Единственный раз, когда Гарри очень сильно ждал начала учебного года, был в одиннадцать, как он думал. Каждый следующий раз в конце каникул как по щелчку пальцев появлялось желание растянуть время, чтобы не возвращаться в спальню, которую придется с кем-то делить, к урокам и экзаменам, из-за которых Поттер будет постоянно волноваться.

Но в этом году совершенно неожиданно тоска по Хогвартсу вернулась. Поттеру нравилось дома, но хотелось прогуляться в тишине по улицам, он устал от города, от множества людей, спешащих куда-то, от них невозможно было скрыться, они были повсюду. Ему хотелось оказаться на берегу озера, ему хотелось в Запретный лес, и было глупо отрицать, что при этом всем Гарри никогда не представлял себя в одиночестве. Он пытался, но директор всегда сам собой появлялся рядом, шел со своей неизменно прямой спиной.

Мама говорила, что Гарри стал относиться к учебе проще, если хотел в школу, к друзьям, Гарри знал, что дело далеко не в учебе и не в друзьях, с которыми он и так виделся. Ему не нужно было ничего произносить вслух, но он боялся признаться в том, что начал понимать, даже мысленно.

В конце концов, для писем директора была выделена отдельная полка…

Гарри даже не мог себя ни в чем винить, потому что мысли о встрече с Риддлом вызывали такой восторг, что вина и тревога улетали, пища и ругаясь, как пикси.

Почему-то, когда начало учебы хотелось оттянуть, время бежало, но, когда появилось желание поскорее пройти через камин и оказаться в Хогвартсе, время тянулось, как резина.

Что ж, это не было особо важно, ведь в итоге Поттер шел по тропинке, когда остальные студенты, даже будущие первокурсники, еще спали в своих кроватях, а аврор возле камина посмотрел на Гарри так, словно у него на голове выросли рога.

Мама назвала мелкий дождик слякотью и жаловалась на тучи, Гарри не мог согласиться, ведь капли были приятно-прохладными после нескольких недель жары, зелень стала сочной, тучи складывались в причудливые узоры, солнце, иногда пробивающееся через них, сияло, словно драгоценный камень. Гарри не мог заставить себя идти медленно, его словно что-то подгоняло, в груди поселилось предвкушение. Не того неприятного типа, от которого подгибаются ноги, а приятное, заставляющее улыбаться непонятно чему.

Из-за поворота появилась огромная фигура, Гарри помахал рукой и ускорил шаг.

— Доброе утро, Гарри, — пробасил профессор Хагрид. — Ты ужасно рано. И почему не на повозке?

— Хотел пройтись в тишине и спокойно разобрать вещи, — ответил парень. — А вы куда?

— Так этого, первокурсник в прошлом году за полтора часа прибыл, — махнул рукой профессор. — Лучше я пораньше подойду и подожду, чем кто-нибудь испугается и заплачет или, того хуже, заплутает. Как прошли каникулы?

— Отлично, — улыбнулся Поттер. — Много гулял и даже почти не учился.

— Молодец, Гарри, отдыхать надо, а то всю молодость за учебниками просидишь. Ладно, пойду я, за час точно кто-нибудь придет, таких каждый год полным-полно.

— До встречи на пиру, — сказал Поттер, провожая профессора Хагрида взглядом.

— Да, до пира, Гарри, — ответил мужчина и улыбнулся напоследок, прежде чем отвернуться и поспешить к каминам.

Парень ждал, когда увидит замок, сколько раз он ни смотрел на это величественное здание, никогда не мог привыкнуть. Разглядывая башни, он задержался на директорской, вспоминая внутреннее убранство комнат, прежде чем быстро перевел взгляд на озеро. Совсем чуть-чуть ему было стыдно, но, на самом деле, было не так и ужасно от осознания чувств, ведь впервые за последние годы он был в приподнятом настроении, ждал, не думая о тысяче ошибок, которые мог бы совершить, потому что просто оставит все так, как есть. Он ведь не дурак говорить об этом с Риддлом. Письма мотивировали улыбаться и грели сердце, заставляя перечитывать каждую строчку по несколько раз, теперь писем не будет, будет сам директор в непосредственной близости. Гарри просто использует всю энергию, которую будет получать даже от простых мыслей о мужчине, не прикасаясь и ничего не рассказывая. Он никогда не думал, что влюбленность может быть такой приятной, даже если объект никогда не ответит взаимностью.

