МакГонагалл водила студентов по коридорам, показывая все нужные классы, рассказывала о назначении каждого, о профессорах, о движении лестниц, немного затрагивала историю Хогвартса. Первокурсники с открытыми ртами вертели головами и жутко оживились, когда мимо прошел первый старшеклассник.

— Значит скоро пир, — шепнул Гарри. — Я уже проголодался.

С одной стороны, он был рад, что не поел много утром, потому что сможет оценить кухню Хогвартса в полной мере, с другой, его живот заурчал, потому что долгие спуски и подъемы на протяжении двух или трех часов его уже измотали.

— Мама сказала взять с собой бутерброды, — тихо ответил Рон и закопошился в карманах мантии. — С курицей, сыром и помидорами.

Пока МакГонагалл вела их вниз, мальчик незаметно вытянул завернутую в пергамент еду. Там был целый клад в виде маленьких бутербродов, которыми можно было поделиться с кем-то, что Уизли и сделал. Ханна, Невилл, Гарри и сам Рон довольно жевали, пока МакГонагалл рассказывала про класс зельеварения.

— Я уже знаю, какой у меня будет нелюбимый предмет, — скривился Уизли. — Снейп ненавидит моих братьев, он превратит меня в слизня на первом же занятии.

Гарри был согласен с тем, что мужчина мог это сделать, поэтому просто пожал плечами, откусывая еще от бутерброда.

— Профессор МакГонагалл, — взметнулась чья-то рука, и Гарри узнал голос Драко. — Они едят.

Гарри быстро сглотнул и спрятал оставшуюся часть бутерброда за спину, глядя под ноги, зато Невилл поперхнулся и начал кашлять. На их четверку посмотрели, наверное, все, поэтому Гарри почувствовал стыд, скручивающийся в животе, и опустил голову еще ниже.

— Я понимаю, что вы устали, — раздался строгий голос МакГонагалл, — но неприлично жевать, когда с вами разговаривают.

Гарри сжался еще больше, чувствуя, как Невилл вцепился в его рукав, а с другой стороны быстро вытирала губы Ханна. Секунда молчания была неприятной, стоило извиниться, поэтому Гарри набирался смелости это сделать.

— Но, мэм, я не слышал запрета на пронос еды, — сказал Рон очень удивленным голосом.

— Это самые простые правила этикета, — сухо ответила она.

Гарри повернул голову, чтобы увидеть круглые и сожалеющие глаза друга.

— Извините, если мы вас расстроили, это больше не повторится.

— Хорошо, мистер Уизли, — кивнула МакГонагалл. — Думаю, теперь нам действительно пора в Большой зал.

Поттер выдохнул, благодаря богов за милое и невинное лицо Рона, которое появлялось только во сне или когда мальчик хотел что-то получить. Если бы извиняться начал Гарри, то, скорее всего, запнулся бы на первом же слове.

— Сразу видно, что родители не учили тебя этикету, — довольно сказал Драко, подойдя ближе к Рону.

— Сразу видно, что ты отважный, — ответил Рон серьезно, отчего на лице Малфоя отразился долгий мыслительный процесс из-за похвалы, пока мальчик не добавил: — Если решился донести, зная, что никто не будет тебе потом доверять. Удачного одиночества.

Рон потянул их вперед, чтобы оторваться от Малфоя, и довольно ухмыльнулся, Ханна рядом хихикнула и посмотрела на Гарри. А тот просто надеялся, что попадет с Роном на один факультет, потому что рядом с ним не было так страшно — куча старших братьев научили его выходить сухим из любой ситуации.

По коридорам уже ходило много старшекурсников, все они спешили и начали идти еще быстрее, чтобы обогнать их группу и прийти на обед вовремя. МакГонагалл завела первокурсников в небольшое помещение и объявила торжественным голосом:

— Что ж, экскурсия окончена, надеюсь, вы запомнили, где находятся кабинеты. Скоро начнется банкет по случаю начала учебного года, но перед этим вас разделят на факультеты. Всего в Хогвартсе есть четыре факультета — Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран, Слизерин. До конца обучения ваш факультет станет вашей семьей, и вы сможете приносить ему очки, если будете хорошо учиться, и отнимать, если будете проказничать и не делать домашние задания. Через несколько минут начнется отбор, поэтому соберитесь с мыслями и успокойтесь.

— Меня не распределят, — захныкал Невилл.

— Такого еще не было, — сказала Гермиона. — Это написано в «Истории Хогвартса».

