Предательство в его янтарных глазах бьет по мне сильнее, нежели папин ремень. По крайней мере, тогда я мог просто мысленно блокировать ненависть, исходящую от отца. Спрятаться в таком месте, где он не смог бы меня найти, пока выбивал из меня все дерьмо.

От этого спрятаться нельзя.

Только не от него.

Только не от Эндрю.

– Энди, – начинаю я, но других слов у меня нет.

– Он был моим единственным другом, Декс. Единственным.

Я с трудом сглатываю, опуская взгляд вниз, не в силах смотреть на брата. Я облажался. Знаю, что облажался.

– Прости, – бормочу я, а затем морщусь, потому что чувствую себя дешевкой. – Он для меня ничего не значит.

– Что только усугубляет ситуацию. – Он вскидывает руки в воздух, и его обычно улыбающееся лицо искажается гневной гримасой. – Ты трахнул моего друга, который «ничего для тебя не значит», – он изобразил пальцами в воздухе преувеличенные кавычки, – и теперь он больше не придет ко мне заниматься. Ты такой мудак.

Он топает из нашей крошечной кухни, и от его шагов по нашему ветхому трейлеру разносится грохот. Все, что мне остается, – это смотреть ему вслед.

Эндрю Лав.

Самый высокий, но и самый младший... на целых две минуты.

Его темные волосы в последнее время отросли, теперь, когда отец не придирается к нам по любому поводу. Они свисают у него на скулах и обрамляют глаза, так что они становятся центром внимания. Мне нравится, что, когда он улыбается, кажется, будто его янтарные глаза тоже улыбаются.

Но не сегодня.

Нейтан крадется из гостиной на кухню, опустив голову и ссутулившись. Чувство вины скручивает меня изнутри. Я не только обидел Энди, но и расстроил Нейта, поссорившись с Энди.

Мы тройняшки.

Когда один из нас злится на другого, то ставит третьего брата в положение, когда ему приходится выбирать, на чьей он стороне. Что довольно мучительно, и мы нечасто оказываемся в таком положении. Я вижу, что Нейт разрывается между желанием утешить меня и Энди.

Отворачиваясь от Нейта – среднего брата в нашем трио – я кладу обе ладони на потрескавшуюся столешницу. Зажмуривая глаза, я пытаюсь понять, о чем, блядь, я вообще думал.

Да ни о чем.

Я устал оттого, что всю неделю вкалывал не покладая рук, немного опьянел от пива, которое мне купили ребята с работы, и мне просто очень хотелось потрахаться. Сет пришел потусоваться с Энди, но, когда мои братья отключились, Сет поцеловал меня. Мы оказались в ванной, он склонился над раковиной, пока я трахал его. Все произошло быстро и бессмысленно. Это было три недели назад. Утро принесло сожаление и страх, что Энди в конце концов узнает. Что и случилось. Очевидно, сегодня.

Долговязые руки обхватывают меня сзади. Нейт – всегда утешение. Когда я был маленьким и пытался отойти от побоев, которые получал от отца, он всегда прижимался ко мне, каким-то образом облегчая мне жизнь своими объятиями, знакомым запахом и спокойным нравом.

– Мне жаль, – говорю я и ему тоже, потому что мне и вправду жаль. Я единственный из нас троих, кто думает членом. У меня вырывается тяжелый вздох. – Я все испортил.

– Нет, – бормочет он, и горячее дыхание щекочет мне спину сквозь тонкую футболку. – Ты делаешь все, чтобы у нас было хоть что-то.

Наш собственный дом.

Учеба в колледже.

Безопасность.

И я по глупости испортил отношения с первым и единственным другом Энди, потому что просто хотел хоть на пять минут почувствовать себя хорошо после напряженной недели.

– Хочешь, я что-нибудь приготовлю? – спрашиваю я хриплым от волнения голосом. – Я купил все необходимое для спагетти.

Любимое блюдо Нейта и Энди.

Нейт отпускает меня, чтобы заглянуть в пакет. Он достает упаковку печенья и сливочного мороженого. Его улыбка – редкая, но теплее солнца – настолько широка, что способна прогнать прочь мое отвращение к себе.

– Я не ел мороженое целую вечность, – говорит Нейт, и его карие глаза блестят, когда он разглядывает фирменную упаковку со своим любимым вкусом.

Не ел с нашего дня рождения, когда нам исполнилось тринадцать. Прошло пять лет с тех пор, как мы потеряли маму, но ее утрата все еще причиняет боль.

– Для особого случая, – говорю я ему. – Любимый вкус Энди тоже есть.

Он достает еще одну упаковку, на этот раз с ванилью.

– А где твое?

– Не стал покупать.

Его улыбка исчезает, а брови хмурятся.

– Декс...

– Это всего лишь мороженое, – пожимаю я плечами.

– Мы поделимся с тобой. – Он сурово смотрит на меня, провоцируя на спор. – А что за особый случай?

Я собирался сообщить им хорошие новости, но тут Энди надрал мне задницу, стоило мне только переступить порог.

– Получил прибавку к жалованью.

– Серьезно? – Он снова улыбается, и я чувствую себя уже не таким мудаком, как десять минут назад.

– Да. Берт говорит, что в автомастерской по разбору машин я лучший. Он сказал, что благодаря мне заработал больше денег и что будет справедливо отдать их мне.

