Гарри ждал за поворотом, пытаясь слиться со стеной. Он нервничал, отчего теребил ворот свитера, и затаил дыхание, когда услышал шаги. Он вышел из Большого зала раньше, чем обычно, и караулил недалеко от кабинета директора. Там не должно было ходить много народу, и пока действительно никого не было.

Хотя Гарри редко пересекался с директором, он сразу понял, что идет именно он, потому что стук каблуков был размеренным, не быстрым и не медленным. Парень вышел из-за поворота, глядя на мужчину, и тихо сказал:

— Здравствуйте, профессор Риддл.

— Мистер Поттер, — едва заметно кивнул тот. — Хотите пройти в мой кабинет?

— Да, — ответил Гарри, наблюдая, как директор величественно движется мимо, и пристраиваясь рядом.

Поттер понял, что он еще ни разу не шел рядом. Профессор никогда не общался близко с учениками, никогда нельзя было увидеть, как он прогуливается с ними, как Хагрид или Флитвик, иногда даже МакГонагалл. Сейчас Поттер шел сбоку, неосознанно подстаивая свой шаг под чужой.

Гарри вспоминал первый курс с удивлением, потому что тогда он легко помещался на чужих руках, а теперь был не то чтобы очень сильно ниже.

— Первоцвет, — сказал Риддл горгулье и направился к лестнице, а парень поспешил за ним. — Чай, кофе? — спросил директор, подходя к своему небольшому столику с посудой.

— Чай, пожалуйста, — ответил Гарри, наблюдая, как пальцы, обтянутые перчатками, справляются с чайником.

Хотелось спросить, почему директор не позволяет оголяться запястьям, но это казалось слишком личным.

— Что вы хотели, мистер Поттер?

— Мы с Гермионой попросились помогать мадам Помфри, — сообщил парень, наблюдая, как чашки летят к столу и аккуратно на него опускаются, хотя Риддл даже не взмахивал палочкой.

От чужой кружки доносился аромат кофе, хотя Гарри видел, что мужчина наливал напитки из одного чайника, как и в прошлый раз. Он не приходил слишком долго, уже совсем похолодало, заклинания, которые Гарри учил, отскакивали от зубов, а Гермиона не верила, что Поттер наберется смелости прийти к директору снова.

— Магия исцеления довольно важна, мы подумали, что было бы хорошо чему-то научиться, а мадам Помфри не против.

— То, что вы тянетесь к знаниям, похвально, — начал Риддл, глядя на свой кофе, а потом поднял взгляд: — Но если мадам Помфри не против, то зачем вы пришли ко мне?

— Помогать в больничном крыле было идеей Гермионы, на самом деле, — ответил Гарри. — А я… я бы хотел изучать атакующую магию, — шепча каждое слово тише предыдущего, закончил он.

— Вы знаете о наших проблемах с профессорами, — констатировал факт, а не спрашивал Риддл, но Гарри все равно сказал:

— Да.

— Вы понимаете, что занятия без присмотра могут привести к травмам?

— Да, — кивнул Гарри, глядя на свою чашку.

— Вы знаете, что Темные Лорды не одобряют факультативов, связанных с магией, которая могла бы противостоять их власти?

— Да, — повторил парень. — Поэтому Гермиона и сказала, что нам нужно забыть об этом. Но я подумал… возможно есть что-то, какие-то заклинания, которые я все же мог бы выучить самостоятельно, тихо, чтобы никто не заметил? — неуверенно спросил парень, медленно поднимая взгляд на директора, лицо которого не выражало, как и в большинстве случаев, ничего.

— Я мог бы назвать несколько, — в итоге ответил Риддл. — Они не принесут сильного вреда из-за неправильного произношения, но и действие их весьма… специфическое. Это не что-то базовое и полезное. И, к тому же, стены, манекены, подушки — это не противники.

— Я знаю, — снова потупил взгляд Гарри.

— Мистер Поттер, — вздохнул Риддл, отчего Гарри сжался еще больше, думая о том, что разозлил мужчину, если он даже вздохнул, — этот большой стул был создан не для того, чтобы вы сидели на самом краю, а еще выпрямьте спину, перестаньте мять свитер и поднимите, наконец, голову.

Гарри почувствовал, что сгорает от стыда. Он придвинулся ближе к спинке, схватился за чашку и с трудом выпрямился, глядя на директора. Тот просто молчал, заставляя нервничать еще больше и медленно краснеть.