— Тогда я буду первым, — ответил Лонгботтом, и Гарри поправил его съехавшую на бок шляпу.

— Все хорошо, Невилл, — начал шептать Поттер. — Ты точно не будешь худшим, что случалось с этой школой.

— Да, это были мои братья, — фыркнул Рон.

Вдруг из-за стены раздались истошные крики. Некоторые первокурсники завизжали, Рон пригнулся и заозирался, Невилл быстро выпрямился и прикрыл Гарри и Ханну. Поттер выдохнул, когда через стену начали просачиваться призраки, но веселье было недолгим, потому что МакГонагалл прикрикнула:

— А ну марш отсюда! Не пугайте детей!

Призраки посмотрели на первокурсников, будто до этого совсем их не замечали, один даже открыл рот, чтобы что-то сказать, но дверь открылась, и в проеме показался Снейп.

— Церемония отбора сейчас начнется, — сухо сказал он.

— Выстройтесь в шеренгу и идите за мной, — скомандовала МакГонагалл, выходя из комнаты, но не отрывая взгляда от быстро перемещающихся первокурсников.

Гарри шел за Роном, сердце стучало. Факультет определял, где ты будешь жить еще целых семь лет, и проводить их, например, рядом с Драко, не хотелось совершенно.

— Меня тошнит, — сказал Невилл.

— Держись, скоро все закончится, — выдавил Гарри, хотя его самого тоже подташнивало.

Перед их колонной в зал проскользнул один из опаздывающих старшекурсников, бросив зашуганный взгляд на Снейпа, а через несколько секунд Гарри, наконец, вошел в зал. Он ахнул, когда увидел множество свечей, парящих в воздухе над четырьмя столами, потолок… Гарри знал, что это потолок, но казалось, что зал находится под открытым небом, солнце ярко светило, по стенам прыгали солнечные зайчики, делая место совершенно волшебным. На другом конце зала стоял стол для профессоров, среди которых Гарри сразу заметил Хагрида. Именно к этому столу подвели первокурсников, так, чтобы их всем было видно.

У Гарри начали дрожать колени, а спина вспотела, он сглотнул и оглянулся на бледного Невилла, а потом набрался смелости и посмотрел в зал, где сотни глаз наблюдали за новоприбывшими.

Профессор МакГонагалл поставила перед первокурсниками табурет и положила на него шляпу, очень грязную и потрепанную, будто по ней потоптались ногами, а потом забросили на чердак на много лет. Но внезапно складки шляпы превратились в рот, и она запела. Из-за того, что Гарри перевел взгляд на дверь, в которую вбегали две старшекурсницы, он пропустил начало, но смысл явно был в том, чтобы не судить книгу по обложке, точнее, шляпу по степени изношенности. Когда мальчик сосредоточился на словах, она уже рассказывала про факультеты.

Гарри очень хотел попасть на Гриффиндор, как и Невилл с Роном, потому что там училась их родня. Другие факультеты тоже были хороши, просто Гриффиндор казался ближе.

Когда шляпа закончила петь, раздались аплодисменты, и Поттер тоже быстро захлопал в ладоши, не отрывая глаз от артефакта, который решит его судьбу. Он волновался все больше и больше, потому что понятия не имел, что шляпа увидит в его голове. Вдруг она осудит его за то, что он отдавал часть каши Подхалиму, пока мама не видит?

— Когда я назову ваше имя, вы сядете на табурет, и я надену на вас шляпу, — сообщила профессор МакГонагалл, а через несколько секунд молчания добавила: — Аббот, Ханна.

Ханна выбежала из строя и быстро села на табурет. Можно было видеть, как она зажмурилась, большая шляпа закрыла ее глаза, рот артефакта искривился, а потом выдал:

— Пуффендуй!

Ребята за крайним левым столом начали аплодировать и махать руками, МакГонагалл сняла шляпу и подтолкнула девочку в направлении ее дома.

— Боунс, Сьюзен, — назвала следующее имя профессор.

— Гриффиндор!

— Бут, Терри.

— Когтевран.

То за одним, то за другим столом старшекурсники хлопали и смеялись, освобождали место для новичков, обнимали и задавали вопросы. Лаванда Браун и Симус Финниган тоже отправились на Гриффиндор, Миллисента Булстроуд — на Слизерин. Джастин Финч-Флетчли — на Пуффендуй.

— Грейнджер, Гермиона.

Девочка быстро направилась к табурету, почти побежала, и смотрела прямо на зал, пока ее глаза не закрыла шляпа, выкрикнувшая сразу же:

— Когтевран!

