День, который Гарри так сильно ждал, начался отвратительно.

Маглы почти стерли с земли половину Испании, ходили слухи, что они начали догадываться о вмешательстве непонятных сил и решили «сжечь» ведьм. Насколько информация была правдивой, оставалось гадать, но среди студентов многие язвили на эту тему:

— Маглы так боятся ведьм, что уничтожают сами себя, — сказал Захария на обеде.

— Я думаю, что в Испании могло собраться сопротивление, а Лорды решили с ним разобраться, — хмуро поделилась догадками Салли-Энн.

— Может быть, там и правда находились маги, но они помогали маглам, за что и были уничтожены без разбирательств, — предположил Джастин. — Что думаешь, Гарри?

— Ничего, — ответил парень. — Не хочу гадать. Время покажет, если дело не замнут.

— Ага, опять будут расходиться газеты, где Гриндевальд якобы давал интервью, еще и с припиской, что источник точно-точно надежный, ни капли лжи, — фыркнула Салли-Эннн. — И эти «достоверные интервью» будут в каждой газете.

— И в каждой разные.

— А Скитер еще упомянет про личную жизнь.

— Они с Трелони не родственники случаем? Выдумывают одинаково фигово.

— Блин, я забыл подойти к директору и сказать, что отказываюсь от прорицаний, — вздохнул Поттер, вспомнив о своей мелкой проблеме.

— Трелони же тебе смерть нагадает, лучше походи до конца годика, — посоветовал Эрни.

— Ага, смерть в младенчестве, — закатила глаза Салли-Энн, и все остальные захихикали. — Лучше избавься от прорицаний сейчас, у тебя и так домашек хватает.

Гарри кивнул. Главное не забыть поговорить об этом с директором.

— Офигеть, — вздохнул Эрни слишком радостно для не самого приятного дня, — снег, а еще только середина ноября.

Гарри поднял голову, чтобы увидеть через прозрачный потолок белые хлопья, некоторые студенты тоже смотрели, младшекурсники начали весело переглядываться и шептаться об игре в снежки. Поттер предполагал, что до этого не дойдет — температура не была настолько уж низкой, снег, вероятнее, будет таять на земле и создавать малоприятную картину. Конечно, именно в тот вечер, на который была назначена прогулка с Риддлом.

— Фу, — будто услышав мысли Гарри, сказал Джастин. — Мокрый, будет таять на одежде, если вообще дождь не пойдет, потом все замерзнет, гололед начнется.

— У мадам Помфри прибавится работы, — констатировал факт Поттер.

Дождь не пошел.

Температура еще больше опустилась, слизеринец сломал ногу во внутреннем дворике после уроков, Ханна видела, как мальчик прыгал на одной ноге и ревел, пока друзья держали его с двух сторон. Гарри ждал позднего вечера, тупо глядя на огонь в камине, в голове формировались варианты прогулки, с самим маршрутом связанные в последнюю очередь. За десять минут до комендантского часа Гарри отогнал ощущение от фантомного прикосновения руки Риддла к его ладони и поднялся в комнату, чтобы натянуть теплые штаны и закутаться в мантию.

— Куда собрался? — лениво спросил Захария, пока Эрни и Джастин сидели у девочек.

— В библиотеку, — ответил Гарри, разбираясь с застежками.

— А зимняя мантия зачем?

— Думаешь, там будет тепло сидеть? — задал риторический вопрос Поттер.

— Блин, а я не могу даже на пять минут опоздать. Это дискриминация.

— Это поощрение отличников, — сказал Гарри прохладно, проверяя, на месте ли палочка. — Сдай все экзамены на «Превосходно» и «Выше ожидаемого» и тоже получишь разрешение учиться ночью.

Захария в ответ что-то неопределенно промычал, явно не горя желанием совершать такие подвиги во имя светлого будущего в министерстве магии.

— До завтра, — кивнул Поттер, выходя из комнаты.

Риддл, конечно, знал от портретов слишком много, уже вышел из кабинета и медленно направлялся навстречу, укутанный в абсолютно белую длинную шубу. Сказать, что у Гарри язык прилип к небу, было бы преуменьшением, на секунду он в принципе забыл, как разговаривать, поэтому молча стоял, пока директор подходил все ближе.

