Утро встретило Гарри светом, пробивающимся сквозь веки.

Март подкрался слишком незаметно. Вот Поттер ждет начала шестого курса и встречи с директором, а вот уже снимает Подхалима с подвешенной у потолка елки, которая интересовала кота настолько, что он забрался на шкаф и прыгнул прямо в скопление разноцветных шариков. А вот каникулы пролетели, словно миг, утром горизонт окрашен в красный, Риддл снова ждет в Выручай-комнате, конец года слишком близко, а до окончания Хогвартса лишь чуть больше года.

Гарри натягивал рубашку и брюки, понимая, что все еще не представляет, кем будет работать. Он хотел остаться здесь, в Хогвартсе, он слишком привязался, не мог отпустить все так просто, как близнецы, которые уже продавали изобретения, сделанные вместе с Невиллом, по вечерам в Хогсмиде, и смеялись над очень серьезными самыми настоящими взрослыми в министерстве.

Соседи еще спали, задернув пологи. Джастин вообще вряд ли пойдет на первый урок, он вернулся в комнату с прогулки с Луной явно после одиннадцати. Гарри надеялся, что парень хотя бы не попался преподавателям.

Профессор Риддл ждал в Выручай-комнате, сидел на непонятном балкончике, созданном подсознанием Гарри почти под потолком и даже не огражденным перилами, листал газету. Странный балкончик, конечно, как и комнату, оплетал плющ, на полу валялись разбитые вазы, а мох, притаившийся в углах, за годы создания разных комнат так и не исчез, но оба мага сошлись на том, что здесь приятнее, чем в пустых огромных пространствах, созданных директором.

— Доброе утро, Гарри, — кивнул Риддл, закрывая газету, солнце светило из-за его спины, не давало рассмотреть лицо и одежду. — Хорошие новости — с этого лета у нас будет работать новый завхоз, об этом даже написали в газете.

— Ага, похвастались, что выделили пару галеонов на образование, — закатил глаза Поттер. — Кого вы взяли?

— Кого выделило министерство, но они убеждали, что кандидат отличный, — ответил Риддл, спрыгивая с балкончика на землю, словно не жаловался на спину в разговоре о коньках.

Когда яркий свет перестал бить в глаза при попытке взглянуть на директора, Гарри с удивлением отметил, что тот в магловских брюках и темно-синей рубашке.

— Вы даже не видели его?

— Сегодня как раз впервые с ней встретился, действительно очаровательная женщина, которая согласилась на работу без выходных, — вздохнул директор. — Министр лично ее привел.

— Вы поэтому в магловском? — спросил Гарри, стараясь не пялиться на талию, восхитительно подчеркнутую рубашкой.

— Да, хотел увидеть, как он будет кривиться.

— Думаете, сотрудница справится?

— Тут будет на пару галеонов больше, чем в министерстве, поэтому она буквально лезла из кожи вон, чтобы меня впечатлить, — меланхолично сообщил директор. — Хотя в этом не было надобности, ведь мы давно знакомы — она училась на Пуффендуе, как и ты, закончила пятый курс десять лет назад.

— А потом? — уточнил Гарри.

— Сдала экзамены и ушла из школы, — ответил директор, палочкой отбрасывая разбитые вазы к стенам, чтобы никто не поранился. — Семейные обстоятельства, я не буду вдаваться в подробности.

— Понятно, — кивнул Гарри, тоже доставая палочку и расправляя плечи. — Какой план на сегодня?

— Повторение пройденного. И старайся использовать побольше невербальной магии. Но сначала, конечно же…

— Патронус, — сказали они в унисон, потому что его Гарри вызвал в начале каждого урока.

Первые месяцы выходило с переменным успехом, иногда получалось идеально, иногда — только облако, иногда пантера растворялась, едва приняв очертания, все зависело от настроения. Но Риддл не хотел уделять все время именно Патронусу, поэтому они тренировались только в начале занятия, и Гарри считал, что у него неплохой прогресс.

Он не выбирал больше воспоминания, он собирал яркое счастье, какие-то непонятные образы, и из палочки вырывался свет, как и сейчас. Его пантера бежала по воздуху, большая и красивая, шерсть выглядела мягкой, хотя к ней и нельзя было прикоснуться, как нельзя было прикоснуться так, как хотелось, к директору.

