И снова — биометрия, ввод кода… Дверь скользнула в сторону, и Мария сделала приглашающий жест, пропуская вперёд Стива, следом устремились страйковцы. Тенью просочилась Гуся — рыжий отблеск промелькнул и исчез. Сама же Мария шла в арьергарде и, стоило ей последовать за своими спутниками, как она приложила руку к считывателю, закрывая дверь изнутри. Сделала несколько шагов вперёд и остановилась, окидывая само помещение и всех присутствующих ледяным взглядом.
 
Огромный амфитеатр, залитый холодным голубоватым светом от сотен мониторов и голографических экранов, на которых сейчас застыли картинки, графики, тексты. Гигантский центральный экран, на котором замер обычно вращающийся каркас планеты с зелеными островками стабильности и разноцветными точками угроз. Воздух, пропущенный через мощные фильтры, пах озоном, дорогим пластиком и едва уловимым, горьким ароматом остывающего кофе. И ещё потом и страхом, столь непривычными для тех, кто считал себя элитой ЩИТа. Сейчас здесь не было обычной деловитости, которая всегда напоминала Марии идеальный механизм — и немного улей, нет. Сейчас здесь были испуганные, не понимающие, что происходит, люди, потрясённо взирающие на оперативников Альфы в чёрной матовой броне и глухих, полностью скрывающих лица шлемах.
 
— Всем оставаться на местах. Руки на столы, — ровный, лишенный эмоций голос Марии хлестнул кнутом, мгновенно заткнув поднявшийся гул. 
 
— Директор Хилл, что происходит? — заместитель Стелтона, Фарингтон, тощий очкарик с визгливым голосом, каждый раз с превеликим трудом сдававший обязательные для “тыловых” работников ЩИТа физические нормативы, выступил вперёд. — У нас не было никаких оповещений! Вы не имеете права нас здесь удерживать!
 
— Молчать, — Мария не повысила голос, но Фарингтон отшатнулся, бледнея. Неудивительно, ведь она воспользовалась одной из техник сейда, придающей сказанным словам силу, от которой начинали вибрировать кости. — К стене. 
 
Фарингтон сделал несколько шагов назад, настороженно косясь на наставленный на него одним из бойцов автомат. Его примеру последовали и остальные “смутьяны”. Мария снова окинула всех взглядом и уставилась на стоящего чуть в стороне Стелтона.
 
— Не очень-то хорошо он шифруется, — прокомментировала Хела.
 
Мария не могла с ней не согласиться: сейчас Стелтон довольно сильно отличался от себя обычного: невозмутимого, всегда спокойного и даже флегматичного, одетого с иголочки аналитика. Сейчас он напоминал сжатую пружину и, казалось, весь вибрировал от напряжения. При этом кулаки его не сжимались, а лицо сохраняло прежнее выражение, неприятно напоминающее Марии Коулсона: та же вежливая, ничего не выражающая полуулыбка. Те же глаза снулой рыбы, впрочем, умеющие довольно хорошо подмечать нюансы. Вот только и Мария, и Хела чувствовали от него ярость и настороженность дикого зверя, начинающего понимать, что капкан вот-вот захлопнется. И, похоже, не они одни ощутили нечто неладное: Стив тоже смотрел на Стелтона, и пусть лицо его не выражало ничего, кроме откровенного интереса, крылья носа его едва заметно трепетали. Точно он улавливал чуждый, неприятный запах —  но не телесный, нет, что-то иное.
 
— Агент Стелтон, доложите обстановку, — скомандовала Мария. 
 
Тот шагнул ей навстречу, ещё шаг, другой — и вдруг метнулся к ней, так быстро, что даже тренированный боец не смог бы не то что остановить, но даже затормозить его. И, будь его противниками люди… возможно, он бы и смог прорваться, вот только ему противостояли не только они. Впрочем, Марии даже не пришлось вмешиваться: Стив был быстрее. Да, у него не было с собой знаменитого щита, и деловой костюм — не лучшая униформа для боя, но он был суперсолдатом. Удар был такой силы, что обычного человека он мог бы и убить, но это существо, натянувшее на себя личину землянина, точно удобный костюм, он просто отбросил в сторону. И даже не вырубил: тот, злобно ощерившись, принялся вставать — и замер, поняв, что его окружили.  Дула автоматов Альфы смотрели прямо на него, и Стелтон, окинув окруживших его бойцов ненавидящим взглядом, оскалился. 
 
