Гарри думал, что не может быть кого-то хуже Локонса.

Как же он ошибался…

Новость о том, что Локонс обманывал не только читателей, но и стер память как минимум одному известному исследователю, распространилась со скоростью света и по школе, и по Магической Британии, и за ее пределами. Гарри был безумно счастлив, даже если часть весны уроков ЗОТИ не было, потому что они были совершенно бесполезными. Но новый профессор, как выразился Рон, «с ебанцой».

Гарри сначала она показалась милой, и он никогда в жизни так не ошибался.

Снейп был ужасным, Локонс худшим, Амбридж — худшей из худших. Гарри гордился тем, что сказал Локонсу, но он казался намного безобиднее Амбридж. Она выглядела совершенно неустрашающе, скорее наоборот, но было неприятное предчувствие, и у Поттера часто шли мурашки от ее голоса, поэтому на сей раз он старался не перечить.

Сложнее всего приходилось, наверное, Рону. Он умудрился вякнуть что-то язвительное на первом уроке, поэтому впал в немилость и переписывал эссе до посинения, пока мерзкая Жаба не посчитает, что текст достаточно хорош.

Неужели эта школа была проклята так, чтобы ЗОТИ не мог вести хотя бы более-менее адекватный маг?

— Как же она меня заебала! — прорычал Рон, приближаясь с Блейзом и Пэнси к пуффендуйцам, которые сидели у Черного озера.

— Что на этот раз? — вяло спросил Эрни.

— Отправила меня на отработку, — зло бросая на землю пергамент, сказал Уизли. — И сказала, чтобы я все заново переписал аккуратным почерком. Куда еще аккуратнее, пизда ты тупая?

— Не выражайся, Рон, — захихикала Пэнси.

— Не надо было открывать рот, — фыркнул Блейз.

— Что ты ей сказал? — спросил Джастин, вытягивая шею от интереса.

— Вы еще не видели, но она украсила класс блюдцами с котятами, — сообщил слизеринец и довольно правдоподобно изобразил тошноту. — Ну я и предложил ей подарить одного, у нас этих обормотов навалом, только еду успевай со столов прятать. Это же было безобидно! А она такая: «Это перешло все границы, Уизли, это неуважительное общение, Уизли, в пятницу отработка, где я буду иметь вас в мозг, Уизли», — передразнил тоненьким голоском Рон и скривился, вызвав смешки.

— И почему она тебя так задевает? — протянул Захария. — Ты же со Снейпом в терпимых отношениях, с Локонсом как-то не враждовал, остальные преподаватели в тебе вообще души не чают. Зачем так свою слизеринскую репутацию портить?

— Да бесит она меня, и все, — огрызнулся Рон. — Меня бесит, что она меня бесит, но ничего сделать с этим не могу.

— Понимаю. У меня так с Локонсом было, — сказал Гарри.

— Ну, Рон пока не дошел до твоей точки кипения, — улыбнулась Ханна и отломила кусочек хлеба, чтобы бросить уткам.

— Ты, выходит, первый, кто попадет к ней на отработки, — заметил Эрни. — Ждем рассказа всей толпой.

— Интересно, что там будет, — сказал Гарри задумчиво. — Может быть, она заставит тебя протирать блюдечки.

— Надеюсь, — хмуро ответил Рон. — Мне почему-то кажется, что она подвесит меня за пальцы ног в подземелье.

— Если что, пожалуемся директору, — сказала Ханна.

— Будто он сможет помочь, — протянул Захария. — Он влияет на выбор профессора ЗОТИ, как я на движение Луны. Амбридж останется нашим бременем как минимум до следующего года.

Хотя это замечание вызвало в Гарри желание колко ответить, оно было правдивым. Вряд ли бы директор сам выбрал кого-то столь ужасного на роль профессора.