— Чудесно, — сказал Риддл, наблюдая за тем, как пантера запрыгивает на балкончик и садится, наблюдая за ними издалека, а Гарри щурит глаза, глядя на ненастоящее солнце, пробивающееся через окно и светящее сквозь Патронуса. — Тогда начнем.

Пантера исчезла, Гарри вдохнул, прикрыв глаза, а затем послал Остолбеней, который директор ловко отразил, направляя в создателя, заставляя уворачиваться, а вдогонку бросил разноцветный луч, из-за чего Поттеру пришлось высоко подпрыгнуть, пропуская его под собой.

Гарри наколдовал воду, залившую пол между ним и директором, и бросился к лестнице, отбиваясь Протего от неизвестного заклинания, упал прямо на ступени, чтобы избежать второго, поднялся на самый верх, где Риддл мог разглядеть только общую фигуру из-за бьющего в окно света. Когда мужчина сделал шаг вперед и наступил на воду, Поттер призвал молнию, но его план шарахнуть директора током, к счастью, провалился — тот погасил молнию прежде, чем она успела ударить в мокрый пол, прищурился и рванул за Поттером по лестнице.

Парень использовал Остолбеней Триа, столкнувшееся с точно таким же заклинанием Риддла, и Гарри был в проигрышном положении, потому что не мог противостоять мужчине, быстро спрыгнув с балкона. Он стойко пережил неприятное ощущение в ногах от столкновения с полом, побежал, в паре сантиметров от пятки ударил луч, Поттер развернулся и поймал щитовыми чарами еще один, осознал, что Риддл уже спустился с лестницы и находится слишком близко. Пришлось снова бежать, прятаться за колонной.

Они вдвоем носились по комнате, перепрыгивали через препятствия, прятались — Риддл использовал дезилюминационные чары, пока Гарри устроил себе передышку за комодом, а потом, пока парень оглядывал помещение, заморозил на месте и прочитал лекцию, прежде чем разморозить и продолжить.

Как и всегда, к концу занятия рубашка была полностью мокрой, и Гарри довольно упал на красный ковер на спину, наслаждаясь прохладой и даже не беспокоясь о том, что ковер был очень грязным.

— Физическая… активность… — сказал он, тяжело дыша, вытирая пот со лба. — Я так полежу немного, минуточку, — предупредил он, закрывая глаза и стараясь успокоить дыхание и бешено колотящееся сердце.

Ни то, ни другое не хотело успокаиваться, особенно потому, что сбоку послышалось шебуршание, по которому Гарри понял, что Риддл лег рядом. Парень медленно открыл глаза и так же медленно повернул голову. Директор тоже лежал на спине, с улыбкой смотрел на него в упор, на лице горел пятнами розовый румянец, грудь тяжело вздымалась, волосы прилипли ко лбу, очаровательно завивались.

— Не все же за книгами сидеть, — сказал он, улыбнувшись ярче, до любимых ямочек.

— Вас это тоже касается, — прищурился Гарри.

— Знаю, — выдохнул Риддл, поднимая руку, чтобы расстегнуть верхнюю пуговицу рубашки.

Гарри не мог оторваться от пары дюймов открывшейся кожи, это было слишком манящее зрелище. Кончики пальцев покалывало, настолько хотелось прикоснуться, провести по ключицам.

— Что такое? — спросил директор.

— А? — встрепенулся Поттер.

— Ты выглядишь задумчивым, — пояснил мужчина, глядя сквозь ресницы, почти закрыв глаза.

— Просто вспомнил первое занятие, — соврал он. — Понял, что у меня прогресс.

Прогресс и правда очень радовал, но голова была забита тем, что они с Риддлом развалились на полу друг возле друга, почти соприкасаясь ладонями, из-за чего было страшно пошевелиться.

— Очень хороший, — похвалил директор, окончательно закрывая глаза и поворачивая голову к потолку.

Его грудь уже вздымалась спокойно, в то время как Гарри не мог успокоиться до сих пор. Ему было приятно представлять, как он мог бы опереться о руку, приподняться, только чтобы наклониться и прикоснуться к тонким губам, и больно от того, что это просто невозможно. Точнее, возможно, но Риддл его просто выгонит, не будет больше заниматься.

— Пора вставать, — сказал мужчина, полежав с полминуты, и медленно сел, а Гарри сделал зеркальное движение, только не такое грациозное.

