Геллерт успел сделать портключи для нескольких преданных последователей, чтобы те могли отправиться в другие страны и проконтролировать ситуацию. Правительство Франции слишком активно пыталось заключать перемирия, а СССР вздумало снова объединиться после почти десятилетнего раскола, плюс ко всему, маги со всей Африки собирались в Египте, чтобы устроить бунт. Стоило немного покопошиться в разуме нескольких человек, чтобы они выбили из головы глупости, и направить армию в Африку.

Вспыхнул камин в соседней комнате, оповещая о прибытии Альбуса. Геллерт не поворачивался. Он слышал, как медленно стучат чужие каблуки, это означало, что Альбус в плохом настроении, но не в ярости, а скорее на грани меланхолии.

— Что случилось? — спросил Гриндевальд, заканчивая создавать еще один портключ.

— Я испачкал мантию, — послышался ответ.

Такая увертка от вопроса не означала ничего хорошего, и дополнение догнало Геллерта, когда он уже поворачивался:

— Хогвартс останется пока что без профессора ЗОТИ.

— Чем она тебе насолила? — спросил Геллерт. — Хотя, признаюсь, этот цвет тебе к лицу.

Альбус стоял в середине комнаты на мягком ковре, его глаза были пустыми, словно кто-то выкачал из них свет, волосы лежали не так аккуратно, как перед уходом, кончики передних прядей были испачканы, как и лицо, хотя на нем было лишь несколько капель. Кровь была разбрызгана, в основном, по груди, небольшие пятна оставили красные веснушки на подбородке, правой щеке и стеклах очков.

— Она пытала учеников, — бесцветно ответил Альбус. — И прикрывалась нашими именами. Я немного вспылил.

— Надеюсь, никто из глубоко травмированных учеников не будет еще больше травмирован, найдя изуродованное тело профессора в подсобке, — фыркнул Геллерт.

— Оно в Запретном Лесу. Я слышал лай собаки Хагрида, когда уходил.

— Еще один аргумент в пользу того, чтобы отдать должность кому-то более адекватному. Хотя эта Амбридж могла бы нам помочь перевести пару студентов в другие школы.

— Дети не должны страдать. Это все вина Тома, а не их, — более яростно ответил Дамблдор.

— Альбус, — закатил глаза Гриндевальд, снова отворачиваясь, чтобы закинуть портключи в сумку, — мы стали причиной гибели сотен тысяч детей маглов, так что не переживай о морали сейчас.

— Это ради высшего блага.

Альбус был таким мерзким человеком, прогибающим моральные ценности, как ему заблагорассудится, что Гриндевальд мог влюбиться еще больше.

— И уход пары студентов из Хогвартса был бы тоже ради нашей армии и высшего блага, — протянул он.

— Она использовала черное перо! — заорал Альбус. — Я выбрал ее, а она пытала студентов! Это непростительная ошибка! Моя! Я вспылил даже не из-за нее, а из-за себя, я не мог ничего с собой поделать!

— Ну, успокойся, — вздохнул Геллерт, снова оборачиваясь. — Ничего страшного не произошло. В конце концов, все живы. Ну, кроме этой, как ее, Амбридж — надеюсь, от нее хоть что-то осталось. Найдешь нового профессора, кого-то, кто протянет больше года, и забудешь об этом маленьком недоразумении.

— Иногда мне кажется, что на должность профессора ЗОТИ наложено проклятье, — признался Дамблдор, снова сдуваясь, теряя блеск в глубине глаз.

— Но ты прекрасно справляешься с проклятьями, — улыбнулся Геллерт. — Я завтра отбываю, так что считаю, что сейчас самое время для изучения строение того немецкого самолета. У меня есть идеи, как можно было бы сделать его настолько мощным, чтобы улететь в космос.

— Ты слишком редко бываешь дома, — вздохнул Альбус.

— Как и ты, — заметил Гриндевальд. — Ведение занятий выпивает много крови, не так ли? — поддразнил он. — Не знаю, как ты можешь так долго терпеть детей.

— Мне просто всегда нравилось работать с юными умами, — пожал плечами Альбус.