Гарри посмотрел на утку, которая вышла из воды, чтобы требовать хлеб от Ханны, и подумал, что стоило сходить к Риддлу за новой литературой, потому что вся тетрадка была изучена от и до. Но Гарри боялся, так как хотел изучить что-то о нападении, а этим слишком опасно заниматься без присмотра взрослых. Вряд ли профессор одобрит подобное, скорее подумает, что Гарри злоупотребляет чужой добротой. Еще и Гермиона говорила, что лучше изучать целительство, потому что это тоже ценный навык, поэтому мальчик разрывался. Пока что он просто ждал намека от судьбы, и знал, что продлиться это может еще долго, но не решался зайти к директору.

В пятницу мальчик сидел во внутреннем дворике с Гермионой и Невиллом, ожидая Рона и наблюдая, как первокурсники играют в догонялки.

Начало октября на третьем курсе было довольно холодным, поэтому солнечные дни казались особенно ценными, и мальчик старался проводить свободное время на улице. Уже близился закат, небо окрашивалось в оранжевый, а Рона все не было. Наконец, он плюхнулся рядом, напугав однокурсников резким появлением.

— Ну как? — спросил Невилл.

— Писал строки, — недовольно ответил Рон. — Пока она читала мне нотацию о поведении. У меня никогда не было такого сильного желания ударить женщину.

— Рональд, — возмутилась Гермиона.

— Что? — приподнял тот брови.

— Ну, хотя бы не что-то жуткое, — сказал Невилл.

— Даже котлы тереть приятнее.

— Я бы поспорил, — сказал Гарри.

— Это ты просто не слушал ее голосок, наполненный презрением и осуждением. А когда она заткнулась, то обращала внимание на каждое мое движение. Я даже в туалет побоялся отпроситься. И как же меня достали перья.

— Меня тоже, — вздохнул Гарри. — Я ими даже писать толком не умею.

Почему-то у Амбридж был пунктик на перьях и пергаментах, поэтому Гарри пришлось переписывать эссе много раз, прежде чем он достиг приемлемого уровня.

— Ты пойдешь к Риддлу? — спросила Гермиона.

— Позже, — ответил Поттер.

— Я думаю поговорить с Помфри. Может, ей нужна помощь в медкрыле. Не думаю, что кто-то будет против, — сообщила Гермиона. — Можем сходить вместе.

— Ты точно не хочешь изучать атакующую магию? — спросил Гарри.

— Это слишком опасно без взрослых, — ответила девушка. — А взрослые не могут нам помочь, потому что Лорды против нашего обучения такой магии. Ты сходи к директору, может быть, он чем-то поможет, но я бы сделала упор на исцеление.

— Ладно, — кивнул Гарри. — Я тоже пойду с тобой к Помфри, хотя и к директору заскочу. Посовещаться.

— Капец вы ботаники, — фыркнул Рон. — Я, конечно, не осуждаю, но ты даже на квиддич почти забил, Гарри. Кто говорил, что будет пытаться прорваться в команду?

— Прости, просто после того, как Седрик неделю лежал в медкрыле… — начал Гарри, выразительно глядя на друга. — Это опасно, а еще я пропущу занятия.

— Точно ботаник, — вздохнул Уизли.

— Давайте навестим Фоукса, — предложил Гарри, поднимаясь.

— Поздно, — заметила Гермиона.

— Думаю, успеем, — сказал Невилл, тоже вставая. — Да и ворота нескоро закроются, а темнота магам не помеха.

Фоукс нашел пристанище в хижине профессора Хагрида. Феникс и правда был очень умным и больше не являлся перед Гарри на уроках, только иногда мальчик находил его в самых неожиданных местах, тихо наблюдающего издали, но не подлетающего слишком близко.

— Вы аккуратнее с Амбридж, — сказал Рон. — Она очень негативно относится к тем, кто пытается изучать больше, чем написано в учебниках, тем более к практике.

— Была бы у нее власть, и мы бы вообще не колдовали, — недовольно сказал Невилл.

— Ну да, она тогда бы была на нашем фоне крутой волшебницей, — хмыкнул Уизли.

— Мне чуть-чуть ее жалко, — признался Гарри.

