— Слышал, Минерва упала с лестницы, — сказал Дамблдор.

Он выглядел, как всегда, обаятельно, будто совершенно никак не относился к миллионам смертей маглов. Это раздражало Тома больше всего, потому что Темный Лорд в представлении многих должен был выглядеть устрашающе, но тьма умела соблазнять, хотя Том доподлинно знал, что и пытать она тоже умела.

— Ужасное происшествие, — покачал головой Альбус. — Разве у нее не было подстраховки?

Том знал, что эти осторожные вопросы, намекающие на некомпетентность, возникнут, но падение Минервы с лестницы было одним из немногих шансов отвести подозрение от Хогвартса. В конце концов, в день, когда неизвестный явился к одному из самых знаменитых исследователей и помог восстановить память, камин школы ни разу не работал, исключая перемещение в Мунго, но Минерва всю ночь была под наблюдением врачей. Ничего, что могло бы привести к расследованию или даже слухам. Том был уверен, что сами Лорды считали, будто с Локонсом разобрался кто-то из сопротивления, иначе бы проверка пришла намного раньше и прошла не за простым разговором.

— Профессор Хагрид отлучился, чтобы найти меня, потому что профессор МакГонагалл не могла справитсья с магией в одном месте.

— Разве вы не должны были присутствовать все время? — спросил Дамблдор невинно и моргнул, создавая доброжелательный образ.

— Я не мог не спать неделю, — ответил Том.

Его запястья болели, хотя на самом деле это было просто плодом воображения. Но все равно хотелось натянуть рукава пониже. Но не при Дамблдоре.

— Да, действительно, что это я к вам придираюсь, — улыбнулся Альбус. — Хотя все же меня немного пугает то, что происходит в Хогвартсе в последнее время.

— Что именно? — спросил Риддл.

Они сидели в кабинете директора. Том в своем любимом кресле не чувствовал себя хозяином, а Дамблдор на стуле, где обычно находились провинившиеся ученики, чувствовал.

— Юный Драко Малфой. Он весьма одаренный мальчик, но был вынужден покинуть школу из-за издевательств.

— И как он чувствует себя в новой школе? — спросил Том. — Наверняка завел себе друзей.

Лицо Дамблдора было спокойным, он мог ответить «Да» и не выглядеть лжецом, хотя Том предполагал, что Малфою будет трудно в любом месте.

— К сожалению, этого я не знаю, — ускользнул от ответа Альбус.

Вот это была наглая ложь. Он знал все обо всех, мог бы ответить, сколько людей в каждой школе, в каждом министерстве магии, что предпочитает магловское правительство разных стран на завтрак и сколько еще убийств нужно для того, чтобы маги могли выйти из тени и править. Если кто-то говорил, что он был просто красивым лицом, которое находилось рядом с Гриндевальдом как украшение, то он был совершенно глуп.

— В Дурмстранге, где вы сейчас преподаете, был убит студент, — сказал Том.

Альбус не мог пытаться осудить, когда в школе, где он появлялся так часто, произошел подобный инцидент.

Том завидовал Дамблдору. Он мог давать знания, в то время как Том лишился этой возможности. Поттер был… маленьким комочком комплексов, хотя и не таким уж маленьким, если выпрямлялся и не мямлил. Парень прямым текстом сказал, что думал, будто Том решил обучать его, потому что Поттер его достал, но, честно говоря, Риддл не был уверен, кому эти занятия нужны были больше. Почувствовать себя снова профессором, а не директором, было сродни возвращению домой. Говорить не о деньгах и политике, а о магии, глядя в лицо, на котором отображался мыслительный процесс, а не скука, было приятнее, чем Поттер мог подумать. В конце концов, о чем думать, если Том знал, что выглядит совершенно строго, будто эмоции покинули его много лет назад?

Младший Поттер не был похож на старшего характером. Джеймс всегда сидел ровно, не прятал взгляд, мог даже язвить, особенно в первое время, он хотел сражаться, противостоять Лордам. Гарри просто хотел узнать что-то новое. Но все равно было некоторое сходство. Том надеялся, что характер Гарри не приведет к тому, к чему привела жажда сражений Джеймса.

Было неправильно снова заводить себе ученика, еще одного Поттера, но жизнь директора Хогвартса погрязла в рутине и постоянном стрессе. Мог же Том хотя бы немного себя порадовать, тем более, если это порадует Поттера? Хотя это было опасно для мальчика, который мог пойти по стопам отца, Том не хотел отказываться от спокойных, но интересных часов, которых было так мало.