В гостиной было пусто, в комнате тоже, поэтому Гарри спокойно раскладывал многочисленные вещи, напевая под нос. Он же говорил маме не класть в карман бутерброды… А, да, верно, она убрала бутерброды и положила мясной пирог, который передала тетя Молли. Гарри тихо фыркнул, откусывая от пирога, и упал на кровать.

С высоты башни можно будет увидеть профессоров и первокурсников, плывущих на лодках. Совершенно бессмысленное занятие, по крайней мере, без компании — Рон со своим идеальным зрением наверняка бы прокомментировал каждую маленькую точку, Гермиона бы просто всех подсчитала и пыталась угадать, каким будет соотношение мальчиков и девочек, Невилл бы придумал, какие слова говорил Снейп, чтобы напугать детей. Но друзья собирались прийти к началу пира и ни секундой позже, поэтому Поттер поднялся с кровати и направился к ближайшей башне.

Риддл, возможно, решил прогуляться, как в прошлом году, пока первокурсников вели на экскурсию, у Гарри была надежда увидеть его с высоты, хотя вряд ли ему повезет настолько сильно. Был соблазн пойти к кабинету директора поздороваться, но Гарри обрывал себя, потому что ожидание встречи было настолько болезненно-приятным, что хотелось его продлить.

Лодочки выглядели как точечки, Снейп выделялся, кажется, он взмахнул палочкой, возможно, просто показалось. Первокурсников было почти вдвое больше, чем в год Гарри. Неудивительно — количество детей увеличивалось, в некоторых классах с двух факультетов было под тридцать человек, это в год Гарри почему-то детей было немного. Глядя на количество мамочек с колясками, Поттер думал о том, что, возможно, придется искать еще больше новых профессоров, что станет для Риддла очередной проблемой.

Парень перешел к другому окну, открывающему вид на тропу, но там шли только два студента, зато на подоконнике сидел Фоукс. Он что-то пропел, изогнув лебединую шею, склонив маленькую голову. Гарри хотел открыть створку, но феникс упорхнул, только его огненные перья, казалось, оставили красный свет. Поттер совершенно не понимал эту птицу, прилетающую лишь изредка, иногда наблюдающую издалека и не признающую хозяином никого, но такую ласковую временами.

Вернувшись к другому окну, Гарри как раз успел увидеть, как одна лодка перевернулась, а потом вынырнула из воды с перепуганными, но живыми и сухими студентами, а Снейп поднялся со своего места и начал размахивать руками. Поттер думал, что, открыв окно, услышал бы лекцию о неподобающем поведении, разносившуюся по всему Хогвартсу до самого Хогсмида.

Гарри направлялся в Большой зал за полчаса до пира вместе с профессором Спраут, которая переживала, что к распределению дойдет слишком мало студентов. Она жестикулировала и жаловалась, что раньше к опозданиям относились строже, а Гарри кивал, стараясь идти медленно, чтобы Спраут со своим маленьким ростом не отставала.

Перед самым Большим залом слушать Поттер перестал, все сжималось от предвкушения, по спине прошлась волна, вызвала мурашки, затихла где-то за ушами и в затылке, оставив на несколько секунд покалывание. Парень посмотрел вперед, ожидая, что кресло директора еще будет пустым, но, нет, Риддл уже прибыл, сидел с бесстрастным лицом, слушая Флитвика, а потом обернулся и кивнул Гарри и Спраут.

Поттер мог поклясться, что никогда в голове не взрывалась хлопушка при виде другого человека, никогда до этого момента. Гарри не мог хорошо разглядеть директора издалека, но видел профиль, когда Риддл снова повернулся к Флитвику, видел, как шевелятся губы, поднимается и опускается кадык, волосы, которые уже почти можно было назвать длинными в прошлом году, подстрижены.

Возможно, Поттер не понимал студентов и их влюбленности, совсем немного он, дурак, гордился, что не теряет голову и не обсуждает скрытое под одеждой, теперь, похоже, его запоздалый переходный возраст решил проявиться во всей красе, как и запоздалое осознание своей влюбленности, подогретой разлукой.

