— …смотрит в одну точку.

Гарри поднял голову, заметив, что однокурсники пялятся на него, и наколол колбаску на вилку.

— Что такое?

— Ты просто ужасно выглядишь, — сказала Салли-Энн прямолинейно. — Полночи учился?

— Нет, просто приснился кошмар, — вяло ответил Гарри и зевнул.

Он не мог заснуть после того, как увидел профессора на полу, окруженного рунами. Этот эпизод никогда не являлся в кошмарах, видимо, пришло время. Гарри подскочил на кровати так резко, что весь сон развеялся, но к завтраку голова потяжелела, а слова Трелони о смысле снов то и дело напоминали о себе, хотя то, что она говорила, было в большинстве случаев бредом — Гарри уже сто раз пожалел, что остался в ее классе, и хотел попросить директора освободить от занятий прорицаний.

— Не сварил зелье на «Превосходно» или забыл дату на истории? — язвительно спросил Захария.

— Отстань от него, — нахмурился Джастин. — Поспи на обеде полчасика, Квиррелл даже ничего не скажет, если опоздаешь, да и на пропуск не посмотрит, если будет первым. В жизни.

— Мне слишком жалко его, чтобы пользоваться добротой, — сказал Поттер.

— Мне тоже, — кивнул Эрни, — говорят, он выскочил из класса, как ужаленный, когда второкурсники подготовили ловушку, облившую его водой.

— Бедный, — вздохнула Ханна. — Он же такой… мне плакать от одного вида хочется.

— Не надо было ему в преподавание соваться, — сказал Захария. — Загрызут в итоге, еще с башни прыгнет.

— Не подавай идей, и он намного лучше Амбридж.

— Не могу не согласиться, — выдавил Смит, не скрывая отвращения на лице от одного упоминания женщины.

На обеде Гарри действительно отправился спать. Кровать показалась мягче пуха, одеяло — не слишком тяжелым и не слишком легким, а прохладная подушка — спасение для ноющего лба. Чары будильника парень настроил за десять минут до начала урока, и было очень приятно проснуться и лежать, ожидая звука, но тишина тянулась слишком долго, а перед закрытыми глазами было слишком темно. Поттер резко встал, понимая, что полог кровати здернут, хотя точно был раздвинут, а, выбравшись на свет, понял, что горят лампы, Эрни переписывает эссе, а за окном темнота.

— Уроки, — хрипло сказал Поттер, бросаясь к учебнику.

— Успокойся, Гарри, — усмехнулся Эрни, — уже девять вечера. Ты проспал и ЗОТИ, и заклинания, и зельеварение, не пошевелился, когда мы все завалились в комнату, и не обратил внимания, когда мы задернули полог. Лучше к Помфри сходи.

Гарри как раз передернуло от холода — он весь промок от пота, без одеяла стало ужасно зябко. Голова так болела, словно эльфы били по ней черпаками, во рту — пустыня, одну ноздрю заложила, из второй текло.

— Хорошо вчера полетал, — просипел Поттер, поняв, что горло у него не болит, но голоса почти нет. — Моя голова, — простонал он, прижимая ладонь ко лбу. — Как там профессора?

— Даже если ты будешь весь урок носиться на метле мимо окон, они скорее поверят в то, что тебя заменил двойник, чем в то, что ты прогулял, чтобы повеселиться, — фыркнул Эрни.

— Не Снейп, — сказал Гарри, вытаскивая свежую одежду и стягивая с себя мокрую рубашку.

— Ой, забей на него и вообще поменьше говори. Тебя проводить?

Поттер отрицательно помотал головой, молча переоделся, закутался в зимнюю мантию и подумал, как мог пропустить первые симптомы.

— Я пошел, — прошептал он, кивнув на прощание, и направился к Помфри.

Чем быстрее она даст зелья, тем быстрее он очухается, избавившись от слабости и болей. Он привычно толкнул дверь в медицинское крыло, привычно зашел в подсобку, где, вероятно, Поппи пересчитывала запасы зелий, сощурился от яркого света.

— Добрый вечер, мадам Помфри, профессор Риддл, — сказал он, приоткрывая один глаз, рассматривая застывшую с бинтами колдоведьму, — я подожду за дверью.