Радостная Гермиона отправилась к своему столу и присела на край скамейки, тут же окруженная другими студентами. Гарри глубоко вдохнул и выдохнул, прижал к горящим щекам ледяные руки.

— Лонгботтом, Невилл.

Невилл посмотрел на Гарри глазами, полными паники, и споткнулся на ровном месте, не дойдя до табурета. Поттер прикусил губу, молясь, чтобы все было хорошо, чтобы мальчик пережил этот момент, чтобы они оказались на одном факультете.

На его голове шляпа замолчала вместе с залом, и у Гарри промелькнула мысль о том, что, может быть, она и правда может не распределить Лонгботтома на факультет. Это было бы просто ужасно, но через несколько секунд, которые тянулись слишком долго, она торжественно сказала:

— Гриффиндор!

Невилл вскочил, повернулся, чтобы бросить сияющий взгляд на Гарри, и побежал к нужному столу, попадая в объятья Фреда и Джорджа. Гарри был так доволен, что почти пропустил распределение Мораг МакДугал на Когтевран, а следом профессор назвала еще одно знакомое имя:

— Малфой, Драко.

Мальчик вышел важно, спокойно сел, приосанился, Шляпа задумалась, прежде чем выдать:

— Пуффендуй!

У Гарри открылся рот от удивления. Он был чертовски уверен, что Драко будет на Слизерине, как и, похоже, сам мальчик, который смотрел на стол Пуффендуя огромными глазами и стоял, пока МакГонагалл не подтолкнула его в спину. Тогда Драко повернулся, что-то тихо спросил, а профессор так же тихо ему ответила, и Малфой деревянными шагами направился к пуффендуйцам.

Первокурсники выходили и выходили, Гойл и Крэбб, которых Гарри знал, оказались на Слизерине, а затем МакГонагалл произнесла: «Поттер, Гарри», — и мир на секунду остановился. А потом мальчик вышел из строя и направился к стулу, совершенно не зная, чего ожидать. Он сел, и МакГонагалл опустила на его голову шляпу, сердце колотилось, горло сдавливало от волнения.

— Хм. так… — раздался в голове голос. — Ценишь семью, но не чураешься маленькой лжи. Лжи во благо, как ты бы сказал. Старательный, доводишь дела до конца. Что ж, я знаю, какой факультет тебе подойдет… Пуффендуй! — выкрикнула шляпа.

Гарри честно не знал, на каком факультете окажется. Он даже думал, что Слизерин неплох, просто боялся, что это не понравится Сириусу или кому-нибудь еще из близких. Но Пуффендуй был хорошим вариантом, исключая то, что Невилл оказался на другом факультете и что на краю скамейки уже сидел Драко, а место рядом с ним было тем, что предлагали другие студенты.

— Поздравляю! — сказал Седрик Диггори, который иногда посещал Нору и был знаком с Гарри. — Я рад, что ты с нами!

Стол загудел, Ханна весело улыбалась, довольная из-за того, что Гарри был вместе с ней, Драко сидел между ними, напряженный и злой.

— Я не мог попасть сюда, — выплюнул он.

— Шляпа не ошибается, — засмеялся кто-то из совсем старших курсов. — Ты привыкнешь.

— Нет! — воскликнул Драко. — Я должен был быть на Слизерине!

— Ничего страшного, — начали его успокаивать, — это не значит, что ты не будешь общаться со своими друзьями с другого факультета.

— Они мне не друзья, — ответил Драко, и казалось, что он сейчас расплачется.

Гарри так отвлекся, что пропустил одно распределение и то, как Рон сел на стул. Поэтому теперь Поттер внимательно наблюдал за размышлениями шляпы, которая, наконец, вынесла вердикт:

— Слизерин!

— Это невозможно, — выдохнул Драко. — Он, и на Слизерин?! Он же… он же…

Гарри наблюдал, как Рон с пустым лицом идет к своему столу, и пожалел мальчика, который не попал на один факультет с кем-то из друзей. Были бы они все на одном факультете… Но мечты имеют свойство не сбываться.

Гарри посмотрел на пустые тарелки, надеясь, что скоро там появится еда. Бутерброд сделал свое дело, но мальчик так переволновался, что снова проголодался. Он глянул на стол преподавателей как раз вовремя, чтобы увидеть, как человек, сидящий в самом центре, чинно поднимается. За всеми переживаниями Поттер и забыл, как хотел увидеть знаменитого директора, фотографии которого даже не печатали в газетах, потому что директор не выходил из школы, а вход на ее территорию журналистам был запрещен.