— Да, — снова выдохнул мужчина, — с таким антинабором для устрашения вам определенно нужна хотя бы атакующая магия. Я вас не съем, Поттер, — закончил он и сделал глоток кофе.

— Простите, — выдавил Гарри.

Что он мог сделать с тем, что почти не знал директора, поэтому стеснялся? Вот со Спраут и МакГонагалл он уже вел себя нормально, а с этим человеком он общался всего пару раз, и каждый Гарри был в какой-то неприятности или просил о помощи.

— Какую магию вы хотели бы изучить? Направление, точное заклинание.

— Я слышал, что есть заклинание Петрификус Тоталус, — ответил Поттер. — Оно не должно быть слишком сложным.

— Верно, в мое время его знали первокурсники, — задумчиво проговорил директор. — Но, если сделать что-то не так, можно заморозить себя или приклеить палочку к руке. В итоге мы столкнулись с некоторыми проблемами, — продолжил он.

Гарри понял, что привлекало и пугало в директоре. Он был все время очень холоден и спокоен. Это вызывало некоторое доверие, потому что казалось, что Риддл мудрый и может решить все проблемы, но напрягало, потому что он казался уж слишком безэмоциональным.

Будто услышав мысли Гарри, Риддл неспешным движением заложил прядь волос за ухо очень человеческим жестом. Сердце быстро билось, потому что Поттер не знал, что ответить, но его мысли прервал голос:

— Но это вы и сами прекрасно понимаете. И теперь у меня назрел главный вопрос: насколько непреодолимое желание обсуждать с однокурсниками боевую магию вы испытываете?

— Простите, боюсь, я не очень понимаю… — ответил Гарри, стараясь не горбиться снова, а после секундной тишины быстро продолжил: — Я не буду говорить, что вы дали мне какую-то литературу, если нужно, просто до этого вы не предупреждали…

— Видите ли, мистер Поттер, боюсь, — сказал Риддл, — профессор Амбридж и профессор Снейп весьма плохо о вас отзывались.

— А, — протянул Гарри, не ожидая, что они перескочат на эту тему. — Что именно я сделал не так?

— Профессор Амбридж уже несколько раз говорила о том, что мне стоило бы лично с вами разобраться, потому что вы пропагандируете вредоносную магию.

Гарри стиснул зубы, стараясь не думать об отработке и том, что приходилось накладывать чары гламура на руку и на всякий случай натягивать рукав посильнее, чтобы никто не задавал вопросов.

— Таким образом, думаю, пора назначить вам, как злостному нарушителю школьных правил, отработки. В этом кабинете три субботы подряд после ужина.

Даже если Гарри понимал намек, он не мог заставить себя улыбнуться, потому что профессор не выглядел хотя бы немного весело или хитро, казалось, что Гарри просто додумал себе несуществующий подтекст.

— Я понял, — кивнул парень. — Мне никому не говорить?

— О факте отработок и даже ужасной, — начал профессор, и Гарри на секунду показалось, что в интонациях промелькнуло что-то, похожее на веселье, — несправедливости можете даже кричать в Большом зале на завтраке, — ровно сказал Риддл. — В конце концов, по какой еще причине вы можете приходить в мой кабине так часто?

Парень пожал плечами, медленно осознавая, что ему не померещилось, директор говорил о том, что научит Гарри заклинанию лично. Просто невероятно. Почему он вообще так хорошо относился к Гарри?

— Да, верно, — кивнул Поттер. — Я могу идти?

— Идите, — ответил директор, и парень снова оставил в кабинете недопитый чай.

***

Время до субботы тянулось, как жвачка. Гермиона сказала, что не надо было все-таки идти к директору, потому что Гарри, видимо, окончательно его достал, Рон и Невилл перетирали косточки Амбридж, а пуффендуйцы винили Снейпа в том, что их милого Гарри отправили на отработки.

Гарри же никого не винил, просто ждал субботы, думая о том, что профессор Риддл в итоге сделает. За завтраком мужчины не было, он появился только на обеде, как всегда в темной мантии с высоким воротом, как всегда в перчатках, воплощение холодной бесснежной зимы с ледяным ветром.

— На отработку тебя отправил, значит, — сказал Рон, когда они вместе переписывали эссе по ЗОТИ в библиотеке.

— Да, — кивнул Гарри.

— Ой темнишь ты, — прищурился друг. — То краснеешь, то белеешь, места себе не находишь. Уж не влюбился ли?