— Добрый вечер, Гарри, — сказал мужчина, накидывая на голову капюшон.

— Э-э, да, — выдавил Поттер, — вы… новая покупка?

— Фоукс нечаянно уничтожил некоторые запасы моей одежды, — покачал головой Риддл, проходя мимо и направляясь к выходу. — Белый мне не нравится, слишком броско.

— Вам идет. Очень, — быстро сказал Гарри.

Стоило покормить Фоукса фруктами за то, что представилась возможность увидеть вживую это великолепие, от которого было сложно отвести взгляд. Парень не понимал, кажется ли Риддл настолько божественно красивым всем или только ему.

— Спасибо, — сказал мужчина. — Куда бы ты хотел прогуляться?

— Я говорил когда-то, что покажу, где именно нашел Фоукса.

— Мне очень интересно узнать, зачем вы пошли гулять по территории ночью. И, самое главное, как ты согласился на эту авантюру, — сообщил директор, и Гарри был уверен, что тот улыбается уголками губ, хотя не видел лица.

— Один мой друг сказал, что это круто, другой поддержал, некая подруга не хотела, чтобы эти двое убились, а я просто не хотел их всех бросать. На самом деле, было довольно весело, но часам к двум мы устали и спали на трансфигурированных подушках возле замка.

— Салазар, сбежать из школы, чтобы устать и спать на улице, — это самое забавное приключение, о котором я слышал, — весело сказал Риддл.

— Вы не знаете, как долго Фоукс был с Дамблдором? — спросил Поттер.

— Я не дружил с ним, чтобы знать все нюансы, — ответил мужчина. — До моего становления директором мы встречались лишь однажды в Хогсмиде. Это была случайная встреча, я даже не знал, с кем разговариваю, хотя Аберфорт сверлил меня взглядом все время.

— Кто такой Аберфорт? — спросил Гарри, но отвлекся, потому что они вышли из замка.

Снег падал большими хлопьями, тут и там проступали каменные дорожки, земля и трава, но в большей степени все было белым, это создавало ощущение праздника, хотя до Нового Года оставалось много времени. Профессор Риддл выглядел призраком в своей белой шубе, он спрятал ладони в рукава, словно в муфту, изо рта вырвался пар, когда он заговорил:

— Брат Альбуса, сейчас он в бегах, возможно, уже мертв, хотя я сомневаюсь, что Альбус бы его прикончил, даже учитывая очень натянутые отношения. В принципе, именно Аберфорт рассказывал мне много интересного, точнее, директору Диппету, — поправился Риддл. — Аберфорт терпеть не мог брата, но из разговоров я понял, что Альбус может быть довольно… сентиментальным и мягким человеком. Наверняка в юные годы его мечты выглядели красиво и чисто, а великие умы, романтики и фантазеры зачастую привлекают фениксов. Когда Лорды пытались захватить власть в первый раз, Фоукс выступал символом их доброты, честности и прочих хороших качеств, которые, возможно, тогда у них были.

— А сейчас? — спросил Гарри и натянул шапку сильнее, почти до бровей.

— Я бы сказал, что Лорды — не самый худший вариант. Они жестоки в своем стремлении к идеальному, но в повседневной жизни не будут убивать направо и налево, как ты наверняка уже заметил. Не помню, говорил ли об этом, но если они исчезнут, начнется хаос. Понятия не имею, как можно выйти из того положения, в котором мы оказались, без большого количества жертв. Поэтому, в общем-то, Хогвартс и нейтрален. А вот и наш друг.

Небо яркой вспышкой рассек Фоукс, приземлился на плечо Гарри, тяжелый и теплый, потянул за помпон на шапке.

— Сжег мои мантии и доволен, паршивец, — без злобы сказал директор и погладил птицу по голове.

— Он просто хотел, чтобы вы обновили гардероб, — усмехнулся Гарри и чихнул, когда перья пощекотали нос, а потом феникс сел на руки — до этого Поттер видел в такой позе только домашних кур тети Молли, но как быть против, если пальцам тепло?