— Ужасное происшествие, — вздохнул Дамблдор и опустил взгляд.

Том ненавидел общаться с Гриндевальдом, потому что тот был жестким и язвительным, осознавал, сколько у него власти, и не скрывал этого, но Дамблдор был еще хуже, потому что притворялся, что власти не имеет, никогда не давил по-настоящему, но никогда не показывал, сколько узнал из разговора, а узнавал он многое.

— Как я отмечал, Драко одаренный студент, и я знаю, что в Хогвартсе таких много. Они стремятся к знаниям, но из-за вас, — мягко сказал Альбус, будто совсем не собирался обвинять Тома, — они не могут научиться тому, чему хотят. Если бы они перевелись в Дурмстранг, то получили бы больше возможностей, смогли бы даже попасть в мой класс в Нурменгарде.

— Они выбрали Хогвартс, — ответил Том.

— Их родители. Жестоко так ограничивать детей.

— У вас прекрасная память, мистер Дамблдор, так что не притворяйтесь, что не помните наш уговор.

— Я думал, ты достаточно беспокоишься об учениках, чтобы думать об их будущем.

Было низко давить на то, что Том боялся за студентов, не то чтобы это было более низко, чем попытаться в очередной раз поднять тему, которая должна была находиться под запретом. Этим был плох Дамблдор — лез туда, куда ему путь закрыт. Гриндевальд бы не начал этот разговор.

— Я не хочу, чтобы они стали солдатами.

— Но именно сейчас они совершенно беззащитны, — заметил Дамблдор, а его лицо было действительно грустным.

В некотором роде, в своей извращенной манере, он заботился о детях, но Том не думал, что его подход правильный. Не то чтобы лишать магов боевой магии было правильным, иногда казалось, что студентам и правда могло быть лучше в другой школе, но Том отметал эту мысль.

— Я думал, вы тоже беспокоитесь о будущем поколении, — сказал Том и все же натянул рукава пониже, потому что Альбус все равно это не заметит через стол. — Даже если это Хогвартс.

— Конечно, — кивнул Дамблдор.

— Тогда было низко отправить в школу преподавателя, который пытает детей черным пером.

На секунду на лице Дамблдора что-то проскользнуло. Шок, сверкнувший в глубине голубых глаз, но была ли эта эмоция настоящей оставалось лишь гадать.

— Профессор Амбридж? — осторожно спросил Дамблдор.

— Замечу, что она не говорила прямым текстом, но намекала, что находится под вашей защитой, — сухо сказал Том.

Это должен был быть либо великолепный выигрыш, либо болезненный проигрыш.

***

Соседи собрали настольные игры, пошли в гостиную играть и обсуждать прибытие Дамблдора. Гарри тоже должен был находиться среди них, но задержался, потому что сначала решил переодеться. Амбридж ненавидела все магловское, поэтому на уроки ЗОТИ парень ходил в мантии, но теперь натянул теплый свитер, который совершенно не кололся. Это был подарок тети Молли, и Гарри надеялся, что она свяжет еще один, потому что этот становился маловат. Потом Поттер подумал, что мог бы воспользоваться минутами одиночества и написать маме и Ремусу. В итоге он решал, стоит ли упоминать про отработки, и склонился к отрицательному ответу, потому что мама и Ремус могли убить Амбридж даже без палочки.

Вспышка так напугала парня, что он чуть не упал со стула.

— Привет, Фоукс, — сказал Гарри, тут же глядя на дверь, чтобы проверить, не пришел ли кто, и поднялся со стула. — Что-то случилось?

Гарри не знал, как различать эмоции птиц, но все же феникс не выглядел напуганным. Он перелетел на спинку стула и протянул лапу, на которой висела записка.

— Кто решил использвовать тебя как почтальона? — удивился Гарри.

Фениксы были удивительными существами, которые редко привязывались к людям, тем более не носили письма, как совы. Неужели в этом фениксе что-то сломалось?

— Прости, Фоукс, у меня нет для тебя еды. И прости, что давно не навещал. У меня теперь еще и занятия с мадам Помфри, но ты это и так знаешь. Я вижу, как ты за мной наблюдаешь иногда, — говорил Гарри, отвязывая записку.

