— Бабушка меня убьет, — застонал Невилл.

— А я говорил, — ответил Гарри немного самодовольно.

А он говорил, что летать посреди ночи на квиддичном поле — плохая затея, но отважная компания не послушала, из-за чего получила три месяца отработок, а Невилл — орущее во всю глотку письмо от бабушки в дополнение. Теперь предстояла личная встреча, отчего парень был весь на нервах.

Гарри же отделался легким испугом, когда ближе к утру дверь громко открылась и в комнату ворвалась Спраут, тащившая Эрни за ухо. Поттер впервые видел ее в такой ярости и впервые слушал настолько длинную лекцию об опасности. Оказалось, что один из близнецов влетел в Салли-Энн, из-за чего она попала в медицинское крыло, став добровольцем, на котором Помфри показывала лечение сломанной ноги, руки, треснувшего ребра, сотрясения, мелких ушибов и разбитого виска.

Гермиона все это время ворчала не только на компанию, но и на Гарри, который согласился заколдовать очки для ночного зрения. К счастью, Салли-Энн была здорова через неделю и отказывалась разговаривать с Фредом, а потом с обоими близнецами, потому что путала их, еще месяц, даже отвергая конфеты и цветы, которые те приносили.

Рон был относительно спокоен, потому что тетя Молли уже остыла, а большая часть воспитательных бесед по переписке проводилась с Фредом.

Гарри ждал каникул больше, чем в предыдущие годы. Он уже чувствовал усталость, чувствовал некую оторванность от друзей, хотя продолжал много с ними общаться. Наверное, это все было только в голове, но сложно понимать, что ты часть коллектива, когда Ханна вздыхает по Седрику, Салли-Энн мечтательно смотрит на Квирелла, Невилл с близнецами и Роном придумывают, как нарушить побольше школьных правил, Эрни и Джастин проводят вместе большую часть времени, Захария все чаще общается с Креббом и Гойлом, только Гермиона думает об учебе и мирных прогулках.

Гарри вообще не был уверен, зачем с ним общаются.

Он вырос настолько, что макушка мамы едва дотягивалась ему до уровня носа, Ремус уже был выше всего на дюйм, только Сириус возвышался над Поттером и мог даже приподнять, что и сделал при встрече.

— Какой ты худой, — причитала мама, шагая к камину. — Ты точно хорошо питаешься?

— Вспомни Джеймса и успокойся, — фыркнул Сириус. — Ел за троих, но мог спрятаться за шваброй, а меня разносило от кекса.

— Может, дело было в том, что кексы присутствовали в твоей жизни каждый день перед сном в количестве пяти штук? — усмехнулся Ремус.

— Тс-с, не разглашай секретную информацию, — шикнул Сириус и запрыгнул в камин.

Дома Гарри поджидал Подхалим, который отодвинул крышку и объедался котлетами, а потом с ором побежал наверх, как только мама это увидела.

— Будто мы его не кормим! — воскликнула она. — Скоро в свою любимую форточку не поместится! Мышей в подвале ловим заклинаниями!

— Ты на работу? — спросил Гарри Ремуса.

— Да, обед скоро кончится, — ответил тот.

— А у меня вечерняя и ночная смены, — вздохнула Лили. — Через час уйду.

— Я скоро тоже сбегу, — сказал Сириус, когда Гарри на него посмотрел. — Нужно доделать заказ на метлу к завтрашнему утру. Кстати, гараж снова в беспорядке, так что у тебя будет работенка на каникулы.

— Понял, — улыбнулся Гарри. — Но ты покажешь, как заколдовываешь мотоциклы.

— Без проблем. А теперь есть, а то Лили зверствовала: «Не трогай, это для Гарри», — передразнил дядя.

— Не трогай, это для Гарри, — нахмурилась мама, когда Сириус потянулся к блинчику. — Их и так мало.

Поттер рассмеялся, присаживаясь на свой стул. У Ремуса, кстати, стул был новым, с темно-коричневой обивкой и широкой спинкой. Стол ломился от блюд, но Гарри было радостнее всего увидеть семью спустя семестр разлуки. Его огорчало, что все разойдутся работать. Взрослая жизнь такая тяжелая… Особенно ночные смены мамы.

— И почему студенты пошли играть в квиддич посреди ночи без тебя? — спросил Сириус.

— Я отказался. — ответил Гарри с набитым ртом.

— Что за молодежь пошла! — воскликнул крестный. — Все учатся и учатся.

— Он молодец, Сириус, думает, а потом делает, — сказала мама.

— Я что, не думаю, что ли?

— Только о том, разобраться с неприятностями, которые сам же и создал.

— Но это же веселее.

Гарри легонько пнул Ремуса под столом, чтобы переглянуться, весело щурясь, пока Лили припоминала Сириусу, как тот повис на верхушке дерева, зацепившись штаниной за ветку, и орал на весь Хогвартс.