Этот человек, по словам мамы, удерживал Хогвартс вне политики, насколько это было возможно. Она очень восхищалась им, хотя говорила, что он скуп на эмоции, — как хорошие, так и плохие.

Гарри подумал о том, что мужчине наверняка очень жарко. Мальчик умирал в рубашке и тонкой мантии, а мантия Риддл была плотной, десятки застежек поднимались под самый подбородок, а рукава нижней мантии превращались в перчатки, обхватывающие петлей только средний палец. Но, несмотря на это, вся фигура казалась бесконечно холодной из-за сдержанной позы со скрещенными у живота ладонями и спокойного безэмоционального взгляда.

Студенты начали обращать внимание на директора и затихать, через несколько секунд в зале можно было услышать жужжание мухи. Этот человек явно был уважаемым, а еще, на взгляд Гарри, пугающим.

— Добро пожаловать в Хогвартс, — сказал он громко, но намного тише того, как говорила МакГонагалл. — Надеюсь, вы окажете должную помощь первокурсникам и не будете слишком рады самостоятельности после летних каникул, — продолжил он, и взгляд на секунду соскочил на близнецов Уизли. — Напоминаю, что название Запретного леса все еще отражает его содержание. За попытки проникнуть туда будут самые суровые наказания. Также, вам, конечно, будет неприятно это слышать, — почти меланхолично продолжал мужчина, осматривая зал, — но выходить из гостиных после десяти вечера и до семи утра запрещено. Если у вас есть непреодолимое желание заняться спортом на улице раньше семи, то студенты старше третьего курса могут попросить разрешение покидать гостиную у декана. Это разрешение не относится, — подчеркнул директор интонацией, — к полетам на метлах, если вы младше шестого курса. Варка зелий без присмотра в пустых классах так же запрещена, мистер и мистер Уизли, — добавил он, теперь уже точно глядя на близнецов, — как и покупка любых любовных зелий, даже если вы хотите, чтобы ваша сова перестала вас клевать.

Гарри предполагал, что этот список может длиться вечно, но мальчик не собирался бегать по утрам, соваться в Запретный лес, нарушать комендантский час и варить зелья. Он не хотел проблем, которые за этим последуют, и планировал придерживаться всех правил и прилежно учиться, чтобы принести факультету много баллов.

— Что в этой школе вообще можно? — пробурчал Драко.

— Можешь пожаловаться на свой факультет директору, — фыркнул первокурсник с двойной фамилией. — Только не выноси нам всем мозг.

— Также в этом году, как и в прошлом, маглорожденные, семьи которых проживают в зоне боевых действий, могут остаться в школе или отправиться жить к семьям, которые согласятся их взять, на зимние и летние каникулы, — закончил директор. — А теперь, когда не самые приятные новости закончились, объявляю пир открытым, — добавил он таким же ровным тоном и вышел из-за кафедры, чтобы вернуться в свое кресло.

— Это значит, что я обязан остаться здесь на все годы? — спросил мальчик с длинной фамилией.

— Ты можешь остаться, если родители настаивают, — ответил Седрик. — А они обычно хотят, чтобы ребенок был в безопасности.

— Но я не хочу, — возмутился тот. — Точнее, мне здесь нравится, но мама осталась одна.

На столах уже появилась еда, поэтому Гарри начал побыстрее накладывать всего подряд в тарелку, не влезая в разговор, но думая о том, как маглы живут во время войны и почему Темные Лорда поощряют все это.

— Если у вас не опасно, то ты поедешь домой, — успокаивал мальчика Седрик. — Джастин?..

— Джастин Финч-Флетчли.

— Проблемы грязнокровок, — фыркнул Драко.

— На нашем факультете это слово под запретом, — сказал кто-то из старших. — Как и любые оскорбления и разжигание ненависти. Если ты попал сюда, то будь добр следовать правилам.

— Я не попал сюда, — возмутился Драко. — Это ошибка.

— Тогда иди и разбирайся, — повторил Джастин.

Малфой глянул на директора и сказал:

— Я думал, он старик. Он стал директором, когда папа только родился. Ему минимум лет шестьдесят.

Гарри почти поперхнулся картошкой, когда это услышал, и посмотрел на преподавательский состав. Он особо не обращал внимания на внешность Риддла, потому что размышлял о том, насколько, должно быть, ему жарко, но все же не мог мельком не отметить нестарое лицо. Теперь Поттер вгляделся внимательнее и решил, что директор кажется лет на десять старше Сириуса.