Узкий малопонятный почерк Поттер никогда не видел, но сглотнул, разглядев, от кого получил послание.

— Дамблдор еще в школе? — спросил парень, на что феникс медленно покачал головой в отрицании и сжался.

Со встречи прошло меньше трех часов, Гарри только и успел поговорить со Снейпом, помыться, тихо дать мазь Невиллу и написать большое письмо. Значит ничего ужасного не произошло? С директором все хорошо?

— Профессор Риддл в порядке? — снова спросил Гарри, и на сей раз ответ был положительным. — Хвала Мерлину.

Было неправильно думать так о взрослом человеке, директоре школы, но Поттер очень волновался, будто мужчина был… просто обычным. И не мог себя защитить. Это было глупостью, потому что именно Гарри не мог себя защитить.

— Я пойду, — сказал Поттер, хватая палочку и пряча незаконченное письмо. — Зайду к тебе на выходных.

Гарри выскочил из комнаты и столкнулся с забитой гостиной, потому что все хотели обсудить новости.

— Ты куда? — спросила Ханна.

— Директор вызывает, — ответил Поттер.

— Да, похоже, ты впал в немилость, — усмехнулся Захария.

— Похоже, — пожал плечами Гарри и направился к выходу. — До встречи. Я потом с вами поиграю.

— Если тебя не сожрут живьем! — крикнул вслед Финч-Фелтчли. — Удачи там!

— Спасибо! — ответил Поттер.

Что могло понадобиться от него директору? Наверняка он хотел узнать, о чем говорил Дамблдор.

— Бессмысленная тревога, — сказал Гарри горгулье, и та закатила глаза, но открыла проход.

Кабинет ничем не отличался от того, что парень видел прежде, взгляд директора ничем не отличался от прежнего. Это принесло успокоение, потому что значило, что не произошло ничего ужасного.

— Добрый вечер, — кивнул Гарри. — Вы хотели поговорить?

— Да, — кивнул Риддл. — Присаживайтесь.

Было в некотором роде привычно садиться на стул. Гарри думал о том, как директора не раздражает приглашать присесть каждого гостя.

— Почему вы не пошли ко мне, мистер Поттер? — спросил Риддл, не садясь напротив, а опираясь бедром о край стола и глядя сверху вниз.

— Когда? — спросил Поттер, на секунду испугавшись, что пропустил занятие.

— Когда профессор Амбридж назначила вам отработку.

— Я не успел, — ответил парень. — Это был последний урок, и она сразу же нас забрала.

— Вас?

— Меня и Невилла, — пояснил Гарри. — Не беспокойтесь, профессор Снейп уже дал нам мазь.

— А кто сообщил ему?

— Рон, — ответил Гарри коротко, но потом почему-то добавил: — Он волновался за нас, поэтому побежал к профессору, я пытался его догнать, но столкнулся с Дамблдором.

— Почему вы не сказали профессору Амбридж, что хотите поговорить со мной перед отработкой? — спросил Риддл, слегка наклонив голову.

Хотя он возвышался над Гарри, совершенно идеальный, потому что из прически не выбивалось ни волоска, а на мантии нельзя было заметить даже маленькую складочку, не было чувства давления.

Гарри было страшно перечить Амбридж. Он боялся, что она устроит громкий скандал, а это может аукнуться всем.

— Я подумал, что она может устроить скандал, — признался Поттер. — Или силком нас затащить на отработку, тогда было бы еще хуже.

— Ваше желание не доставлять проблем переходит границы разумного, — медленно начал директор. — Скандальные студенты — это, несомненно, проблема, но не меньшей проблемой является ваша пассивность.

— Но я же много общаюсь и стараюсь узнать новое, а это не пассивность, — тихо сказал Гарри, когда директор замолчал.

— Вы прекрасно понимаете, что я не об этом, — ответил Риддл, прищурившись. — Вы врете себе, говоря, что это доброта и желание помочь, но на самом деле вы просто ищете одобрения, потому что только это заставляет чувствовать себя значимым. Но похвала других людей, слова о том, что вы добрый, благодарность сможет лишь на миг поднять вам самооценку. А кем вы чувствуете себя без этого? Если вы когда-нибудь окажетесь в одиночестве, то сможете вытерпеть… себя? — спросил директор.

— Я не хочу быть один, — покачал головой Гарри. — Это ужасно. И я завожу друзей, чтобы такого не было.