— С тобой все в порядке? — спросил Рон. — У тебя температура?

— Она выглядит как жертва издевательств, которая захотела получить признание благодаря преподаванию, но не смогла добиться уважения, поэтому раздражается.

Рон звонко расхохотался, а потом выдавил:

— Так ее еще никто не унижал.

— Не знаю, какое у нее прошлое, Гарри, но она старше наз в несколько раз, — развел руками Невилл. — У нее было время запихнуть обиды куда подальше. Так что твоя жалость немного…

— Не в тему, — закончила Гермиона. — Будешь так всех жалеть, по тебе будут топтаться.

— Я знаю, — сказал Гарри. — И тоже ее терпеть не могу, просто периодически об этом думаю.

— Не забивай голову, — махнул рукой Рон. — Меньше думаешь — счастливее живешь.

Хижина была уже совсем недалеко, а профессор Хагрид шел, сжимая одной рукой ведро и лопату, а второй помахал четверке студентов. Гарри ускорил шаг и увидел, как из окна вылетел Фоукс, чтобы сесть на ветку деревца и разглядеть гостей.

— Здравствуйте, профессор Хагрид, — поздоровалась Гермиона, а остальные повторили нестройным хором.

— Что-то поздно вы сегодня, солнце уже вон садится, — махнул огромной ручищей Хагрид на закат. — Чай будете? С мятой.

— А как же, — кивнул Рон, заходя за мужчиной в хижину.

Фоукс оказался рядом с Гарри, несильно дернул мальчика за волосы в знак приветствия и сел на колени, позволяя себя гладить.

— Как дела у вас? Давненько не заходили.

— Да так, нормально, — ответил Уизли. — У Амбридж отработку схлопотал.

— Вот же ж… — начал Хагрид, но не закончил, просто взмахнул палочкой, чтобы чайник нагрелся, а крышка большой банки с травами открылась.

— Именно, — вздохнул Невилл. — От вас она отстала?

— Да, директор заступился. Видите ли, недостаточно я для нее компетентен, — пробурчал профессор. — На следующем уроке покажу вам детеныша единорога. Еле упросил его маму, хорошо, что Фоукс подсобил. Да, Фоукс?

Феникс дернулся, показывая, что ему надоело, что Гарри его гладит, и перелетел на жердочку.

— Он умеет общаться с единорогами? — спросила Гермиона.

— Не знаю, но фениксы у многих вызывают доверие, — ответил Хагрид. — Вот ваш чай, спать после него будете как убитые.

Гарри достал палочку, чтобы остудить чай, пока Рон глотал кипяток, не морщась, Гермиона просто ждала, а Невилл дул.

— Фоукс этого, мне ветки таскать помогал, — кивнул Хагрид на феникса. — Сильный, как слон. На, возьми ягодку, — протянул виноградину профессор, и Фоукс довольно схватил ее. — Хотите его покормить? Ты же не обидишься, Фоукс?

Феникс не выглядел недовольным, просто ожидающим, и студенты начали наперебой давать ему ягоды, наблюдая за красным оперением и тонкой лебединой шеей.

— А когда вы учились, с профессорами ЗОТИ то же самое было? — спросил Гарри.

— Нет, мы с директором учились, когда Лорды еще власть только захватывали, — ответил Хагрид.

— Это же сколько лет назад? — протянул Невилл.

— Я в 1940-м в Хогварст поступил.

— А профессор Риддл? — спросил Гарри.

— Он на два года старше, выходит, в тридцать восьмом, — сказал Хагрид. — Что, хорошо сохранился наш директор! — расхохотался он, видя глаза студентов. — Прошлый директор прожил лет триста, пока… в общем, умер в преклонном возрасте. Да вы чай пейте, остынет.

Гарри сделал глоток, наблюдая, как Рон доливает себе еще и продолжает глотать кипяток.

— Можно завтра к вам прийти? — спросил Гарри. — Хочу заклинания потренировать некоторые на гнилых тыквах.