— Я же говорю, было весело, — ответил тот довольно.

— А потом ты упал и лежал в медкрыле.

— И девочки носили мне сладости и слали целебные поцелуи.

— Мерлин, — протянула мама, закатывая глаза.

— Мне пора на работу, — сказал Ремус, поднимаясь из-за стола. — Надеюсь, до вечера ты вспомнишь все промахи Сириуса, — добавил он, целуя маму в щеку. — Разбери вещи, Гарри, — обнял он Поттера. — И удачи завершить работу за полдня, Сириус. Я говорил тебе не затягивать.

— И ты туда же. Общество ботаников, — фыркнул крестный.

Гарри не заметил, как остался один с горой посуды и Подхалимом, который добрался до остатков рулета, сбив при этом хвостом бокал. Он коротко мяукнул, посмотрев на Гарри грустными глазами, и парень вздохнул и не стал убирать кота со стола.

Когда Ремус вернулся, кухня сияла, вещи были разобраны, Подхалим спал у Гарри на коленях, а сам Гарри залип на мелодраму по колдовизору.

— Ты даже не успел рассказать про учебу, — сказал Ремус, присаживаясь рядом.

— Да я обо всем писал, — ответил Гарри. — Из последних новостей только то, что Квиррелл начал нравиться девочкам, потому что он самый молодой и безобидный из мужчин-преподавателей, и как он, жутко покраснев, смотрел в потолок, отчитывая слизеринку, которая расстегнула пару лишних пуговиц.

— В наше время клеились к МакГонагалл, — улыбнулся Ремус. — Сколько же отработок получали мальчики… Она просто зверствовала.

— Срабатывало?

— По большей части, — уклончиво ответил Ремус, а потом тихо добавил: — Она разбила Сириусу сердце на пятом курсе.

Гарри прыснул, отчего Подхалим дернулся, открыл глаза, посмотрел в экран, где девушка рыдала, потому что любовь всей ее жизни уезжала в другую страну, мяукнул, соскочил с колен Поттера и побежал к открытой форточке, с трудом пропихивая через нее свою большую попу.

— Ему и правда пора худеть, — задумчиво сказал Ремус, а потом вернулся к изначальной теме: — Но, в целом, Квиррелл терпимый?

— Мне его жалко каждый урок, — вздохнул Гарри. — Он не дурак и ничего плохого нам не делает, но предмет не знает и не умеет общаться с подростками, еще и заикается, когда волнуется, а волнуется он постоянно. Из-за этого над ним смеется пол-Хогвартса. Мне кажется, мы похожи, поэтому становится не по себе.

— Над тобой тоже смеются? — насторожился Ремус.

— Нет, просто я бы так же себя вел. И я чувствую себя жутким ботаником, но поделать ничего с этим не могу.

— Гарри, — вздохнул мужчина. — Ты хорошо учишься, не ищешь проблем, у тебя много друзей, ты добрый и ответственный. Это отлично, не нужно этого стесняться. А Сириус просто шутит. Не все же хотят висеть на верхушке дерева на штанине, как он.

— Я понимаю, — напряженно улыбнулся Гарри.

— Я хотел спросить. Если… если ваш новый преподаватель ЗОТИ не выдержит, то будут искать нового. И мы с твоей мамой подумали, если не нужно никакого обучения и самое главное — хорошо относиться к детям, то, может быть, мне стоит попробовать занять эту должность?

— Нет, — быстро сказал Гарри. — Не надо.

— Зарплата там больше, мы бы могли снять жилье в Хогсмиде или даже продать этот дом и купить новый. Я бы возвращался каждый вечер к Лили, ты мог бы приходить к нам на выходные. Не думай, что я считаю, будто тебе нужна защита в Хогвартсе, просто меня очень напрягает ситуация.

— Это опасно! — воскликнул Гарри. — Амбридж нашли мертвой в лесу! Все преподаватели выдерживали максимум пару лет, а некоторые вообще несколько месяцев. Если ты не понравишься Лордам, они тебя со света сживут! А ты не сможешь просто давать теорию, точно начнешь по ночам сам зубрить заклинания, чтобы нас чему-то научить. У меня не было папы, теперь он появился, и я не хочу, чтобы он умер! — выпалил Поттер.

— О, Гарри, — выдохнул Ремус и потянулся, чтобы крепко обнять парня.

— Все слишком нестабильно, не надо нам высовываться, чтобы не попасться никому на глаза, — продолжал Гарри. — Папа, который Джеймс, уже высунулся, это плохо закончилось. Если у нас хватает денег на еду и одежду, то все уже хорошо, пока мы живы. А в Хогвартсе эти полгода было спокойно, и директор постарается извести нового плохого преподавателя, если он появится, так что не надо.

— Хорошо-хорошо, — покладисто ответил Ремус, похлопав Гарри по спине. — Я же не собирался сейчас идти в Хогвартс, просто спросил на будущее.