— Да, у вас большой круг общения, это чудесно, — согласился директор, все еще внимательно глядя на Поттера. — Возможно, вы и правда всю жизнь будете рядом с кем-то, но это не сделает вас самодостаточным. Чтобы почувствовать себя лучше, вам нужно научиться говорить: «Нет», — вам нужно научиться давать отпор, вам нужно научиться понимать, когда помощь другому человеку станет слишком тяжелой, когда надо отказать в этой помощи, когда нужно отстаивать свое мнение и даже устроить скандал. И, мистер Поттер, никто не сможет вам помочь, если вы сами не просите помощи и не жалуетесь. Люди не умеют читать ваши мысли и чувства, вам нужно говорить о плохом, а не притворяться, что все хорошо. Это значительно облегчит вам жизнь. Если вас кто-то унижает, то не нужно думать о том, что у этого человека было тяжелое прошлое, поэтому его поведение оправдано. Вы понимаете, о чем я говорю?

— Да, — кивнул Гарри, — понимаю.

Он не врал, но что он должен был делать? Ругаться со Снейпом? Орать на Амбридж? Игнорировать Драко вместе с остальными студентами? Обижаться на Захарию за его временами снисходительный тон? На Локонсе у Гарри кончилось терпение, но ему просто повезло, что профессор не принес потом слишком много проблем, а другие люди вполне могли принести.

— Вряд ли, — вздохнул Риддл.

— Зачем Дамблдор приходил в школу? — спросил Гарри, переводя тему.

— Он раз в несколько лет заглядывает, чтобы проверить Хогвартс, — ответил директор.

— Что проверить?

Гарри не слышал, чтобы Лорд бродил по школе, оценивая профессоров и наблюдая за поведением студентов, он вообще довольно быстро ушел.

— Меня, — сказал Риддл, и парень не нашелся, что ответить.

Ведь верно, профессор Риддл был незыблемым. Он был бессменным директором очень много лет и представлял наверняка больше опасности, чем профессора или студенты, для Лордов он был корнем проблемы, касаемой Хогвартса.

— Я думал, он более устрашающий, — в итоге выдавил Поттер.

— Люди должны быть харизматичными, чтобы за ними шли, — покачал головой директор, и это был один из немногих обыденных для человека жестов, который мужчина продемонстрировал. — Если бы вы поговорили с ним чуть дольше, то, возможно, уже просили бы родителей перевести документы в другую школу.

— Мне нравится Хогвартс, — возразил парень. — Я хочу научиться тому, чему у нас не учат, но не хочу отсюда уходить.

Гарри не представлял учебу в другом месте, он не представлял, чтобы деканом был кто-то, кроме Спраут, а директором — кто-то, кроме Риддла.

— Фоукс прилетает к вам? — задал он вопрос, который уже несколько раз всплывал в голове.

— Иногда, — ответил Риддл. — Ему очень нравится разглядывать портреты и есть фрукты.

Поттер перевел взгляд на чайный столик и увидел, что теперь там стоит тарелка с вишнями, над которой как раз была полка, куда Фоукс мог примоститься.

— Тот человек, про которого вы говорили. Тот, от которого улетел феникс, это был… — не закончил Гарри, ожидая найти подсказку в чужом взгляде. — Почему он? Разве феникс может выбрать Темного Лорда?

— Темными Лордами не рождаются, — начал директор, наконец, перестав опираться бедром о стол и подойдя к столику. — Будете вишни?

— Нет, — покачал головой парень, и Риддл взял одну ягоду и аккуратно выдавил косточку.