— Мне надо берег озера расчистить, так что буду отсутствовать, — махнул рукой Хагрид. — Но ты приходи, только аккуратно, ничего не сломай. Тыквы знаешь, где лежат.

— Конечно, — кивнул Гарри. — Ты со мной? — спросил он Гермиону.

— Ага, — кивнула та.

В субботу они направились к хижине, чтобы потренировать режущее заклинание. Его часто использовали в кулинарии, но Гарри думал, что на самом деле оно может применяться и для нападения.

— Это бесполезно, — покачала головой Гермиона. — Для дуэли оно слишком слабое. Я знаю, что есть что-то похожее, но сильнее.

— Только его мы не знаем, — ответил Гарри, оставляя на тыкве еще один порез. — Вдруг это спасет нам жизни?

— Что угодно может спасти нам жизни, — вздохнула Гермиона, приседая у хижины и вытирая пот со лба. — В том числе магия исцеления.

— Да пойду я с тобой к Помфри, пойду, — сказал Гарри и поднял взгляд.

К хижине Хагрида быстрым шагом направлялась Амбридж. Даже издалека было видно, что она спешит и выглядит крайне недовольной.

— Гермиона, — быстро сказал Гарри. — Там Амбридж, прячься, она тебя пока не видит.

— Где? — спросила девушка, которую скрывала хижина.

— Прямо от Хогвартса идет по тропе, — тихо ответил Поттер, опуская голову. — Зайди дальше за хижину и беги в Запретный лес.

Подруга сорвалась с места, скрываясь и от глаз Гарри, и от Амбридж, а сам Поттер пошел навстречу профессору, пряча палочку в карман.

— Что это такое, мистер Поттер?! — взвизгнула женщина без приветствия. — Пакостите средь бела дня?!

— Добрый день, профессор Амбридж. Профессор Хагрид разрешил, потому что эти тыквы все равно станут удобрениями, — сказал Гарри, закладывая руки за спину из-за нервозности.

— Так вы на отработке? — прищурилась Амбридж.

— Просто… помогаю, — ответил Гарри. — Пока профессор занят.

— И он пустил вас к себе в свое отсутствие? — возмутилась та.

— Да? — неуверенно сказал Поттер.

— Не лгите, Поттер, — покачала та головой. — Кто бы вас сюда впустил? Давайте, пойдемте-ка!

Она направилась к тыквам, а Гарри последовал за ней, отставая на шаг, хотя Амбридж была ниже его на голову.

— Что это такое?! — воскликнула она.

— Тыквы, — ответил Гарри.

— Почему на них такие ужасные порезы?!

— Потому что они все равно пойдут на удобрения.

— Я не глупая, Поттер, я запомнила с первого раза! — недовольно воскликнула женщина. — Я спрашиваю, кто научил вас этому опасному заклинанию.

— Мама, — ответил мальчик. — Это заклинание для кулинарии. Нарезать овощи и мясо.

— И этому вас учат дома? — возмутилась Амбридж. — Вы понимаете, что подобным заклинанием можете кого-то убить.

— Ножом тоже можно кого-то убить, — заметил Гарри, глядя себе под ноги.

— Значит… — замолкла на секунду профессор. — Вы здесь тренировались. Буквально тренировались убивать!

— Я не хочу никого убивать, — замахал руками Гарри.

— Вначале тыквы, потом куриц научитесь разделывать, а потом дойдете до людей. Не этому я вас учила, мистер Поттер.

— Да нет же, — засопротивлялся Гарри, — я не собираюсь никого разделывать.

— И Хагрид все это поддерживает!

— Нет, я просто сказал, что помогу перемолоть тыквы, — сообщил Гарри, немного привирая. — Это же… это обычное заклинание.

— Обычное? Нет, совершенно нет. Я забираю вас на отработку, мистер Поттер.

— Когда? — спросил Гарри.

— Прямо сейчас, — объявила Амбридж. — Давайте, идите, — кивнула она в сторону Хогвартса. — Надо же. «Обычное» заклинание, которым можно перерезать шею! — продолжала она, направляясь к замку вслед за Гарри. — Кто учил вас нормам морали? А, точно, ваша мать. Я была лучшего о ней мнения.