— Не стоило и пытаться, — холодно произнесла Мария и ударила. Ударила сейдом, целясь одновременно и по разуму, и по физической оболочке: так, как научила её та, что стала ей дороже сестры. 
 
Стелтон захрипел, а потом… Потом произошло то, что заставило кого-то из Альфы  — судя по голосу, Адкинса, — сдавленно выматериться, а жавшегося к стенке неподалёку аналитика вскрикнуть и сползти по стеночке, ошарашенно пялясь на того, кто принял облик его начальника. По лицу Стелтона прошло что-то вроде волны, чем-то неуловимо напомнив Марии то, как в фильмах про Гарри Поттера прекращало своё действие Оборотное зелье.
 
— Взять его, — скомандовала она, и Джек шагнул вперёд. Щелчок наручников — очень особых, способных с лёгкостью удержать того же Стива, позволил Марии неслышно выдохнуть. Первый пошёл!
 
— Принять истинный облик! — приказала она, на что скрулл, не сводящий с неё неё горящего ненавистью взгляда, лишь плюнул — и тут же получил прикладом по зубам. — Ай-яй-яй, как невежливо… Рамлоу, шокеры на полную мощность. Поджарьте его. Шея.
 
Стив дёрнулся, но смолчал, за что Мария мысленно поставила ему плюсик: воспитуемый.  Брок выполнил приказ, не колеблясь. Скрулл дёрнулся, мерзко завоняло горелой плотью, кто-то всхлипнул, кого-то затошнило — и Альфа дружно сделала шаг назад, когда лицо и тело так хорошо знакомого всем Стелтона перед ними начали трансформироваться, превращая его в существо, которого даже спьяну невозможно было бы принять за человека. Да и за мутанта тоже: да, среди них были те же Мистик или Курт Вагнер, но они всё равно оставались людьми.
 
Трансформация была постепенной. Человеческое лицо мужчины исказилось сильнейшей судорогой, когда маскировка начала рушиться. Его кожа неестественно запульсировала, словно под ней зашевелились сотни червяков. Идеально уложенные волосы начали стремительно втягиваться в череп, обнажая лысеющую голову, которая на глазах меняла форму.
 
Знакомая смуглота кожи исчезла, уступая место мертвенно-зелёному цвету рептилии. Хрящи ушей вытянулись и заострились, заставив “Стелтона” выглядеть хищно и чуждо. Самые жуткие изменения коснулись лица: нижняя челюсть уплотнилась, а гладкий подбородок прорезали глубокие вертикальные складки, похожие на шрамы или жабры. 
 
Серые человеческие глаза затянуло мутной пленкой, и наружу проступила ярко-жёлтая радужка с узким зрачком. Скрулл тяжело дышал, его грудь вздымалась. Теперь здесь, в цитадели организации, призванной защищать Землю от внешних угроз, стоял самый настоящий пришелец…
 
Горящие ненавистью глаза с вызовом уставились на Марию и шагнувшего к ней ближе Стива. От агентов ЩИТа, наконец осознавших, с кем они ещё полчаса назад пили кофе и мирно беседовали, повеяло диким, концентрированным ужасом и таким же сильным отвращением. Кто-то плакал, кто-то молился, кто-то безостановочно ругался, кто-то бурно расставался со своим обедом — и, если честно, Мария бы не удивилась, узнав, что кто-то из агентов обмочился. Всё-таки никто из них никогда не работал “в поле”. Симпатичная блондинка, агент Лоусон, которая, как было известно всем в ЩИТе, встречалась со Стелтоном, сползла на пол в глубоком обмороке.  От бойцов Брока, ставших плечом к плечу, шло устойчивое ощущения отвращения, смешанного с любопытством исследователей: интересно, а каковы ТТХ вот этого вот зеленого экземпляра?
 
— Интересно, — пробормотал Брок, — и вот такое, получается, нам миссии планировало. Как думаете, директор Хилл, здесь,  — он мотнул головой, — он такой один?
 