— Не надо такого будущего, — покачал головой Поттер. — Не хочу, чтобы Дамблдор и тебя убил.

— Почему ты уверен, что это сделал Дамблдор? — удивился Ремус.

— Дамблдор же был в тот день в школе, — быстро ответил Гарри, поглаживая место, где раньше был шрам. — Не думаю, что директор бы что-то сделал, как только Дамблдор ступил за порог.

— Мысль о том, что директор Риддл мог бы убить профессора, не вызывает в тебе отторжения? — спросил Ремус, слегка наклонив голову.

— Я… как-то об этом не думал. Я вообще не верю, что он мог бы так жестоко с кем-то расправиться, он кажется добрым.

— Добрым? — приподнял брови мужчина. — В наши времена его называли жутким.

— Может быть, немного, — ответил Гарри.

Он не рассказывал и не собирался рассказывать никому о том, что занимался с профессором Риддлом.

— Но он помог мне, когда я провалился в исчезающую ступеньку.

— Это его прямая обязанность.

— Учить детей было прямой обязанностью Амбридж, — заметил Гарри и махнул палочкой, чтобы экран со страдающим по своей любви мужчиной потух. — Мы договорились потусоваться у Уизли послезавтра и сгонять в город за книгами на следующий курс.

— До начала учебы еще два месяца, а ты уже хочешь купить книги?

— Да, через два года СОВ, я боюсь из-за истории и рун, они забываются быстрее, чем я моргаю, так что надо готовиться.

— Не переживай так из-за учебы, Гарри. Оценки могут тебе помочь, но это не главное.

Гарри не знал, что ответить, ведь не так приятно было получать оценки, как ощущать себя значимым, выдавая сложную информацию, будто знал ее всю жизнь.

— Мне просто нравится учиться.

— Только не планируй ничего на субботу, я хотел бы, чтобы мы всей семьей сходили в кафе, а еще вечером на Косой Аллее будет праздник метел. Музыка, танцы, разные напитки и блюда. Молли тоже поставит свою палатку и будет продавать пирожки, можно было бы зайти.

— Я буду рад, — улыбнулся Гарри.

Его сердце екало, когда Ремус говорил «всей семьей», это было все еще непривычно, хотя прошло два года. Гарри так и не мог назвать Ремуса папой, хотя очень хотел. Слово просто не могло сформироваться на языке, будто было чем-то стыдным или оскорбительным.

— Лили говорила, что займется с тобой медициной, раз тебе нравится, — сказал Ремус. — Может быть, ты станешь великим колдомедиком.

— Может быть, — ответил Гарри. — Хотя я бы не сказал, что меня цепляет. Я вообще не уверен, что мне нравится, я просто люблю учить новое.

— У тебя еще вся жизнь впереди. Не поймешь в школе, поймешь позже. Я, например, до сих пор не знаю, кем хочу стать, когда вырасту, — грустно улыбнулся Ремус. — На самом деле, я бы, наверное, действительно хотел попробовать преподавать, но не уверен, что бы из этого вышло. Я даже не знаю достаточно для того, чтобы занять какую-то должность.

— Может быть, все успокоится через время, и ты попробуешь, — постарался вложить в свои слова уверенность, которой не было, Гарри.

Он не думал, что на его век придется мирное время, потому что то, что делали Лорды и маглы, потрясало весь мир и разрастется еще больше, когда маги выйдут из тени. Возможно, старость Гарри пройдет спокойно, если он доживет. Хотя директор Риддл, МакГонагалл, Ремус думали о том же в юности, но все становилось только хуже. Хотя бы в Британии было относительно мирно, потому что Лорды старались, чтобы маглы проявляли агрессию подальше от нее, наверное, из-за Дамблдора, который тут вырос.

— Ты говорил, что в твое время Дамблдор тоже заходил в Хогвартс, хотя и не показывался студентам. А Гриндевальд? Ты его видел?

— Нет, он посещал школу до того и после того, как я учился. Я расспрашивал Уизли, но они сказали, что он тоже не ходил по школе.

— Я видел смазанное фото, Эрни показывал, — признался Гарри. — Было непонятно, какие у него черты лица, но одежда и волосы будто противоположные Дамблдору. Хотя, вроде бы, они оба выглядят молодо. Они создали свой Философский камень?

— Не знаю, — вздохнул Ремус. — Никто не знает. Ходят слухи, что они обладают Дарами Смерти, но это глупости, потому что Повелителем Смерти может быть только один человек.

— Может быть, один пользуется Философским камнем, а другой — Дарами?

— Не думаю, что наши предположения что-то решат, — ответил Ремус. — Не забивай этим голову, — добавил он, отрывая себя от дивана и потягиваясь. — Наслаждайся учебой, пока есть возможность, а политика — дело взрослых. Хочешь вместе сходить за мороженым?

— Всегда готов, — кивнул Гарри, тоже подскакивая.