Снег раставал на щеках, в темноте и так было плохо видно, а вода на очках делала ситуацию еще хуже, но не то чтобы Гарри это волновало. Директор шел совсем близко, сделай шаг в сторону, и вы столкнетесь плечами. Было навязчивое желание сделать так «нечаянно», но Поттер сдерживался.

— Осторожно, под снегом скользко, — предупредил Риддл и сам сжал плечо парня — это уже становилось привычкой.

Ну да, мужчине-то было легко просто поддержать, а у Гарри от любого прикосновения плавился мозг.

— А Индия? Что там случилось? — задал он вопрос, чтобы просто слушать, а не заставлять свой язык шевелиться, когда все ощущения свелись к прикосновению.

— Группа испанских волшебников себя раскрыла, — вздохнул директор. — Они хотели помочь, но в итоге были стерты Американскими маглами с лица земли вместе с парой городов. Лорды теперь рыскают повсюду, подтирают память тем, кого выгодно оставить в живых, убивают тех, кого не выгодно, истребляют остатки испанских волшебников. Насколько я слышал, они хотят взять в плен выживших маглов, которых никто не будет искать, и попытаться с ними коммуницировать, чтобы проверить, насколько вероятно, что они сдадутся нам на милость, когда останутся в меньшинстве. Это будет колоссальная работа, проделанная за короткий промежуток времени. Я не удивлюсь, если цены взлетят. Но, Гарри, давай хотя бы на прогулке мы поговорим о чем-то приятном, я устал от плохих новостей.

Поттер не успел ответить, потому что Фоукс осуждающе клюнул его в нос, а потом дернул за мочку уха.

— Эй! — воскликнул парень, резко встряхнув головой.

— Ему тоже не нравится, — улыбнулся Риддл, повернув голову к Гарри.

Лица находились слишком близко, пар изо ртов смешивался, и Поттер был рад тому, что директор не видит в свете луны его горящие щеки. Белый мех почти сиял, Риддл выглядел так, словно соткан весь из лунного света, от влажности волосы падали на лоб, обрамляли лицо, выделяя его, теплые глаза в полутьме, а не при свете, выглядели как черные дыры, затягивали Гарри.

— Вам правда очень идет эта мантия, — прошептал Поттер и немного повернул голову, чтобы не смотреть в упор, но Риддл уже сам отвлекся на Фоукса, потянулся погладить его второй рукой.

— Не подпитывай мою нарциссическую часть, — сказал мужчина, не уделив какого-то невероятного внимания комплименту, к счастью.

Если Риддл и любил себя, то было за что, хотя Гарри сомневался, что он видел себя таким, каким видел парень — идеальным со всеми несовершенствами. Глядя на ладонь в плотной перчатке, Поттер подумал, что хотел бы снова увидеть пальцы, длинные, тонкие и нежные, обнаженными. Он дышал холодным воздухом, чувствовал это особенно явно, потому что создавалось ощущение, что легкие расправлялись только рядом с Риддлом, потому что тот единственный мог понять и поддержать, никто другой, даже родители и Сириус, не видели Гарри настолько четко.

— Где ты переродился, Фоукс? — спросил директор, и феникс взлетел, сделал круг над их головами и помчался в Запретный лес.

— Если вы хотите услышать хорошие новости, то я знаю, что Рон очень профессионально командует факультетом. Я в жизни не видел, чтобы слизеринцы были такими дружными и ответственными, как в последнее время.

— Да, я рад, что переназначил старосту, — кивнул Риддл. — Мистер Уизли сочетает в себе хитрость, харизму и доброту, а это довольно редкое явление. Как прошел твой день?

От этого вопроса Гарри задержал дыхание. Они с директором много говорили, но Поттер всегда сам рассказывал о своей школьной жизни то, что посчитает нужным, тогда, когда посчитает нужным, такой вопрос он слышал редко. Это было словно… словно еще один шаг к сближению. Всю правую половину тела все еще жгло от чужого прикосновения, от того, что теперь они с Риддлом шли под руку, словно старые друзья, хотя Гарри знал, что дружеские чувства — не то, что он испытывает.