Ему было очень хорошо, потому что директор вел себя, словно мальчишка, вел себя так только с Гарри. И Гарри не хотел в глубине души, чтобы кто-то еще наблюдал подобную картину, и одновременно желал этого, ведь это был настоящий, живой Риддл, вынужденный выглядеть совсем по-другому на работе. Пусть когда-нибудь он позволит себе плакать и злиться, хохотать даже в толпе.

Они поднялись на землю, и директор тут же привел одежду в порядок, высушил и поправил волосы. Он был очень утонченным в магловской одежде, Гарри смотрелся рядом с ним глуповато, но с удивлением понял, что больше не волнуется из-за этого, ведь Риддл выбрал его, а не модника или модницу.

— Как твоя подготовка к экзаменам? — спросил мужчина, одергивая рукава.

— Не знаю, — ответил Гарри. — Я учу, но каждый раз что-то забываю. Хотя… наверное, ужасно так говорить, но на фоне однокурсников я смотрюсь довольно выигрышно.

— Это не ужасно, это факт, — фыркнул Риддл. — Ты говорил, что не понимаешь новую тему по трансфигурации.

— Да, профессор МакГонагалл мне все разжевала, но я все равно могу только следовать четким инструкциям, а не понимать по-настоящему, как Гермиона, — вздохнул Поттер.

— Если хочешь, мы можем потренироваться после вечернего чаепития, — предложил директор.

— Я был бы рад, главное, чтобы профессор МакГонагалл не расстроилась, — кивнул Гарри, внутренне уже растаяв от предложения, как таял каждый раз, когда мужчина показывал, что рад компании.

— У нее слишком много забот для этого, — ответил Риддл. — Зайдешь завтра вечером. Около восьми — я как раз закончу отчет по зарплате за прошлый месяц.

— Хорошо, — опять кивнул Поттер.

***

— Ты к Риддлу? — переспросил шепотом Невилл. — Опять?

— Ага, — кивнул Гарри.

— Зачем?

— Трансфигурацию разберем. И мне просто нравится в его компании.

— Не понимаю, как. Он же холодный, не то что ты, — покачал головой друг.

Его не убеждало то, что Поттер сам, по доброй воле, приходил в кабинет директора, а рассказывать, каким мужчина может быть внимательным и добрым… слишком личное. Риддл бы не хотел, чтобы кто-то узнал.

— И вы просто типа… болтаете?

— Я уже сто раз говорил, да, мы разговариваем на разные темы, часто учебные. Но я могу поделиться, как провел выходные или типа того.

— Я принимаю, но не понимаю, — снова замотал головой Невилл. — Он жуткий в своей безэмоциональности. Вроде не повышал голос, когда я ночью пошел собирать ягоды в запретный лес, но казалось, что разделывает на куски взглядом.

Гарри не помнил или вообще никогда не знал, каково это. Даже Гермиона побаивалась Риддла, только Рон относился к нему совершенно спокойно, и Поттер подозревал, что Уизли где-то пересекался с директором, но все стеснялся спросить. Наверное, это была просто часть обязанностей старосты.

— Ладно, забыли, — вздохнул Невилл, глядя на дурацкую улыбку на лице друга, и именно в этот момент вошел Флитвик.

Гарри провел день, предвкушая будущую встречу. Он явился в кабинет чуть раньше, буквально на пару минут. Риддл уже, видимо, покончил с отчетами, потому что его не было в кабинете, он нашелся в соседней комнате рядом с… колдовизором.

— Добрый вечер, Гарри, — сказал мужчина, оборачиваясь, прежде чем снова сосредоточиться на деле. — Минерва решила, что мне пора перестать забивать голову проблемами и научиться расслабляться, — добавил он с усмешкой, глянул в тонкую книжку и взмахнул палочкой. — Даже достала откуда-то все заклинания для самостоятельной установки. Но это уже на завтра.

— А сегодня трансфигурация, — сказал Гарри, присаживаясь на диван и с удовольствием вытягивая ноги.

— Именно, — ответил Риддл.

Гарри повернул голову, увидел, что директор не сдержался и наложил еще одно заклинание. Комната, как обычно по вечерам, была освещена желтыми лампами. Риддл в их свете смотрелся очень домашним, парень бы подкрался сзади и обхватил поперек груди, уткнулся носом в изгиб шеи, но это только в мечтах.