Поттер вышел, зевая и потирая глаза, в которые словно насыпали стекла. Он понял, что, вероятно, женщина была удивлена посетителю. Вряд ли кто-то заставал ее, перематывающую запястья директору. Снова нарушил клятву? Вряд ли, когда Гриндевальд покинул Хогвартс едва ли полтора месяца назад. Болит просто так? Вероятнее. Нечаянно задел? Еще вероятнее. Думать об этом не хотелось, слишком уж болела голова, поэтому Поттер стащил очки и начал массировать переносицу.

— Что случилось, Гарри? — спросил Риддл, добавляя голосом, в котором чувствовалось неуловимое веселье: — Профессор Снейп уже пожаловался, что в новом году ты настолько отбился от рук, что не пришел на урок.

— Поиграл в квиддич с друзьями, — ответил парень и прочистил горло. — А в профессоре Снейпе я не сомневался.

Помфри так фыркнула, что было слышно через дверь, а потом бодро сообщила:

— Сейчас тебя отпоим зельями, утром будешь как новенький.

— Ага, — просипел Гарри и чуть не получил по лицу дверью от вышедшей со склянками в руках колдоведьмы.

— Ну, ты и сам все знаешь. В начале учебы и во время турниров по квиддичу болячек и травм больше всего. Выпей.

Гарри проглотил три зелья одно за другим, из ушей повалил пар, все тело начало покалывать, горло и нос запершили от ядерного вкуса и запаха, зато боль начала медленно стихать вместе со слабостью, только усталость должна была навалиться через десять минут такая, что лучше быстрее перебирать ногами до гостиной.

Прикосновение ко лбу было похоже на выстрел в этот самый лоб, Гарри резко дернулся, прежде чем выдохнуть и закашляться.

— Ты как печь, — сказал директор, медленно убирая свою идеально прохладную ладонь. — Я провожу тебя до гостиной.

Гарри кивнул, наблюдая за тем, как причудливо изгибаются складки мантии, когда Риддл поворачивается в сторону двери, сделал пару шагов вперед, догоняя.

— Спасибо, Поппи, — поблагодарил директор, обернувшись к женщине, одновременно с этим (не глядя в сторону Поттера, оттого и неожиданно), поднимая руку и крепко сжимая плечо. — Пойдем, Гарри.

Парень бросил короткий взгляд на лицо директора и направился вместе с ним к выходу. Он думал сказать, что чувствует себя не так уж плохо и не нуждается в поддержке, но промолчал. Зачем лишать себя прелести пребывания Риддла так близко, прикосновения его нежной ладони? Правильно, незачем, главное не выплюнуть сердце, бьющееся с бешеной скоростью.

— Что с вашими ранами? — спросил Гарри тихо, оглянув коридор и не заметив никого из студентов.

— Несколько раз в год они начинают ныть, — спокойно констатировал факт директор, — обычно я справляюсь сам, но ты знаешь Поппи — она ни за что не отпустит, если у тебя что-то болит, а мне не посчастливилось поморщится в ее присутствии.

— Может быть, и хорошо, — сказал Гарри, — проще, когда это делает другой человек. Не перенапрягайтесь, пожалуйста.

— Ну вот, теперь меня отчитывает студент, — посмотрел на Поттера немного лукаво директор. — Но ты прав, дуэли стоит отложить до лучших времен. Думаю, нам будет полезно заняться рунами, у тебя они не очень хорошо получаются, верно?

— Вам больно колдовать? — спросил парень, сверля взглядом чужой профиль.

— Немного неприятно двигать запястьями, — не собираясь тушеваться под взглядом Гарри, ответил мужчина.

— Тогда и писать вам тоже больно. И вообще, давайте, наконец, просто погуляем, — сказал Поттер. — Вы ужасно умело уворачиваетесь от этого предложения.

Голова мужчины повернулась, его темные глаза поглотили Гарри, недавняя уверенность испарилась, но парень не собирался этого показывать, упрямо продолжая смотреть на Риддла, и тот легко улыбнулся:

— Удивительно, что ты предпочитаешь прогулку учебе. Наконец-то. Просто, видишь ли, мне бы не хотелось получить обвинения в фаворитизме, если студенты нас заметят, а прогулка до начала уроков — весьма сомнительное удовольствие.

Гарри был готов проснуться хоть в четыре, чтобы вытащить Риддла из замка и заставить его снова выглядеть по-настоящему веселым, только вряд ли самому мужчине хотелось бы стаскивать себя с кровати так рано.

Поттер не смог сдержать зевок. Ему было очень жарко, он еле переставлял ноги и понимал, что стоит оказаться в постели в ближайшее время. Хорошо, что они подходили к гостиной.