— Обыденно, если не считать того, что мы весь день говорили о плохих новостях, которые теперь обсуждать не хочется. Знаете, я чувствую, что так привык к ритму жизни в Хогвартсе, что уже не представляю жизнь за его пределами, — с тоской сказал Поттер. — Проснуться, поговорить с ребятами, которых знаешь много лет, пойти на уроки, которые уже не пугают, узнать что-то новое, думать об этом, задавать вопросы, искать информацию в библиотеке, болтая с Гермионой и теми, кто решил присоединиться, летать, играть в карты, рассматривать и комментировать журналы, присоединиться к догонялкам или пряткам младшекурсников, позаниматься с вами ранним утром. Я бы сказал, что под конец учебы, наконец, втянулся в эту рутину, поэтому она перестала пугать, но я уже понимаю, что буду скучать, — признался Гарри.

«Особенно по вам», — дополнил он про себя, ведь друзья будут рядом, а Риддл — в Хогвартсе, куда путь почти для всех закрыт.

— Я рад, что ты начал меньше переживать из-за школы, — сжал руку сильнее директор в знак поддержки. — Но, к сожалению, не смогу подсказать, как отпустить Хогвартс по понятным причинам.

— Почему мы в итоге все равно скатываемся во что-то грустное? — вздохнул Гарри, а потом глянул вдаль, и на губах заиграла улыбка.

Стоило перестать думать о том, как не смотреть на Риддла, и по-настоящему взглянуть на окружение, как перед глазами раскинулся край Запретного леса и берег озера. Все припорошило снегом, все было невероятно красивым, под ботинками тихо хрустело, а холод был приятным.

— Вы катались на коньках когда-нибудь? — перескочил Гарри на другую тему совершенно легко, резко сбросив с себя тоску, словно проснувшись. — Я вот всего пару раз в детстве, держался за папу, в смысле за Ремуса, потому что ноги разъезжались, а потом начало получаться, и это было самое волшебное ощущение на свете в тот момент.

— Я не умею кататься, — легко сообщил Риддл. — В школьные годы был для этого слишком горд, а потом работа. Подобные развлечения казались слишком детскими.

— А сейчас?

— Льда еще нет, — кивнул в сторону озера мужчина.

— Да, но я в целом, — усмехнулся Поттер.

Директор выглядел одновременно очень холодным из-за шубы, худобы, высокого роста и бледной кожи и очень теплым из-за выражения лица. Такой прекрасный контраст.

— Сейчас я думаю, что «детские» увлечения — это глупости, но моя спина не оценит падение, — зеркально усмехнулся Риддл.

— Мадам Помфри всегда в больничном крыле, — напомнил Гарри.

— Она сойдет с ума, если придется лечить еще и работников, — фыркнул мужчина. — И так, скоро будет место рождения Фоукса, верно?

— Не настолько близко, мы довольно долго шли вдоль берега, прежде чем увидили огненную вспышку и решили, что это пожар или дуэль, — вглядываясь в землю, чтобы не споткнуться о корягу, ответил Гарри, а потом протер очки, так как снег снова начал падать, таял на стеклах.

— И, конечно, решили посмотреть.

— Вдруг огонь бы распространился, пока мы добежали до замка?

— Действительно. Четверка младшекурсников против лесного пожара, — вздохнул директор. — Весьма самонадеянно.

Риддл отпустил руку Гарри, и тот с трудом сдержался от того, чтобы потянуться слепо и вернуть конечность обратно. В лоб и щеки было холодно, под мантией — очень тепло, все вокруг будто подсвечивалось голубоватым. В последние годы Поттер не особенно любил зимы, но теперь пересмотрел свое отношение, наблюдая за удаляющейся спиной.

Риддл остановился недалеко от обрыва, осторожно положив ладонь на дерево. Выглядел он весьма одиноко и тоскливо, поэтому Гарри подбежал ближе, набрался храбрости и накинул обратно сбитый ветром белый капюшон. Перед глазами вспыхивали образы, как он мог бы после этого обнять Риддла, чтобы они стояли, прижавшись друг к другу, и смотрели на озеро. Прямо как в колдофильмах, но это просто одна из фантазий, позволяющих Гарри чувствовать себя каждый день веселее, смелее и счастливее, чем в прошлые годы.

— Спасибо, — поблагодарил директор. — Раньше я довольно часто ходил этой тропой.