Поттер отвернулся, зажмурился, сжал кулаки, сбрасывая наваждение, открыв глаза, сосредоточился на нескольких предметах, бумаге и ручке, лежащих на столе. К ним присоединилась тонкая книжка, которую директор положил на край, прежде чем сесть рядом.

Гарри обожал каждый момент, когда Риддл придвигался достаточно близко, чтобы почувствовать запах его духов. Или это был просто особый запах тела, похожий на амортенцию.

— Сейчас вы должны проходить превращение предмета в кролика, — сказал Риддл. — С живыми существами больше всего сложностей, особенно с управлением ими.

Гарри заметил, что голос директора менялся, когда он начинал лекцию, становился совсем спокойным, а речь — очень четкой. Парень не знал, как Риддл вел уроки, наверняка более строгим тоном, но рядом с парнем наоборот говорил довольно тихо, записывал некоторые вещи, иногда рисовал в уголке каракули, похожие на клубок змей.

Гарри мог просто раствориться, но нужно было вникать, поэтому он сосредоточился, стараясь не думать о том, как хорошо вот тут, рядом с Риддлом, как хорош сам Риддл в роли преподавателя. Он говорил, что в юные годы был менее сдержан, более раздражителен и резок, но представить это было слишком тяжело.

— Вот так, — почти шептал он, рисуя несколько сложных завитков. — Когда колдуешь, учитывай массу, для начала взвесь предмет в руке, представь, какого размера может получиться кролик. Ты ведь изучал строение кролика?

— Ага, — ответил Гарри.

— Колдуй неспешно, — продолжал Риддл. — Каждая часть движения связана с частью преобразования. Первая петля — сердце и внутренние органы, взмах — скелет, вторая петля — мышцы, наконец, палочкой нужно указать на предмет, представляя его конечную форму с кожей, шерстью, общим внешним видом.

Гарри кивал, зная, что у него нет чуйки, он не понимает того, что Гермиона понимала, просто несколько раз попробовав, для него это были просто слова, которые стоило зазубрить и вспоминать перед каждой трансфигурацией, как и все остальные заклинания по этому предмету. Вряд ли он когда-нибудь освоит трансформацию человека или крупного животного. Но Риддл старался внести в его голову информацию очень аккуратно, немного меняя объяснения каждый раз. Просто из-за этого Гарри был готов сидеть здесь часами, даже если потом еще больше времени потратит на отработку в свободное время.

— Мерлин, — закрыл глаза Гарри, когда у бедного кролика выросло четыре уха и две лапы.

— Не жалей их, — сказал Риддл. — Они не живые, они не чувствуют боли.

— Все равно жалко, — покачал головой Поттер, открывая глаза и глядя на небольшой сундук, который директор вернул к исходному виду. — Я никогда не смогу это понять, как и то, что творит Сириус.

— У каждого свои сильные стороны, Гарри, — сказал Риддл. — Ты можешь призвать Патронуса, понимаешь зельеварение, целительство, руны, в хорошем темпе осваиваешь боевые заклинания и, самое важное, не собираешься останавливаться.

Если Поттер станет работать в Мунго, то все это полетит к чертям, потому что целительство будет отнимать все время, а дома он будет морально отдыхать от сложных дней, как мама, изучая максимум чары для ведения хозяйства.

— Тебе бы подошла работа в научной сфере, — закончил Риддл. — Жаль, Хогвартс не может дать достаточной подготовки для этого.

— Ничего, — быстро сказал Гарри. — Я бы не променял Хогвартс ни на Дурмстранг, ни даже на обучение у Лордов. Мне они не нужны, если есть вы.

— Лестно это слышать, — улыбнулся директор, хотя выглядел больше грустно — его не самое лучшее образование в Британии беспокоило больше, чем большинство учеников.

— Я попробую еще раз, — в итоге сказал Поттер, хотя желал еще примерно миллион раз сказать, что Риддл для него — кто-то особенно ценный, поэтому ему не стоит даже думать о неидеальности школы.

— Хорошо, — ответил тот, — только… — протянул он руку, поправляя палочку, сжимая ладонь Гарри. — Только в конце сделай более резкое движение, — направлял он, — вот так.

— Лапифорс.

— В бою противник бы сдался при виде этой милой мордочки, — усмехнулся Риддл, нечаянно обдавая дыханием щеку, когда отпускал руку Гарри и отстранялся, садясь прямо.

У кролика было два уха, четыре лапы и шерсть нежно-розового цвета.