Отказаться от занятий окклюменцией было крайне, крайне правильным шагом.

— Если твои однокурсники опоздают, передай, что их ждет суровое наказание, — предупредила декан, хотя Гарри знал, что ее «суровое наказание» закончится на простой лекции.

— Еще много времени, — ответил Поттер и добавил на автомате, исподтишка продолжая смотреть на профиль Риддла: — Хорошего дня, профессор.

Гермиона сидела за столом, Рон, который клялся, что вообще опоздает, чтобы позлить Снейпа, сидел рядом с ней, подперев голову щеку рукой и расплывшись в улыбке. Он был похож на худого и вредного рыжего кота, стащившего масло.

— Ты палишься, Рон, — шепнул Поттер, подкравшись со спины, отчего друзья подскочили.

— Гарри, — визгливым голосом сказал Уизли. — Нельзя же так пугать.

— Я думала, ты будешь раньше, — повернулась к парню Гермиона, закрыв магловскую книгу, пока Уизли пытался стереть с лица блаженную улыбку и принять свой обыкновенный вид.

— Ждал в гостиной — не хотел сидеть в полупустом зале, — ответил парень, примостившись рядом.

— Риддл на тебя смотрит, — привычным голосом, в котором так и чувствовалась лень, сказал Рон. — Уже придумывает, какие испытания подготовит?

— Не знаю, — признался Поттер, — я с ним не говорил.

Было желание повернуть голову, он держался из последних сил, чтобы этого не сделать, потому что не умел, как Уизли, бросать быстрые незаметные взгляды.

— Поздравляю, — сказал Гарри медленно и удивленно, опустив взгляд на грудь Рона. — А что с Ноттом? И когда ты успел получить нашивку?

— Нотт отказался от должности старосты, — ответил Уизли и снова подпер щеку кулаком, — он слишком нелюдимый, ему бы только забиться в угол и сидеть в одиночестве, собирая сплетни, а не строить младшекурсников. Риддл выловил меня на подходе у школы и осчастливил.

Хотя Уизли и пытался выглядеть недовольным, было видно, что нашивка ему чертовски нравится.

— И эту информацию мне придется повторить еще двадцать раз за день, — вздохнул парень.

— Первокурсников в этом году сорок три, весело тебе будет, — похлопал Гарри по плечу Рона.

— А ты откуда знаешь? — прищурился тот.

— Посчитал из окна. Что нового у тебя, Гермиона?

Гермиона рассказывала о лете без энтузиазма, ей было скучно, потому что в округе у нее не было друзей, путешествия по понятным причинам стали опасными, а родители отпускали ее к Уизли всего пару раз.

Гарри кивал, стараясь слушать максимально внимательно о том, что в последнее время в магловской Британии спокойно, но каждый раз отвлекался, представляя, как встретится с Риддлом наедине, потом одергивал себя и заставлял слушать.

Студенты начали заваливаться в зал, потому что экскурсия первокурсников подходила к концу, поднимался гул, за столом пуффендуйцев уже сидели Джастин и девочки, а Гарри все же украдкой посмотрел на Риддла, в этот момент оглядывающего самых шумных студентов Гриффиндора, которые начали пихать друг друга, кивая на преподавательский стол, и затихать. Гарри же пока мог видеть, какой ледяной маской остается лицо Риддла.

Теперь можно было понять, почему его побаивались. Поттер сам забыл, что основное впечатление директор произвел, когда донес на руках раненого ребенка до медицинского крыла, а потом… потом уютный кабинет, слова, которыми Риддл всегда пытался показать Гарри, что он лучше, чем о себе думает, редкие, но ценные улыбки, мягкий голос. Да, Гарри почти забыл, что был удостоен чести видеть намного больше, чем гриффиндорцы, за столом которых воцарилась тишина.

Гарри нужно было позвать директора погулять. Обязательно. И к черту любые страхи. Кто позаботится о Риддле, если не Гарри? Теперь эта идея уже не казалась слишком самонадеянной.

Первокурсники выглядели очень напуганными, Поттер мог поверить, что тоже когда-то стоял в полуобморочном состоянии, ожидая услышать свою фамилию, но эти воспоминания стали далекими.