— Почему теперь не ходите? — спросил Гарри, исподтишка наблюдая за острым профилем, за тем, как красиво открываются губы.

— Неприятные воспоминания, — ответил мужчина. — Здесь я впервые решил попробовать выбраться из замка. Тогда я уже был пару лет директором и чувствовал, что начинаю ненавидеть Хогвартс, а ненавидеть то, что любил, очень неприятно.

Гарри было очень жаль Риддла. Поттер не представлял, что тот чувствовал, понимая, что эта большая, красивая тюрьма будет сдерживать его до конца жизни или до смерти Лордов. Бессмертных Лордов.

— Я использовал всю магию, которую мог, в надежде, что смогу пересечь черту, установленную Дамблдором, но в итоге потерял сознание и смог вернуться обратно только благодаря помощи.

— И кто вам помогал? — поинтересовался Гарри. — Можете не отвечать, если это что-то секретное.

Ему было чертовски любопытно, кому директор доверял. Вероятно, это была юная МакГонагалл, может, уже умерший преподаватель.

— В тот год я встретился с необычным существом, которое просило моей помощи. Маледиктус, — сказал Риддл, отходя от края и продолжая двигаться вдоль озера.

— Это… — напряг память Гарри, когда директор замолчал. — Проклятые женщины, которые в конце концов застревают в теле животного.

— Она превращалась в змею, поэтому искала змееуста, чтобы не потерять связь с человеческим миром, — печально сообщил Риддл. — Я пытался замедлить превращение, но остановить его невозможно, по крайней мере, она не смогла найти никакой дельной информации, как и я, — продолжил он, снова пряча ладони в рукава. — Вместе мы много обсуждали проклятья и начали продумывать, как я мог бы выбраться из Хогвартса, но попытка оказалась неудачной. Нагайна затащила меня обратно на территорию Хогвартса и вызвала моей палочкой сигнал о помощи.

— А где она теперь? — осторожно спросил Гарри.

— Не знаю, — покачал головой директор. — Ушла.

Гарри тоже будет вынужден уйти, хотя он не хотел покидать Хогвартс. Он хотел продолжать гулять с Риддлом, сидеть в его кабинете. Поттер не стал спрашивать, почему Нагайна не осталась, на удивление, ему это было не так уж и интересно, поэтому оставалось слушать хруст снега под ногами и всматриваться в землю, чтобы не споткнуться.

— Видишь? — неожиданно спросил Риддл, показывая пальцем в сторону больших камней вдалеке.

— Что? — спросил Гарри, щурясь.

— Русалки, — прошептал мужчина. — Выплыли посмотреть на луну в такой холод. Значит скоро начнутся настоящие морозы.

— Рановато, — заметил Поттер.

— Погода непредсказуема, — только успел сказать Риддл, прежде чем из глубины леса вылетел и сел на ветку Фоукс, покрутил головкой, шевельнул хвостом.

— Там мы его и нашли, — махнул рукой в сторону тьмы парень. — Мне казалось, мы шли сюда целую вечность, а это не так и далеко.

— Кто-то просто вытянулся, — улыбнулся директор. — Составишь мне компанию, Фоукс? — спросил он у птицы своим тихим голосом, пробирающимся в уши.

Феникс встрепенулся, резко взмахнул крыльями и оказался на руках Риддла, вытянул свою длинную шею, положив на чужое плечо, будто был совсем ручным. До встречи с Фоуксом Гарри вообще не знал, что птицы, пусть и магические, так умеют.

— Не перестаю восхищаться его красотой, — погладил яркие перья мужчина.

— Жаль, что он не может вас вылечить, — вздохнул Гарри, а Фоукс разочаровано защебетал.

— Не расстраивайся, не все раны можно излечить, — словно разговаривая с ребенком, сказал директор птице. — Как вы поняли, что это феникс?

— Гермиона догадалась, — ответил Поттер. — Он был маленьким, с большой головой, пищал и смотрел своими огромными глазами. Как мы могли его оставить? Вот тут, — остановился Гарри на полянке. — Прямо в центре.