— Только если они заглядывают тебе в рот, — хмыкнул Геллерт.

— Ты не можешь обвинять меня в… создании атмосферы, — сказал мужчина, снимая очки, чтобы повертеть в руках и очистить движением палочки. — Кровь такая мерзкая, — скривился он и добавил: — Мне нужно в душ.

— Буду ждать в лаборатории, — сказал Гриндевальд вслед.

***

Слух о смерти Амбридж разнесся в субботнее утро по школе быстрее, чем ветер разносит семена. В тот момент, когда Гарри вошел в гостиную после долгого, но прерывистого и нервного сна и услышал новости, все внутри похолодело.

«Я могу ошибаться, но, вероятно, она вас больше не побеспокоит».

Значило ли это, что директор обо всем знал? Был ли это его способ справиться с проблемой? Слухи, в основном, кружили вокруг Дамблдора, потому что казалось подозрительным, что Лорд посетил школу как раз перед смертью одного из профессоров. Большинство студентов думало, что Амбридж что-то не поделила с Дамблдором, из-за чего ее изуродованное тело нашла вечером в лесу собака Хагрида. Кто-то клялся, что видел издалека, как левитировали труп, и это было ужасное зрелище. Даже те, кто ненавидел Амбридж, не злорадствовали, в коридорах и гостиных повисло нечто тяжелое, Гарри чувствовал это всем телом. Он задал вчера много вопросов директору, но хотел еще. То и дело появлялись мысли прибежать к кабинету и спросить, откуда профессор Риддл знал, что с Амбридж покончено, даже Эрни сказал, что Поттер рассеян, потому что пролил суп и уронил вилку с наколотым на нее картофелем.

Эрни был прав, потому что мысли Поттера летали где-то далеко. Он думал о будущей «отработке» и хотел поскорее очутиться в знакомом кабинете, даже если профессор Риддл постоянно отчитывал его из-за поведения. Какой профессор вообще жалуется, что студент не хочет доставить проблем?

Но при этом внутренне Гарри понимал, что мужчина прав. Доброта и желание помогать другим были хорошими чертами, так все говорили, но это причиняло скорее боль. Поттер немного пугался своих мыслей, потому что характер помог найти ему друзей, но ведь… он мог стать немного смелее? В глубине души он хотел выпрямиться, хотел, чтобы голос не становился тихим, а взгляд — загнанным при разговоре с незнакомцами или авторитетными людьми. Когда-то Поттер защищал Невилла, теперь Невилл стал настоящим гриффиндорцем, он вырос, стал шире в плечах, его голова не опускалась так часто, как раньше, он больше не прятался за чьей-то спиной и даже почти спокойно говорил со Снейпом. Гарри еще видел малыша Невилла за всем этим, но все же друг сильно изменился, как и Гермиона, которая нашла свой круг общения, Рон же вообще становился некоторой легендой, только Гарри оставался неизменным, но стабильность — это ведь хорошо? Поттер сомневался, что в этом конкретном случае ответ положительный…

— Ты собирался сегодня к Помфри? — спросила Гермиона и присела рядом, втиснувшись между пуффендуйцами.

— Да, — вяло ответил Гарри.

— Она послала сову, писала, что нужно заполнить бумаги из-за смерти Амбридж, поэтому мы свободны. Библиотека?

— Я хочу сходить к профессору Хагриду, — ответил Гарри.

— А домашние задания? — нахмурилась Гермиона.

— Завтра, — вздохнул парень. — У меня не так много всего осталось, сегодня хочу отдохнуть. Эта ситуация с Амбридж… Думаешь, Дамблдор действительно ее убил?

— Понятия не имею, — ответила Грейнджер. — Я верю, что она действительно сама пошла в Запретный лес, потому что была уверена, что туда направились несколько студентов, но дальше… даже не знаю.

Гарри кивнул.

Его начинало тяготить то, что никто не знал об их с директором разговорах. Не то чтобы был прямой запрет на неразглашение, но вряд ли бы это понравилось мужчине.