Рыжая молния скользнула к Стиву и села рядом с его ногой, разглядывая скрулла. Тот взглянул на флеркена, и внезапно глаза его расширились. Гуся пренебрежительно фыркнула, и Мария, получив от неё сообщение, покачала головой:
 
— Нет, агент Рамлоу. Все остальные, находящиеся в этом зале, являются людьми. Может, и не самыми лучшими, но определённо относящимися к homo sapiens.
 
— Простите, директор Хилл, — Фарингтон, нервно теребящий полу своего пиджака, подошёл к ней и с какой-то болезненной жадностью покосился на того, кого ещё недавно считал своим начальником. Был он бледен аж в синеву, а голос его был непривычно тих и явственно дрожал. — Могу я спросить?
 
— Спрашивайте, агент Фарингтон, — кивнула Мария, оценив то, что этот сморчок набрался-таки мужества задать вопрос.
 
— Это… — Фарингтон вытянул дрожащую руку и указал на скрулла, — это что?! Это же было Стелтоном!
 
— Это, как вы могли бы догадаться, представитель инопланетной расы, — несколько язвительно ответила Мария. — Думаю, настоящий Лоуренс Стелтон давно мёртв: насколько я смогла узнать, этим захватчикам, чтобы принять чей-то облик, достаточно увидеть оригинал, а лучше к нему прикоснуться. Но вот для того, чтобы скопировать все его привычки, воспоминания, характер, манеры — для всего этого нужно время. Подозреваю, что это сканирование, — скрулл едва заметно дёрнулся, — требует времени и оборудования. А оставлять кого-то в живых после того, как его выпотрошить, контпродуктивно, — холодно добавила она, отчего Фарингтон шумно сглотнул, кадык на его тощей шее судорожно дёрнулся. — Скажите, агент Фарингтон, замечали ли вы за “агентом Стелтоном” какие-либо странности?
 
— Нет, мэм, — ответил тот, достал платок и протёр им вспотевший лоб, — всё было как обычно, клянусь вам! Я и подумать не мог… Клянусь, если бы я хоть что-то заподозрил… Агент Лоусон, она была его… — он осёкся, и его всего передёрнуло, когда скрулл ухмыльнулся.
 
— Мы ещё об этом побеседуем, — пообещала Мария зловеще и добавила: — Так, агент Фарингтон, мы продолжим зачистку. До тех пор, пока она не закончится, вы будете находиться здесь. Искренне советую всем присутствующим не пытаться связаться ни с кем извне, между собой можете обсуждать всё, но только до тех пор, пока не произойдёт снятие тревоги по красному коду. Если я узнаю — а я узнаю, будьте уверены — что хоть одно-единственное слово выйдет наружу, хоть один слушок пойдёт… под суд пойдёте все. И речь будет идти даже не о государственной измене, а о предательстве интересов Земли. О преступлениях против человечества. Надеюсь, Фарингтон, вы это осознаёте и сможете донести до своих подчинённых?
 
— Да, директор Хилл, конечно, — яростно закивал тот. — Я всё всем скажу, непременно! И прослежу, да!
 
— Отлично, займитесь этим немедленно. Мистер Роджерс, агенты, идём.
 
Дверь закрылась, оставляя шокированных аналитиков одних: вариться в своём котле и пытаться осознать всё произошедшее. Мария внутренне хмыкнула: если честно, она была даже довольна, что эти “штабисты” хоть немного нюхнули того дерьма, с которым имеют дело полевые агенты. И. кстати, надо бы потрясти штатных психологов: что-то со стрессоустойчивостью у господ аналитиков совсем хреново.
 
— Что будем с этим делать? — Брок мотнул головой в сторону скрулла. — В тюремный отсек?
 
— Да. Идём, у нас ещё много работы. Мистер Роджерс, вы участвуете?
 
— Агент Роджерс, с вашего позволения, директор Хилл, — Стив посмотрел на неё прямо и открыто.
 
— Добро пожаловать на борт, агент Роджерс, — улыбнулась ему Мария. — Идём, разберёмся с теми, кто решил, что может подмять под себя ЩИТ.

ПРЕДЫДУЩАЯ                                                                                СЛЕДУЮЩАЯ