— Впрочем, нам повезло, потому что у тебя есть разрешение покидать гостиную после комендантского часа, — сказал Риддл.

— Я как-то… об этом не подумал.

Поттер привык выходить раньше положенного, но шататься по улице слишком поздно — нет. Это было для него настолько противоестественно, что он даже не подумал о возможности пройтись поздно вечером, почти ночью.

— Вечер пятницы? — предложил директор.

— Да, это будет чудесно, надеюсь, погода не испортится, хотя в прошлый раз было весело.

— А теперь отправляйся спать, Гарри, ты уже еле стоишь.

— Спасибо, что проводили, — поблагодарил парень, принявшись выстукивать мелодию, чтобы попасть в гостиную. — До завтра.

Он оказался в тепле, в оранжевом свете, среди голосов. Младшекурсники сидели на подушках, что-то обсуждали, Гарри прошел к своей комнате, где нашел всех соседей, перебирающих запасы сладостей с прошлого похода в Хогсмид.

— У тебя есть еще лягушки? У меня закончились, ломка по шоколаду страшная, — говорил Джастин Эрни, а потом повернулся в сторону открывшейся двери: — Спящий красавец вернулся!

— Тише, — скривился Поттер. — У меня все еще болит голова, и у меня есть пара лягушек в тумбе. Возьми сам, я чувствую себя так, будто столкнулся с дементором, — добавил он, зевая и стаскивая обувь.

Джастин начал активно копаться ящиках, с довольным видом найдя шоколад и схватив пару упаковок.

— За мной должок. Как там Помфри? Дала тебе самые мерзкие зелья?

— Ага, — сказал Гарри, вдевая руки в ночную рубашку и даже забив на штаны. — Я спать.

— Неплохо ты так простудился, Снейп рвал и метал.

— Пусть хоть удавится, — пробурчал Поттер, падая на кровать и задергивая полог.

Хотя голова болела меньше, пришла ужасная слабость во всем теле, из-за чего хотелось лишь завернуться в одеялко, уткнуться носом в подушечку и отрубиться до утра.

Мама наверняка будет причитать, что Гарри слишком холодно одевается, слишком мало гуляет на свежем воздухи, слишком много дышит библиотечной пылью и мало спит из-за занятий с Риддлом, хотя они всего-то раз в неделю.

Утром кровать была мокрой от пота, волосы торчали во все стороны совершенно ужасно, но ломота прошла, голова не болела, а голос вернулся, чему парень был чрезвычайно рад. В Большом зале за столом Пуффендуя еще никого не было. Эрни вообще спал, Захария испарился, а Джастин сидел рядом с Луной с глупым выражением лица.

— Кто-то влюбился, — шепнул Рон, когда Поттер плюхнулся рядом.

— Ты выглядишь точно так же с Гермионой, — тихо ответил Поттер. — Не знаю, как вас еще не раскрыли.

— Мама недавно сказала: «Эх, Рон, какая хорошая девочка, жаль, что влюблена только в книжки», — процитировал Уизли с ухмылкой.

— Вот она удивится… — протянул Гарри.

— А чего тебя вчера не было на уроках после обеда?

— Заболел, — ответил Поттер. — Но Помфри уже поставила меня на ноги, так что все хорошо.

— Ага, а дорогой директор проводил до гостиной, — сказал слизеринец, накалывая на вилку кусок котлеты.

— Откуда ты все знаешь? — возмутился Гарри.

— Работа у меня такая — знать, — подмигнул Рон и щелкнул пальцем по нашивке старосты.

— Тогда зачем вообще спрашивал?

— Для приличия, — ответил Уизли. — О, эти двое тоже спелись, — кивнул он в сторону только что вошедших в зал и горячо обсуждающих что-то Салли-Энн и Эрни. — Ты не расстраивайся, Гарри, хорошие парни становятся востребованными после двадцати. Или тридцати.

— А ты не хороший парень?

— Отпетый негодяй, — ухмыльнулся Рон, а Гарри весело фыркнул и помахал рукой парочке. — Черт, мелкие опять шумят. Поссорились с гриффиндорцами из-за скамеек на турнире по квиддичу. Я пошел.

Рон встал, медленно направляясь к десятку первокурсников с лицом, не предвещающим ничего хорошего, а Гарри пошел к своему столу. Он глянул на пока еще пустующее кресло директора, мечтая о том, чтобы вечер пятницы наступил побыстрее.