Гарри повернул голову, чтобы посмотреть на пустующее кресло директора и многих других учителей, потому что они разбирались с последствиями смерти Амбридж. Без них стол казался совсем пустым, даже если Трелони говорила о чем-то Снейпу, чье лицо сморщивалось, как изюм, от каждого восклицания.

— Хагрид, наверное, тоже занят, — по-своему интерпритировала взгляд Гарри Гермиона. — И директора нет. Может быть, он отменит отработку?

— Сомневаюсь, — ответил Гарри.

Он надеялся, что их занятие будет проведено. Хотелось не только отработать заклинание, но и поговорить. Директор был фигурой, которую никто не мог игнорировать, он был авторитетом, поэтому хорошее отношение заставляло смущаться и радоваться. Гарри уже не так боялся, ему уже хотелось остаться в кабинете, чтобы спросить о чем угодно.

— Давайте тогда в какую-нибудь гостиную, — сказал Эрни. — Что-то давно Рон не водил нас к себе.

— Старшие слизеринцы сожрут его за такую толпу и шум, — фыркнул Захария.

— Найдет выход, — сказала Салли-Энн. — Надо обрадовать его новостью, что мы уже все решили, — добавила она.

— Я хочу погулять, — сообщил Гарри и сделал глоток сока. — Вдруг профессор Хагрид все же не будет занят, а погода как раз хорошая.

— Все же мокрое, — скривилась Гермиона. — Еще утром выпал снег.

— Уже все растаяло, а на небе ни облачка, — ответил Поттер, поднимая голову к потолку, через которое было видно ясное небо.

— Зато холодно, — поежился Эрни. — Даже если бы нам сегодня можно было пойти в Хогсмид, я бы остался в школе. Не знаю, как играют в квиддич зимой.

Гарри не особо любил Хогсмид, там были какие-то магазины, которые мало его интересовали, а еще очень много студентов, среди которых — малознакомые старшекурсники. Намного лучше было просто побродить по территории или посидеть в уютной гостиной.

— Поэтому я и не пытаюсь попасть в команду, — сказал он вслух, зацепившись за последнее предложение.

— Эй, попасть в команду — это честь! — воскликнул Захария. — Не говори об этом так просто!

— Мальчики, — закатила глаза Гермиона и взвизгнула, когда совершенно незаметно подкравшийся Рон положил руку на ее плечо, а потом лениво сказал, закатывая глаза, пародируя Грейнджер:

— Девочки.

Гарри не посмел улыбнуться, когда у Гермионы было настолько кислое лицо, зато Захария расхохотался.

— Не веди себя глупо, Рон, — недовольно повернула в сторону Уизли голову подруга. — А если бы я столкнула тарелку?

— Очищающее заклинание было не просто так придумано, — сказал Рон.

— Тогда почему у тебя на лице все еще остатки варенья? — приподняла брови девушка.

— Хотел, чтобы ты вытерла его платочком своими нежными руками, — расплылся в улыбке Уизли, на что Гермиона достала палочку, и Рон замолчал, а потом — замычал.

— Прости, что ты говорил? — усмехнулась девушка, поднимаясь из-за стола и поправляя мантию. — Что? Не могу разобрать, — добавила она довольно. — Я в библиотеку, Гарри.

— Хорошо, — кивнул парень и отменил заклинание, когда Гермиона немного отошла.

— Я же не ел варенье, — выдохнул Рон и высунул кончик языка, чтобы пошевелить им и прогнать онемение. — Чертовка.

— О-о, не влюбись, — захихикала Салли-Энн.

— Это мальчики должны дергать девочек за косички! — шутливо возмутился Уизли.

— Гермиона умеет дергать только за самооценку, — рассмеялся Захария.

— Ладно, я пойду гулять, — сказал Гарри, вставая и надеясь, что никто не захочет вместе с ним.