— Ну, он же очень сильный маг, — тихо сказал мальчик. — Наверное, у них свои способы.

— Верно, — поддакнул еще один первокурсник, кажется, Макмиллан. — Моей прапрабабушке сто тридцать, а она выходит делать зарядку каждое утро.

— Дамблдор и Гриндевальд, говорят, тоже очень красивы, — добавила Ханна и покраснела.

— Откуда ты знаешь? — спросил Драко с подозрением. — Они ведь не любят делать колдофото.

— Папа как-то видел выступление Гриндевальда, — ответила та. — Хотя про Дамблдора он ничего не говорил, на самом деле.

— А кто это? — спросил Джастин.

— Тот, из-за кого маглов скоро не будет, — довольно сказал Малфой и получил тычок в ребра от Гарри. — Эй!

— Это Темные Лорды, — быстро сказал мальчик, думая о том, что Джастин не будет рад прямо на пиру узнать, что войну каким-то неизвестным Гарри образом поддерживают маги. — Они… сильные, но опасные.

— Звучит не очень, — протянул Джастин. — И что там о маглах?

— Ничего, — быстро ответил Гарри, наступая открывшему рот Драко на ногу под столом. — Просто они их не очень любят.

— Давайте переведем тему на что-то более веселое, — вклинился Седрик. — Вы любите квиддич?

— Да, — ответила Ханна быстро. — Но только смотреть.

— А я уже летал, — сказал Драко.

— И я, — добавил Гарри. — Хочу присоединиться к сборной Пуффендуя, когда стану старше.

Так от войны разговор перетек к квиддичу, о котором Джастин ничего не знал, поэтому Седрик с жаром рассказывал об игре, пока Гарри пробовал всю еду, до которой мог дотянуться. Когда он был не способен вместить внутрь больше ни кусочка, тарелки опустели, словно их только что вымыли, а потом появились все виды сладкого.

— Они могли предупредить, — простонал Эрни Макмиллан. — Я хочу попробовать все, но…

— Я тоже, — ответил Гарри, которому даже дышать было тяжело. — Мне кажется, в конце седьмого года будет удачей, если я буду помещаться в двери.

— Тебя что, дома не кормят? — хмыкнул Малфой.

— Ну, мама определенно не готовит на такую ораву, — обвел он взглядом зал, представляя, сколько труда стоило приготовить так много разнообразных блюд.

— Мама? У вас что, нет эльфа? — возмутился Малфой.

— Не все родились с золотой ложкой во рту, — скривился другой первокурсник, который до этого молчал.

— Я не виноват, что ваши предки не заботились о будущих поколениях, — парировал Драко.

Дедушка и бабушка Гарри заботились, просто Темные Лорды конфисковали часть денег, потому что его папа выступал против их политики. Его отправили в места боевых действий маглов, чтобы понять, насколько они ужасны. Там он и погиб от их оружия. Все это Гарри не сказал, хотя родители чистокровных наверняка об этом знали. Но главное, что их с мамой и дядюшками лишний раз не трогали.

Гарри все-таки положил на тарелку немного мороженого, но потом подумал о том, что он все еще потный и горячий, поэтому решил не есть, просто наблюдая, как мороженое медленно тает.

Разговор вернулся к квиддичу, Драко даже почти не огрызался, а, когда огрызался, Гарри видел умиленные или позабавленные лица тех, кто постарше. Наверное, для них это было действительно забавно. Гарри стоило относиться к тем, кто хочет его оскорбить, так же, но он сидел молча, больше слушая, чем разговаривая, потому что вокруг было слишком много незнакомых людей.

Он обернулся, чтобы посмотреть на Слизеринский стол. Первокурсники рядом с Роном о чем-то яростно спорили, а сам Уизли ел сладости. Гарри бы не удивился, если бы узнал, что спор начал именно он.

После еды Гарри особенно остро чувствовал, что плохо выспался. Он надеялся, что не будет делить комнату с Малфоем, потому что это было бы невыносимо. Но, пересчитав всех — Макмиллана, Финч-Флетчли, неизвестного мальчика, Малфоя — понял, что их как раз пятеро. А девочки всего две — Ханна и еще одна незнакомая девочка с темными длинными волосами, которая сидела слишком далеко. Всего семеро. Наверное, меньше всех.