Ничего не напоминало о появлении Фоукса. Обгоревшая трава давно выросла, а теперь и вовсе была покрыта белой шапкой. Совершенно обычное место. Гарри подумал, что тащил директора через лес, только чтобы показать непримечательную поляну, еще и веселые темы продолжали ускользать. Было бы лучше просто молчать, привалившись друг к другу и глядя в камин, как иногда они молчали с Гермионой, только рядом с директором у Гарри бы потели ладони, а горло бы пересохло.

— Интересно, как он здесь оказался, в Хогвартсе, спустя столько лет после расставания с Дамблдором. Но этого мы, вероятно, никогда не узнаем, — задумчиво сказал Риддл и достал палочку, накладывая на себя согревающие чары.

— Вам все еще больно? — спросил Гарри.

Он видел, как аккуратно мужчина двигает запястьями и постоянно прячет руки в тепло.

— Лишь чуть-чуть. Зелья помогают, хотя нужно время.

— Что произошло между вами с Лордами? — сглотнул Поттер, глядя под ноги.

— Ничего хорошего, — не стал признаваться директор. — Холодает, пора возвращаться в замок.

Гарри согласно кивнул головой. Хотя он ужасно ждал прогулки, диалог в этот день не клеился, выходил сумбурным, кривоватым и грустным, не те эмоции, которые были при путешествии в пещеру. Тем более, холод действительно начал медленно забираться под одежду, а директор сильнее кутался в шубу. Поттеру хотелось его обнять, но стоило держать себя в руках, хотя мысли о прикосновениях не хотели исчезать и маячили на краю сознания, вырываясь всякий раз, когда Риддл поправлял капюшон и прятал руки под крыльями Фоукса.

— Я хочу отказаться от прорицаний, — сказал Гарри, вспомнив о своей проблеме. — Таланта у меня нет, а гадать по чаю, кофе, картам, смотреть в шар, где ничего не видно, и слушать бред… лекции профессора Трелони, — исправился Гарри, — сущий кошмар.

— Хочешь освободить больше времени? — спросил директор.

— Ага, — ответил Поттер. — Я не думаю, что научусь видеть будущее на прорицаниях или даже хоть как-то его предсказывать. Оно же непредсказуемо!

— Не говори таких ужасов при Сивилле, — усмехнулся Риддл. — Но, да, я тоже никогда не был силен в прорицаниях. Напишешь заявление в моем кабинете, я подпишу.

— Спасибо, — сказал Гарри.

Риддл был настолько добр к нему, что хотелось двигаться, хотелось прыгать на месте, улыбаться, сжать в объятиях за все, с чем директор помог справиться, все, чему научил.

Оставшееся время они почти не разговаривали, а если и разговаривали, то о способностях фениксов, раннем холоде и грелках для ног в гостиной Пуффендуя. Это нравилось Гарри намного больше, это приносило некоторое умиротворение и не тревожило директора.

— Я нашел для тебя занимательную литературу, — вспомнил Риддл у ворот замка. — Хочешь зайти на чай?

— Конечно, хочу, — ответил Гарри.

Они шли, почти касаясь друг друга плечами, волосы Риддла вились от растаявшего снега, Гарри едва сдерживал желание их поправить.

Ему все время приходилось сдерживать свои порывы, но томление в груди было таким прекрасным чувством, что он был готов терпеть, только бы не потерять радость, за которую так цеплялся.

Особенно приятно было развалиться на диванчике в комнате, заставленной шкафами с книгами, потягивать чай, когда Риддл брал одну за другой закладки из стопки, отмечая нужные главы, а Фоукс дремал на спинке старого стула.

Так тепло, уютно и спокойно, тихий голос убаюкивал, и в какой-то момент директор сказал, пододвигая литературу ближе:

— Иди спать, Гарри, у тебя уже слипаются глаза.

Неудивительно, стрелка часов стремилась к двенадцати, за окном падал снег, а желтые лампы светили приглушенно. Гарри бы, конечно, хотел остаться, он бы дремал на диванчике, зная, что директор где-то совсем рядом, но нужно было действительно отправляться в гостиную.

— Да, профессор, — ответил парень, забирая книги. — Спасибо. И хороших вам снов.

Поттер надеялся, что Риддлу приснятся снег, красивые деревья, Фоукс и, возможно, сам Гарри.