Мы живем в этом захудалом городишке уже четыре месяца. Он находится в нескольких минутах ходьбы от местного колледжа и автомастерской, в которой нанимали сотрудников. Этот город больше похож на наш дом, нежели тот, что был до него. В кои-то веке мне кажется, что мы начинаем немного продвигаться вперед.

Кстати, о...

– Он мне и премию дал, – сообщаю я, не в силах сдержать улыбку. – И у меня немного осталось на мороженое. Я бы не советовал привыкать, но, думаю, мы прорвемся. Дела идут на поправку.

Если не считать того, что Энди испытывает ко мне отвращение.

– Немного осталось? Что ты купил?

Я едва сдерживаю волнение. О главном сюрпризе я расскажу, когда Энди снова заговорит со мной. Ничего приятнее у нас еще не было.

– Давай, – ворчу я, обхватывая его за шею. – Помоги мне заставить Энди простить меня, и я расскажу вам обоим.

Он кладет мороженое в морозилку и идет за мной в единственную спальню в нашем трейлере. Мне бы хотелось сделать для них нечто большее, но моего дохода едва хватает на еду и оплату коммунальных услуг. Ну, до сих пор.

Энди лежит лицом вниз на своем надувном матрасе. Он все еще зол, судя по тому, как тяжело дышит, а все его тело дрожит. Его вид снова выводит меня из себя. Я такой идиот.

– Декс купил мороженое, – говорит Нейт, кладя голову мне на плечо.

Энди напрягается, но поворачивает голову, чтобы взглянуть на нас.

– Какое?

– Наше любимое, – рассказывает Нейт, – но Декс забыл купить немного себе.

Я упиваюсь чертами лица Энди, желая, чтобы они смягчились и он подарил мне свою легкую улыбку. Мне больно не получать ее от него, учитывая, что зачастую она была единственным, что помогало мне пережить самые тяжелые времена.

– Ты пытаешься купить мою любовь, – ворчит Энди, но его янтарные глаза сияют от возбуждения.

– И как, работает? – удается спросить мне тихим, полным стыда голосом.

Он садится и проводит пальцами по своим темным волосам.

– Я дам тебе знать.

Нейт обнимает меня за талию.

– У Декса для нас сюрприз.

Несмотря на свой гнев, Энди оживляется, приподнимая брови:

– Что? Телевизор?

Меня охватывает чувство вины. Поскольку мои братья учатся в колледже за счет гранта, который они получили, у них нет времени еще и работать. От меня зависит, чтобы они были сыты и укрыты. Просто у нас не так много лишнего.

– Он все равно отвлекает, – говорит мне Энди, и его розовые губы расплываются в улыбке. – Скорее всего, я бы просто смотрел кулинарные шоу, вместо домашки. Так что ты купил?

Я отвожу взгляд от брата, осматривая небольшое пространство. Когда мы только переехали сюда, человек по имени Верн, у которого мы арендовали трейлер, сожалел, что у нас нет... ну, хоть чего-нибудь. Он привез нам диван от Армии спасения, расшатанный деревянный кухонный стол с четырьмя стульями и три надувных матраса, которые давно не использовались. Три надувных матраса сдвоенного размера стоят впритык друг к другу в маленькой комнате, и мы пользуемся пластиковым комодом, купленным за десять баксов в «Dollar General».

Немногим лучше того, что было у нас в детстве, но все это наше.

Здесь нам никто не сможет навредить.

Если не считать меня и моего глупого решения трахнуть единственного друга Энди.

– Помнишь, как в нашем старом доме мы по очереди спали на кровати? – спрашиваю я, не в силах сдержать улыбку.

– Нейт всегда оказывался на той кровати, – ворчит Энди, но не злится.

– Дома было холодно, – говорит Нейт. – А у вас двоих тепло.

Вранье. Просто Нейт обожает обниматься. А на юге иногда бывает довольно жарко. Не то чтобы кто-то из нас его выгонял. Обычно мы с Энди спали на полу по очереди, потому что на нашей ветхой кровати могли поместиться только двое.

Я смотрю на свои часы, которые ношу уже пять лет, – до моего сюрприза остается всего час. Когда мой дядя приехал навестить маму перед ее смертью, то подарил мне часы, Энди – туфли, а Нейту – все деньги из своего кошелька. Он попрощался со своей сестрой и исчез за несколько часов до того, как она тоже нас покинула.

– Пойдем, – говорю я, протягивая Энди руку. – Давай приготовим ужин. Сюрприз будет здесь через час. Вот увидишь.

Энди вкладывает свою руку в мою, и мое сердце сжимается в груди. На мгновение я подумал, что сильно облажался. Но когда Нейт протягивает руку, а Энди делает шаг вперед, чтобы обнять нас, я понимаю, что избежал пули.

Мои глаза наполняются слезами, когда я утыкаюсь лицом в шею Энди. От него пахнет мылом, солнечным светом и надеждой.

– Мне все равно не нужны такие друзья, – вздыхает Энди. – Настоящие друзья не трахаются с твоим братом.

Стыд снова расползается по мне, словно множество пауков, проникая в каждый дюйм моей кожи. Я вздрагиваю, изо всех сил пытаясь избавиться от ужасного чувства.

– Все еще люблю тебя, Декс. – Энди отстраняется и ослепляет меня улыбкой. – Даже когда ты делаешь глупости, чтобы разозлить меня. – Он целует меня в лоб, а затем Нейта. – Я умираю с голоду.

И вот так в нашем мире снова все в порядке.