Когда Гарри было уже невыносимо сидеть, особенно потому, что ему захотелось в туалет, раздался звон — это директор призывал к тишине, постукивая по кубку ложечкой с бесстрастным лицом.

Он встал, прошел к кафедре и опять сказал четко, но не очень звучно:

— Теперь, когда вы все сыты, я объявляю приветственный пир закрытым. Желаю вам продуктивно провести время, избегая отработок. А теперь, по традиции, мы споем школьный гимн.

На этом речь кончилась. Видимо, долго разглагольствовать директор не любил, только поднял палочку, и из нее вырвался фейерверк, разбившийся на искорки цветов Хогвартса. Весь зал начал петь, кто-то смеялся, потому что людей, разбирающихся в музыке, было немного, выходило что-то нестройное, нескладное, но теплое. Гарри не знал слов, но угадывал некоторые окончания, опираясь на рифму, и старался хотя бы открывать рот. Профессор Хагрид пел во всю мощь легких, отставая на добрую секунду, МакГонагалл тоже подпевала, зато Снейп сидел с кислым выражением лица, а директор впервые выглядел хотя бы чуть-чуть дружелюбным. Это можно было считать не по улыбке, которой не было, а по смягчившемуся взгляду.

Когда песня закончилась, мужчина произнес:

— А теперь расходитесь по своим комнатам и разбирайте вещи.

Первокурсников начал уводить старший мальчик, имени которого Гарри не знал.

— Кто это? — спросил он у Ханны.

— Староста Пуффендуя, Дерек. Он будет за нами присматривать.

— А где Драко? — спросил Джастин громко, когда они уже вышли из зала.

— Драко Малфой? — нервно переспросил Дерек, глядя на оставшихся детей. — О Мерлин… Так, ладно, быстро идем в гостиную, а потом я отправлюсь искать этого негодника. Живо, пойдемте.

На сей раз он перегнал студентов вперед себя, чтобы видеть каждого, и диктовал дорогу. Они спустились ниже, туда, куда уже водила профессор МакГонагалл, и староста указал на огромные бочки, встроенные в темный камень.

— Запомните эту бочку, — ткнул он в одну из них. — По ней нужно постучать, чтобы проход открылся. Если перепутаете бочки, вас обольет уксусом.

Парень постучал по бочке быстро три раза, потом медленно — два, а затем быстро — четыре.

— Запомнили? — спросил он. — Вначале три раза почти без интервала, потом два удара раз в секунду, затем — еще четыре быстрых удара. Вначале вы можете не понять ритм, но ничего страшного. Если в гостиной кто-то есть, и они услышат, что вы не можете пройти, то откроют изнутри. А теперь пойдемте.

Староста пригнулся, потому что проход был не очень высоким, за ним последовали остальные.

Гарри ахнул, когда оказался в гостиной. Это было самое уютное место, которое он когда-либо видел. Помещение было круглым и освещалось медными блестящими лампами, стояло много черно-горчичных диванов и кресел, на стенах и даже потолке находились горшки с цветами, а одну из стен плющ обвил почти целиком. На диванах лежали пледы и подушки, как и на полу в некоторых местах, причем в таком количестве, что, как подумал Гарри, можно было прыгнуть на них с разбегу.

В стенах были большие круглые двери, они находились как на первом этаже, так и на втором, похожем на полукруглый балкон, защищенный от падения высоким деревянным бортиком.

Место было просто огромным, хотя понятно, почему, если на факультете было человек под семьдесят.

— Это спальня мальчиков, — показал староста. — А это — девочек. Ваши вещи уже на месте. Сейчас придет профессор, а я отправлюсь искать Драко.

Но не успел Дерек выйти, как раздался стук, и в гостиную вошел директор, а за ним — красный от подбородка до корней волос Малфой.

— Не толпитесь в коридоре, — сказал Риддл.

Старшие студенты, которые, видимо, следовали за директором, но побоялись входить, начали прибывать в гостиную, поглядывая на Драко, а мужчина подошел к Дереку и сказал:

— Советую вам лучше присматривать за первокурсниками, мистер Уильямс. И особенно за мистером Малфоем.

Драко отвел взгляд, он выглядел донельзя несчастным и смущенным.

— Так-так, где мои детки, — раздался голос, который нельзя было охарактеризовать иначе, как добрым. — Профессор Риддл? Что случилось?

— Ничего ужасного, — ответил тот. — Мистер Малфой просто хотел со мной поговорить. Я уже ухожу. Хорошего учебного года, — кивнул он всем Пуффендуйцам и скрылся в проходе.