— Дамблдор и Гриндевальд хотят, чтобы мы процветали. Нельзя недооценивать маглов, они могут уничтожить нас своим оружием, но мы, маги, можем изучить их технологии, чем и занимаются в Нурменгарде. Люди одинаково умны, только маги могут еще и колдовать, что дает преимущество. У нас разный уровень знаний на сей момент, но маг может научиться большему, просто потому что у него больше возможностей, — сказал директор и положил в рот ягоду. — Лорды хотят, как они выражаются, «направлять маглов» — работать с ними сообща, но при этом мягко командовать. Только это невозможно, — повернулся мужчина к Гарри, а потом пошел к своему креслу. — Какие бы идеальные миры Лорды ни рисовали, без угнетения, без войн, в итоге все сведется к тому, что маглы станут нашими домашними кроликами. Лорды надеются пролить кровь, чтобы никогда больше ее не проливать, но это не в нашей природе. Войны будут всегда, ненависть не угаснет, маглы никогда не поблагодарят нас за новые технологии, который мы могли бы помочь создать, если до этого мы подначивали их уничтожать друг друга десятилетиями, маги будут наслаждаться тем, что они родились более сильными, тем, что могут отомстить за сгоревших на костре волшебников. Однако, — сказал директор и на секунду замолчал, прежде чем продолжить: — Если отбросить тысячу нюансов и представить идеальный мир, утопию, которую хотят создать Лорды, есть что-то соблазнительное, на секунду может показаться, что-то даже правильное в их рассуждениях. Конечная цель Лордов — процветание планеты, общее благо, любовь и счастье, поэтому, видимо, Феникс и прилетел, но он мог покинуть их, когда понял, какой будет предшествующий процветанию этап — боль и страдания, разрушение, смерти, жертвы миллиардов ради исполнения мечты, которая не будет в итоге исполнена из-за человеческой жестокости.

Гарри сидел, не двигаясь. Он не думал, что директор расскажет так подробно о Лордах, в конце концов, в школе старались поменьше о них говорить, а Магическая Британия была самым оторванным от политики местом.

— Я все время думал, что они не любят маглов, — признался парень.

— Даже до Британии уже дошли магловские блокноты и ручки, одежда, а в местах, где Лорды бывают чаще всего, появляются и технологии. Нурменгард готовит волшебников-физиков, химиков, биологов, математиков, просто большинство последователей Лордов либо не любят маглов, либо еще и придерживаются политики чистой крови, по крайней мере, почти все последватели в Британии. Они даже не видели ни разу Гриндевальда или Дамблдора, но кричат о том, какой прекрасный мир будет создан.

— Вас… вас это очень беспокоит, — сказал Гарри.

Риддл говорил очень много, а еще уже два раза поправил перчатки, хотя его выражение лица было таким же, как обычно.

— Конечно это вас беспокоит, вы ведь против их политики, — быстро добавил парень.

— Меня беспокоит то, что в итоге путь Лордов может быть единственным верным для магов, — ответил Риддл, и кабинет погрузился в тишину.

— Почему? — в итоге спросил Гарри, уставивишись на директора.

— Потому что скоро мы не сможем скрываться, а маглы, не все, но какая-то часть, захотят нас уничтожить или изучить. Это как раз проблема, которая пересекается с вашей, мистер Поттер, — иногда нельзя решить конфликт без жертв. Только в вашем случае могут пострадать оценки или рука, а в больших масштабах умирают люди. Согласитесь, иногда сложно выбрать, если ты не умеешь предсказывать будущее.

— Тогда почему вы против Лордов? — спросил парень, наблюдая за тем, как губы профессора начинают медленно шевелиться:

— Потому что я все же не поддерживаю массовые убийства и то, что в студентов вбивают мысль о том, что они будут воевать и править.

— Зачем вы мне это говорите? — тихо спросил Гарри.

— Это не запрещенная и крайне секретная информация, — сказал Риддл и покрутил в пальцах ручку. — Даже удивительно, что как со временем интерес к Лордам гаснет, потому что для новых поколений они стали частью жизни, а слухов, не связанных с реальностью, становится все больше. Но я считаю, что каждому стоит знать, чего хотят Лорды, и решить для себя что-то, а не кичиться происхождением, как некоторые чистокровные, которые даже не знают, к чему стремятся те, кого они поддерживают, и чем это грозит. Вы не хотите останавливаться на достигнутом, это значит, что нужно понимать, в каком мире вы живете, чтобы определиться, что хотите делать. Как минимум, чтобы избежать неприятностей.

— Да, хорошо, — ответил Поттер.

Он не знал, что еще мог бы добавить. Он слышал о Лордах с детства так много слухов и так мало фактов, так привык к Лордам и был так далек от них, что уже почти не обращал внимания на их существование. Он просто жил, наслаждаясь школой, а перешептывания или, наоборот, крики о Дамблдоре и Гриндевальде стали обыденностью.

— Что насчет профессора Амбридж? — спросил парень, чувствуя себя смелым, задавая вопрос за вопросом.

— Я могу ошибаться, но, вероятно, она вас больше не побеспокоит.