На факультет пришло всего одиннадцать человек. Раньше Гарри думал, что Пуффендуй не обладает особой популярностью, теперь же понимал, что шляпе безразлична популярность, просто людей с определенным набором качеств, подходящим Пуффендую, довольно мало.

— Завтра сдвоенное зельеварение, — застонал Джастин. — Хорошо, что не сегодня. Уверен, Снейп бы с удовольствием заменил пир на всеобщий урок, чтобы довести первокурсников до заикания.

— Ты не сдал СОВ по зельеварению на «Выше ожидаемого», дурак, — фыркнула Ханна.

— Точно! — воскликнул парень. — Мерлин, как я мог забыть, что у меня не будет уроков со Снейпом! Теперь я самый счастливый человек!

Гарри не знал, радоваться или расстраиваться тому, что не получил ни одного «Удовлетворительно» и в порыве решил взять все возможные дисциплины. Родители и Сириус чрезвычайно гордились, но почему-то казалось, что профессор Риддл не будет особенно рад выбору Поттера… Поттер и сам не был уверен, правильно ли поступил.

— Даже немного жаль, что я провалила СОВ, хотела бы глянуть на лицо Снейпа, когда Невилл в очередной раз сварит идеальное зелье, — хихикнула Ханна. — О, Гарри, ты же теперь будешь с Гермионой и Роном, потому что классы маленькие.

— Ага, — ответил парень, оборачиваясь перед выходом из Большого зала, чтобы найти взглядом директора.

Тот как раз разговаривал с МакГонагалл, хотя взгляд был прикован к студентам. Когда Гарри стоило подойти? Возможно, не в первый день, но он ужасно соскучился, а еще смелость могла быстро испариться. Да, ему нужно взять себя в руки и появиться в кабинете директора сегодня же.

Пока что не затихающие голоса и соседи по комнате не раздражали, они казались такими живыми, звонкими, что Гарри наслаждался школой. Ему нравилось, хотя в глубине души жил страх, что когда-то радость закончится и наступит состояние, которое заставило в прошлом году вывалить на Риддла все свои проблемы. Нет, Гарри этого допустить не мог. Если директор был таким сильным ради всех, то Поттеру нужно было стать сильным лично для директора.

Вечером, когда студенты собирались во внутреннем дворике, чтобы обсудить прошедшее лето, Гарри ускользнул, направившись к знакомому кабинету с почти ласковой горгульей, фыркнувшей что-то скорее для вида и добавившей:

— У него нет посетителей.

Всю дорогу Гарри чувствовал приятное томление в груди, теперь оно усилилось. Он слишком хотел увидеть Риддла, он хотел услышать его голос не в Большом зале, а наедине, хотел, чтобы слова были адресованы только ему.

Директор за столом среди бумаг уже стал константой. Гарри сглотнул, поднял голову и выпрямил спину, прежде чем сказать:

— Добрый вечер.

— Добрый вечер, Гарри, — ответил мужчина, поднимая взгляд.

Поттер давно не слышал, как его имя вырывается изо рта Риддла, так же, как и тогда, это обращение было приятнее, чем похвала от любого из профессоров.

Стараясь не стоять столбом в проходе, парень прошел к стулу напротив директорского кресла и сел, быстро оглядывая лицо, стараясь не слишком задерживаться, но успеть увидеть то, что воспроизводил по памяти много раз за сегодняшний день.

— Ты еще больше вытянулся за каникулы, — отметил мужчина, — довольно странно наблюдать, как быстро крошечные первокурсники вырастают за пару мгновений.

— Не могу поверить, что через два года мое обучение закончится, — сказал Гарри, сам затрагивая болезненную тему, ведь он так и не определился с профессией.

— Ты станешь взрослым, — заметил Риддл, глядя из-под ресниц, словно устал и хотел задремать в кресле.

— Взрослых не существует, — немного нервно фыркнул Гарри, отчего профессор лениво склонил голову к плечу, наблюдая пристальнее, словно собирался возразить, но в итоге сказал:

— С возрастом я пришел к тому же выводу. Если, конечно, мы говорим о тех «настоящих взрослых», которых представляли в детстве, а не о документах, подтверждающих совершеннолетие.