— Что? — пискнул Гарри, а Уизли захихикал:

— Я же шучу.

— Еще таких слухов мне не хватало, — пробурчал Поттер. — Тише, а то Пинс нас сейчас выгонит.

— Ну же, Гарри, не стесняйся, — с гаденькой улыбочкой продолжил Рон. — Директор красивый мужчина, грех не влюбиться.

— Выходит, ты грешишь? — спросил Гарри, а Уизли на секунду замолчал, а потом выдохнул ошалело и довольно:

— Ты что, ответил на подколку? Впервые? Поздравляю, Гарри, — похлопал он друга по плечу. — Мое плохое влияние, наконец, начало тебя догонять.

Гарри весело фыркнул и толкнул Уизли плечом, а потом взял перо.

— Надо уже закончть это эссе.

— Не напоминай о грустном, — вздохнул Рон.

***

Гарри сидел у кабинета напротив горгульи, он нервничал, отчего прокручивал палочку в руке и смотрел на темное дерево. Директор пришел на ужин позже обычного, когда Гарри уже уходил, поэтому осталось только ждать под кабинетом.

Чтобы убавить тревогу, парень начал преобразовывать красивый камушек, подаренный сестрой Рона, в кольца разных форм и размеров, готовясь к следующему уроку трансфигурации. В голове летали мысли о том, что директор мог действительно разозлится из-за того, что Гарри к нему ходил за какими-то советами и отвлекал от работы. Что они будут делать на этой отработке? Будут ли ему объяснять заклинание? Или элемент наказания тоже будет присутствовать?

— Добрый вечер, мистер Поттер, — послышался голос Риддла, и Гарри подскочил, понимая, что его брюки измяты, а в руке кольцо и палочка.

Неизвестно, когда директор пришел и как долго наблюдал, на сей раз его шаги были совершенно беззвучны или Гарри слишком увлекся.

— Добрый вечер, профессор Риддл, — ответил он, одергивая темно-синий свитер.

— Не сидите на холодном, иначе застудите спину, — лениво отчитал мужчина, а потом добавил: — Вижу, у вас есть некоторые успехи в трансфигурации.

— У меня не очень получается, поэтому стараюсь тренироваться, — сказал Поттер, быстро отменяя заклинания и пряча камень.

На самом деле, он все еще очень плохо понимал трансфигурацию и все еще доставал профессора МакГонагалл вопросами, но зубрежка — тоже выход.

— Пойдемте, мистер Поттер, — позвал директор. — Первоцвет.

Горгулья смотрела на Гарри с подозрением, но пропустила. Парень нервничал, глядя на ровную спину, обтянутую тканью, впереди. Сегодня профессор не накинул плащ-мантию, поэтому казался особенно тонким, высоким и строгим в отличие от Гарри, который казался себе неуклюжим и маленьким, хотя, вроде бы, не был таковым. Почему рядом с малознакомыми людьми его самооценка всегда так падала, а страх сказать что-то не то усиливался до максимума?

— Хотите чай?

— Я бы… я поел, — ответил парень.

— Присаживайтесь, — плавно и грациозно взмахнул рукой Риддл, — сегодня мы начнем с общей теории. Думаю, вам будет интересно узнать о некоторых существах, легких боевых заклинаниях и том, какие щитовые чары, которые вы уже изучили, могли бы их отразить.

Гарри затаил дыхание. Он думал, что профессор все же как-то его отругает, хотя бы немного, или поговорит о чем-то другом, но не ожидал, что тот начнет с порога говорить о магии.

— Но для начала расскажите, что вы уже знаете.

В голове Гарри были только кусочки хоть немного полезной информации из книг Локонса, Петрификус Тоталус встречался там же, как и Инкарцеро и Импедимента, но их описание было крайне скудным. Гарри было стыдно за то, что он не знал почти ничего, хотя в этом не было его вины. Судя по тому, что директор слушал внимательно, сидя в кресле ровно, как красивая статуя, он тоже не осуждал Поттера.

— Значит мы начнем с теории по защите от мелких вредителей и более опасных, но известных по всему миру существ, — сказал Риддл, когда Гарри закончил, и встал, чтобы достать с полки книгу. — Теория первого курса времен моего обучения, — прокомментировал он, открывая оглавление.

Гарри думал, что директор даст ему книгу и отправит изучать в свободное время, но он сел обратно в кресло, сам задумчиво перелистывая страницы.

