам Нейта, а затем по моим. Мне хочется мурлыкать, потому что я очень люблю, когда он касается моих волос. Люблю с самого детства. Что-то в этом всегда успокаивало меня.

Голос Декса становится сонным.

– А вы не собираетесь пойти съесть свое мороженое?

Его дыхание выравнивается, и я понимаю, что он отключился. Приблизив губы к уху Нейта, я говорю:

– Давай. Помоги мне приготовить ужин. Дай ему немного вздремнуть.

Нейт вздрагивает от того, как мое горячее дыхание щекочет его ухо, но кивает.

– А потом пораньше ляжем спать.

Я совершенно не против.

То, что началось как ужасный день, быстро превратилось в лучший. Дела для семьи Лав идут на лад. Самое время нам выбраться из сточной канавы.