Гарри немного улыбнулся. Он чуть-чуть лукавил, ведь было сложно представить, чтобы Риддл считал себя меньше, чем идеальным, чтобы он когда-нибудь ощущал себя маленьким. Но то, что Гарри не мог представить, значило лишь то, что у него проблемы с воображением.

Хотя проблем с тем, чтобы воспроизводить в памяти тонкие губы, расслабленные, даже немного приоткрытые, у него не было…

— Мне казалось, что на семнадцатилетие мне приснится, как жить дальше, — добавил директор. — Но, наверное, это не самая приятная тема для относительно, но все же праздничного дня. Как прошло твое лето, Гарри?

— Я же вам писал, — ответил парень, опираясь подбородком о кулак и поднимая взгляд, чтобы мельком взглянуть на красивые губы, а не представлять их. — Мы с Сириусом постоянно зависали в гараже, с друзьями гуляли, сидели у кого-то, смотрели вместе колдовизор.

— Ты говорил об отдыхе на природе перед самой учебой, — напомнил директор, бездумно оттягивая край перчатки, не закрывающей пальцы.

— Ага, — ответил Гарри, переводя взгляд на тонкие, но живые и подвижные руки, -родители взяли недельный отпуск и решили, что нам срочно нужно пожить в палатке у реки. Дети из ближайших домов бегали весь день и вечер купаться, кричали, однажды даже попытались украсть нашу жареную рыбу, причем это был слизеринец, кажется, со второго курса. Кто-то поставил палатку рядом с нашей, была слышна ругань, пьяное пение, потом дошло до стонов, — продолжил Гарри, стараясь не опускать голову и не говорить тише, хотя щеки потеплели, — и я видел, что мама хочет заткнуть мне уши. Короче, ночью мы вернулись. Ремус сказал, что изначально стоило просто отправиться в Хогсмид, в принципе, у нас было время попробовать во второй раз, но идея с отдыхом на природе как-то… изжила себя, — закончил парень, а потом вспомнил, зачем пришел, и продолжил, надеясь, что Риддл не видит, как сердце бьется в глотке: — Хотя мне все еще хотелось бы прогуляться с вами.

— Лестно слышать, что ты ценишь мою компанию, — слегка улыбнулся директор. — Но в связи с новым учебным годом у меня будет слишком много бумажной работы. Оформить новых студентов — довольно кропотливое занятие, плюс ко всему, первые отчеты о расходе провизии и строительных материалов на ремонт общежитий проверяют наиболее дотошно.

— После этого, — сказал Гарри, который вообще понятия не имел, какие отчеты Риддл посылал, только сталкивался каждый раз с горой бумаг на столе. — Я расскажу вам ужасную тайну о Фоуксе, — попытался заинтриговать он.

— О том, что ты встретился с ним в Запретном лесу, когда должен был спать в кровати? — уточнил Риддл.

— Откуда вы знаете? — удивленно спросил Гарри, даже отрывая подбородок от кулака.

— Портреты довольно болтливы, — пояснил директор без насмешки, просто констатировал факт. — И иногда висят напротив окон.

— Я хотел показать вам место, где Фоукс приземлился, — вздохнул Поттер, снова положив голову на руки, на сей раз почти укладываясь на стол.

— Покажешь, просто позже, — ответил мужчина и добавил, подавшись вперед, забавно сморщив нос и прищурившись: — Ужасный нарушитель школьных правил.

У Гарри язык онемел от того, что Риддл оказался ближе и был такой… такой позабавленный, оживленный и хорошенький.

О, черт, «хорошенький»! Еще немного, и Поттер начнет давать ласковые прозвища! Это было ужасно. Это было прекрасно, потому что Гарри никогда не чувствовал себя так хорошо и никогда не ждал знаменательного события так жадно и без тысячи тревог.

— А когда мы начнем заниматься? — спросил парень, когда смог снова говорить внятно.

— Через две-три недели, — ответил Риддл, уже снова опирающийся на спинку кресла и расслабленный. — Если не произойдет ничего сверхъестественного.

Гарри уже ждал, уже хотел на занятие, на сей раз даже нне ради знаний. Он хотел прогуляться с Риддлом, не только чтобы развеять его скуку.

Поэтому, разрушив все планы, через две недели в Хогвартс явился Гриндевальд.