Гарри сжал зубы, чтобы сдержать ответ, только опустил голову.

— Но это совершенно неприемлемо. Я не позволю своим ученикам использовать настолько опасную магию.

— Левитация тоже может быть опасной, — пробурчал Гарри, чтобы доказать, что прав, — если на кого-нибудь повалить шкаф.

Сзади раздался задушенный вздох, отчего мальчик понял, что выдал что-то не то и обернулся, чтобы увидеть ошеломленную Амбридж.

— Вот, вы уже думали о том, как убить человека! — воскликнула она. — Эта школа растит будущих уголовников!

Гарри вздохнул и перевел взгляд на замок, отстраняясь от мерзкого голоска женщины. Что ж, ему придется теперь писать кучу строк… Хорошо, что хотя бы Гермиона успела спрятаться.

Амбридж все нудела и нудела, проводя Поттера по коридорам в свой кабинет, а мальчик размышлял о том, что теперь ему придется быть осторожнее. И, наверное, Гермиона права, стоит просто пойти к Помфри.

Они вошли в розовый кабинет, который выглядел, по мнению Поттера, весьма устрашающе, и Амбридж призвала парту, пергамент и перо.

— Больше всего я не люблю наглую ложь, мистер Поттер, так что напишите на пергаменте пятьдесят раз: «Я не должен лгать».

— Но, профессор, у меня нет чернил, — сказал Гарри, поднимая голову и глядя в поросячьи глазки.

— Они вам не понадобятся, — улыбнулась женщина, садясь за свой стол и открывая газету. — Приступайте.

Гарри вздохнул и начал писать, думая, стоит ли ему делать это быстрее, чтобы поскорее уйти, или Амбридж не оценит некрасивый почерк и оставит еще на часок, поэтому стоит писать аккуратнее. Он остановился на втором варианте, аккуратно выводя буквы, и почувствовал, как правую руку начало печь. Он начал чесать это место, но это принесло только новые неприятные ощущения, поэтому Поттер уставился на руку, увидев, что на коже нацарапано то же, что и на пергаменте.

— Хотите что-то спросить? — раздался голос Амбридж.

— Да, — кивнул Гарри и показал руку. — Что это, профессор?

— Ваше наказание, мистер Поттер, — довольно ответила та. — Я считаю, строки с пергамента быстро вылетают из головы.

Гарри продолжал смотреть на женщину с приоткрытым ртом, потом закрыл его, посмотрел на пергамент, на руку. Он написал еще одну строчку, и царапина стала виднее, заныла еще больше.

— Что-то не так, мистер Поттер? — спросила Амбридж.

Гарри сглотнул, набираясь смелости, и ответил, поднимаясь со стула и не глядя на профессора:

— Да, думаю, я хочу встретиться с директором.

— Зачем? — удивленно спросила женщина.

— Поговорить о методах воспитания, — еще тише ответил Гарри, делая шаг назад, к двери.

— Сядьте на место! — рявкнула профессор, и мальчик дернулся и медленно опустился на стул под пристальным взглядом, а Амбридж поднялась, подходя ближе. — Хочу вам кое-что прояснить, мистер Поттер, — начала она. — Меня выбрал в качестве профессора сам Темный Лорд. Это значит, что у меня достаточно компетенции, чтобы самой, — выделила она последнее слово, приторно улыбаясь, — выбирать наказания для студентов. Директор Риддл не имеет к этому никакого отношения. А теперь возьмите в руки перо и пишите. Сто. Строк.

Гарри понял намек. Если он начнет жаловаться, то его проблемы никак не решатся, потому что за Амбрирдж стоял Дамблдор или Гриндевальд. А вот у директора прибавится проблем. Как и у Гарри после того, как он попытался ускользнуть от наказания.

Он с ужасом смотрел на полупустой пергамент, думая о еще девяносто восьми строках.