Погода была и правда не очень хорошей. Точнее, светило солнце, но вся земля и пожухлая трава были мокрыми, а ветер сбивал с ног. Просто если на первом курсе парень быстро привык находиться всегда рядом с кем-то, то теперь хотелось некоторого уединения, но получить его было проблематично. Это касалось и других студентов, они начали задергивать балдахины по ночам и иногда избегали компании, потому что вечный шум приносил усталось через время. Невиллу в этом плане повезло — у него не было такого количества соседей, зато, с другой стороны, на Гриффиндоре шумно было всегда. Наверное, круче всего было Рону с его отдельной комнатой, а Гермионе было не очень комфортно, потому что она мало общалась с соседками.

Хагрида не было на месте, зато Фоукс сидел на кривом дереве у хижины, поджидая гостя.

— Я принес тебе малину, — сообщил Гарри. — Профессор Спраут выращивает ее в теплице и дала мне немного за успехи в травологии.

Фоукс наклонился к ягодам, уже помявшиеся и испачкавшие соком бумагу, в которую были завернуты, и взял несколько. Гарри наблюдал за красивой тонкой шеей, которая казалась очень хрупкой, и за огненными перьями. Фоукс снова взял малину и ткнул клювом Гарри в губы.

— Я уже ел, — соврал парень, но феникс издал звук, выражающий недовольство, и Поттер поднял другую руку, чтобы взять ягоду из его клюва и закинуть в рот. — Тут совсем рядом недавно произошло убийство, — сказал он задумчиво, на что Фоукс взмахнул крыльями, а потом сжался, будто хотел тепла. — Это ведь Дамблдор?

Феникс не ответил, только сильнее втянул голову, и Гарри подставил руку, чтобы птица села на нее. Фоукс уже был тяжелым, но явно этого не осознавал, топтался по предплечью и перебирал волосы. Он был теплым и нежным, Гарри бы хотел, чтобы Фоукс жил в его комнате, а не здесь, но феникс не хотел выбирать фаворитов, предпочитая относиться ко всей четверке студентов и Хагриду одинаково. Гарри думал, что тот день в кабинете зельеварения был просто случайностью, что Поттер был не самым главным другом Фоукса.

Вечером парень стоял перед кабинетом директора, горгулья смотрела на него с подозрением, иногда щурилась и вытягивала шею, будто парень что-то задумал, а она должна раскусить его план.

— Джеймс? — в итоге спросила она через несколько минут, когда Поттер уже собирался присесть на корточки и начать повторять трансфигурацию.

— Что? — переспросил Гарри.

— Джеймс? — снова повторила горгулья.

— Нет, Джеймс — мой папа, а я Гарри — сглотнул парень.

— Все вы на одно лицо, Поттеры, — проскрипела горгулья и отодвинулась. — Входи, директор скоро придет.

— Вы знали моего папу? — спросил Гарри, не двигаясь с места, но горгулья молчала, только держала проход открытым, и в итоге Поттер вошел в кабинет и сел на привычный стул.

Директора и правда пока не было, он, наверное, был занят, а Гарри снова собирался отнять драгоценные часы его времени. Поттер вспомнил, что директор всегда предлагал кофе или чай, и подумал, что было бы неплохо заварить его, а не напрягать лишний раз гостеприимного хозяина, тем более чайник стоял совсем рядом. Парень встал и дошел до столика, думая о том, что на самом деле не знает, как сделать так, чтобы чайник выдавал напиток, который нужно.

Когда проход снова открылся, парень подскочил, обернулся и столкнулся взглядом со Снейпом.

— Что вы здесь делаете, Поттер? — выплюнул тот.

— Жду начало отработки, — покладисто ответил Гарри.

— Как вы проникли в кабинет? — напирал профессор.

— Меня пропустила горгулья, — быстро сказал парень.

— И что вы делаете здесь?

— Хотел заварить кофе директору, — выдавил Поттер, понимая, что это была плохая затея, потому что Снейп не поверил ни на грамм.

— Вы ворвались в чужой кабинет и трогаете чужие вещи, даже не задумываясь о том, что это может быть неприятно хозяину? — сурово спросил профессор.

Вероятно, он был прав, вероятно, Гарри стоило просто сидеть в кресле. Как обычно теряясь перед этим человеком, Поттер просто кивнул.

— Вы совершенно невоспитанны, Поттер, — выплюнул Снейп. — И я сомневаюсь, что горгулья пропустила бы вас в пустой кабинет.