— Начнем с пикси, — в итоге сказал Риддл.

Гарри непонимающе моргнул, пока мужчина не оторвал взгляд от страниц, а потом поднял палочку, из которой вылетели искры, сложившиеся в небольшое существо.

— Профессор Хагрид должен был о них рассказывать, но я все же освежу вашу память…

Гарри никогда не думал, что будет сидеть напротив директора, который редко контактировал со студентами, и слушать лекцию про пикси, а затем про защиту от них. Он никогда не думал, что директор начнет говорить о боггартах, оборотнях и вампирах, магией рисуя невероятные фигуры, которые двигались над столом, словно живые. Гарри никогда не думал, что мужчина будет так аккуратно связывать всех этих существ с одним единственным заклинанием, подводя к основной теме, раскрывая ее медленно и красиво.

Гарри не чувствовал усталости, потому что чужая речь была очень плавной, только иногда профессор листал книгу, чтобы что-то упомянуть или чтобы не задерживаться слишком долго на одном месте. Гарри наблюдал за вампирами, которые двигались напротив дуэлянта-мага с невероятной ловкостью, за человеком, который превращался в оборотня, чувствовал, как слова буквально вливаются в уши. В какой-то момент он посмотрел на директора, который снова листал книгу, чтобы найти еще одну тему для начинающего, и увидел, что чужое лицо расслаблено, а вечно бесстрастные глаза, от которых казалось, что ты в чем-то провинился, чуть-чуть прикрыты длинными ресницами.

— Наверное, на сегодня достаточно, мистер Поттер, — сказал директор, оторвав взгляд от книги, чтобы перевести его на Гарри и закончить лекцию выводом: — Все эти темы можно объединить тем, что заклинание, которое вы хотели изучать, как и еще множество других заклинаний, которые я упоминал, могут сработать против большого количества существ. Теперь, когда вы больше не сутулитесь, мы сможем начать изучать Петрификус Тоталус, но это через неделю.

— Хорошо, — выдохнул Гарри.

Он был готов начать хоть прямо сейчас, но сдержался и ничего не попросил. Он и так отнимал у директора свободное время.

— Мистер Поттер, — обратился Риддл и добавил с едва заметной искоркой веселья в глубине темных глаз: — Закройте рот.

Гарри захлопнул рот, снова потупив взгляд, и потер руку, чувствуя под магией выцарапанные пером Амбридж слова.

— Напоминаю, что сегодня я был ужасно строг с вами и провел совершенно скучную часовую лекцию о неподобающем поведении.

— Да, конечно, — ответил Поттер и не смог сдержать несмелую улыбку, поднимаясь со стула.

— Мистер Поттер, — сказал вслед директор, отчего парень остановился и обернулся, наблюдая, как Риддл встает и ставит книгу на полку. — Знаете, почему вы здесь?

— Потому что я напросился? — неуверенно предположил парень.

— Потому что вы увлечены магией, — ответил директор, глядя прямо на Гарри. — Я слежу за успехами студентов, и магия может казаться невероятной на первых порах, но правда в том, что магия — это часы, дни, годы, десятилетия, целая жизнь, посвященная учебе. Монотонная зубрежка, ежедневные повторения, потому что заклинания и движения палочкой вылетают из головы, стоит только немного расслабиться. Восхищение проходит, приходит понимание того, что уроки заклинаний не отличаются от уроков истории, рун или даже математики. Приятно представлять себя великим волшебником, неприятно писать эссе на сто строк и тренироваться превращать бокал в пепельницу полгода. Вы даже не представляете, сколько магов после школы помнят меньше сотни заклинаний и довольствуются этим. Вы здесь не потому, что у вас какие-то особые родители, не потому, что вы одарены самим Мерлином. Я наблюдал за вами и могу сказать, что вы даже… бездарны в некотором роде, — сказал директор, и сердце Гарри упало. — Не можете быстро освоить трансфигурацию, с каждым разом все с большим трудом сдаете зелья, профессор Биннс говорил, что вы путаете даты, профессор Синистра — что плохо понимаете астрономию, даже профессор Хагрид сказал, что вы очень боитесь некоторых существ. Вы здесь потому, что вы упорный, мистер Поттер, — закончил директор, а потом немного подумал и добавил: — Только не расслабляйтесь после моих слов, иначе отправлю вас на настоящую отработку.

Гарри быстро закивал и выскочил из кабинета, не попрощавшись.