Как раз в этот момент механизмы прохода заработали, послышались шаги, а через несколько секунд Гарри увидел директора, который с обычной невозмутимостью поднимался по лестнице.

— Добрый вечер, мистер Поттер, — поздоровался Риддл.

С удивлением парень понял, что это было одной из причин, по которым он так восхищался директором. Тот был всегда вежлив, никогда не называя по имени, всегда здороваясь и предлагая присесть и выпить чай. Другие профессора тоже называли Гарри «мистер Поттер», реже просто «Поттер», но рядом с ними Гарри чувствовал себя совсем ребенком. Профессор Риддл поучал его больше остальных, буквально на каждой встрече, но при этом, сравнивая со Снейпом, парень понял, что к нему никогда не относились как к глупому ребенку или «этому милому юному мальчику», всегда была дистанция, но не такой разрыв, как между обычным профессором и студентом, скорее как между двумя малознакомыми взрослыми, которые только знакомились друг с другом.

— Что случилось, профессор Снейп?

— С чего вы взяли, что что-то произошло? — почти зашипел профессор, и Поттер впервые увидел, как тот занял оборонительную позицию.

— Это видно по выражению ваших лиц, — ответил директор.

— Поттер ворвался в кабинет и рылся в ваших чашках. Уж не знаю, зачем они ему понадобились, потому что он не смог бы сварить толковый яд, даже если бы захотел.

— Я просто думал заварить кофе для профессора Риддла, — повторил Гарри.

— Бродя по кабинету без разрешения, — сказал Снейп, снова оборачиваясь к парню. — Думаю, вы давно не были у меня на отработках.

— Мистер Поттер ворвался в кабинет? — переспрсил директор.

— Меня пропустила горгулья, — сказал Гарри, надеясь, что ему поверят.

— Пароль сменили сегодня утром, — выплюнул Снейп.

— Она пропустила меня без пароля.

— Врете и не краснеете, — сказал профессор, хотя Гарри уже чувствовал, как его щеки пылают, словно печь.

— Насчет этого я бы поспорил, — тут же добавил директор будто немного весело. — В любом случае, я согласен с тем, что нельзя трогать чужие вещи без разрешения, хотя странно, что именно вы назначаете отработку, хотя мистер Поттер нарушил правила в моем кабинете.

— Если хотите, можете забрать его себе, — оскалился Снейп.

Гарри не особо знал что-то об отношениях профессоров. Он видел, что Риддл общается с МакГонагалл и Хагридом, что Спраут, Флитвик и Синистра стараются сесть рядом и что Снейп не мелькает рядом с кем-либо из коллег, но теперь было совершенно ясно, что у него очень напряженные отношения с директором.

— Справедливо, учитывая, что предыдущие отработки не дали положительный результат, — ответил Риддл. — Думаю, еще два занятия помогут мистеру Поттеру не нарушать правила.

Гарри чуть не улыбнулся. Он понимал, что директор может быть и правда расстроен, но больше верил в то, что на отработках изучит еще одно заклинание, чем в то, что будет слушать нудные лекции. Снейп казался довольным, наверняка думая, что Гарри будут чуть ли не пытать.

— Пройдемьте, профессор Снейп, — едва заметно кивнул Риддл на соседнюю комнату. — Подождите здесь, мистер Поттер.

Гарри упал на стул и прижал ладони к щекам. Ему было стыдно за то, что трогал чайник, но при этом настроение поднялось, потому что парень впервые увидел, как кто-то задавливает Снейпа.

Спустя несколько минут мужчины вышли. Риддл тут же медленно направился к своему столу, Снейп же быстро пошел к лестнице.

— До свидания, — сказал директор, но, кажется, Снейп уже ушел.

Гарри поднял взгляд, чтобы отметить, что Риддл все же выглядит немного уставшим, хотя распознать это стало возможным только сейчас, когда мужчина откинулся на спинку кресла и сполз ниже на сиденье. Его руки покоились на животе, а глаза прикрылись. Тихим голосом он попросил:

— Сделайте мне кофе, мистер Поттер.