София игралась с одним из своих арбалетов, когда я вошла в вестибюль. Она вертела его в руке, как ковбой крутит револьвер в старом вестерне. Заметив меня, она бросила короткий взгляд. Остальных Стражей поблизости не было.

— Эберт, — сказала она вместо приветствия.

— Хесс.

Мы были без костюмов. Моя броня была в шкафчике, а её костюм, судя по всему, был сложен в спортивной сумке у её ног.

— Ты неплохо справилась прошлый раз, — небрежно заметила София.

— Пошла ты, — буркнула я, даже не взглянув на неё.

— Что? Я серьёзно, Эберт!

Я нахмурилась, бросив на неё взгляд.

— Я заработала сотрясение мозга и не осталась прикрывать заложников, София, — сказала я ровно. — Вошла туда без оружия и едва не погибла. Я всё провалила, всерьёз.

София фыркнула.

— Всё равно ты бы не смогла тащить свое огромное копье и меня заодно, — ответила она. — И ты продолжала вставать. Цирк не сдерживалась, но ты держалась как боец. Это было впечатляюще. Без этого вечного мямленья, как у остальных. Даже Эгида — а он ведь привык получать такие удары — справился бы хуже.

Я вздохнула.

— Пиггот наорала на меня за это, — сухо сказала я. — Сказала, что после ранения я должна была сбежать.

— Нахрен её, — лаконично отрезала София. — Она что, думает, с Губителями так сражаются? Убегать при первой возможности? Чушь. Пока можешь драться — дерёшься. Пока не упадёшь.

Я посмотрела на неё. Она уже не смотрела на меня — разглядывала рукоять арбалета.

— До того, как вступить в Стражи, ты же была одиночкой, да? — спросила я.

— Ты и так знаешь, — ответила София.

— И каково это было?

София фыркнула.

— Гораздо лучше, чем вся эта хрень, — сухо бросила она. — Никакого долбаного надзора, никто не тянет назад. Просто сосредотачиваешься и делаешь, что нужно. За три месяца на вольных хлебах я убрала с улиц больше дерьма, чем за год в составе Стражей.

— Когда ты получила силу? — спросила я.

София напряглась.

Я приподняла бровь.

— Серьёзно? Ты боишься рассказать о своем триггере мне?

— ...Мне было двенадцать, — наконец выдавила она.

— Хм.

— Костюм я надела только после тринадцати, — добавила она.

— Всё равно довольно рано.

— Возможно.

Я наблюдала за ней краем глаза. София снова вертела в руках арбалет, следя, как заходящее солнце играет бликами на полированном дереве, проникая сквозь окна.

— Тебе было одиноко? — спросила я. — Когда ты работала одна?

Она не повернула головы.

— Я не чувствую одиночества, Эберт, — спокойно ответила она. — Лучше всего я справляюсь в одиночку.

Это ложь. Я сменила тему.

— Где остальные?

— Они все живут в южной части города, — сказала София. — Для них есть специальный транспорт.

Позади меня открылась дверь. Я обернулась и увидела врача в форме СКП.

— София, — сказал он, — твой отчим пришёл.

Я снова посмотрела на Софию — её челюсть была сжата до боли.

— Поняла, — бросила она. — До встречи, Эберт.

Я наблюдала, как она проходит мимо меня к выходу. Прямо перед тем, как переступить порог, я окликнула её:

— София! — Она обернулась. — Из нас вышла отличная команда. Надеюсь, еще поработаем вместе.

Она замерла на секунду. Потом уголки её губ чуть дрогнули, будто она старалась не улыбнуться.

— Взаимно, Тейлорпп: Все хейтеры Софии сейчас начали грызть монитор.

                                                             ***

— Мне сказали, у тебя сотрясение. Ты в порядке?

Это были первые слова, которые произнёс мой отец, когда приехал забрать меня.

— Всё хорошо, пап, — успокоила я его, садясь в машину. — Я уже восстановилась. Со мной всё в порядке.

— А что вообще произошло? — спросил он. — Я был на совещании. Оставили сообщение, пообещали перезвонить, как только поставят диагноз. А когда перезвонили — ты уже была в норме. Рассказывай.

— Неформалы ограбили Центральный банк Броктон-Бэй, — объяснила я. — Членов Протектората не было в городе, так что вызвали нас, Стражей. Одна злодейка — Цирк, в костюме клоуна — ударила меня кувалдой по лицу.

Папа дёрнулся. Руки на руле сжались так сильно, что побелели костяшки пальцев.

— Тебя ударили по лицу кувалдой?

— Я была в броне! — попыталась оправдаться я. — Голова немного ударялась внутри шлема, но ничего серьёзного...

— Ты же понимаешь, что это может быть смертельно, Тейлор? — перебил меня отец, голос его звучал всё громче. — Это не то, на что можно просто махнуть рукой! Ты могла погибнуть!

Я открыла рот, чтобы ответить, но тут же закрыла его. Повисла короткая тишина.

— Ты прав, — тихо сказала я. — Сегодня я несколько раз облажалась. Допустила массу ошибок. И чуть не поплатилась за это. Прости, пап.

— Не надо... — он осёкся на полуслове. — Ты обещала мне быть осторожной. Они тоже обещали!

— Да. Я облажалась. Прости. Это не вина Пиггот — я сама нарушила протокол.

Отец тяжело вздохнул.

— …Не извиняйся, — наконец сказал он. — Не нужно. Ты только начала этим заниматься, и я понимаю: ты бы не смогла быть счастлива, если бы не чувствовала, что помогаешь. Просто… пожалуйста, будь осторожна. Ты же знаешь, я не переживу, если потеряю тебя.

— Я знаю. Я постараюсь стать лучше.

Он бросил на меня усталый, но тёплый взгляд и слабо улыбнулся.

— Я в тебе не сомневаюсь.

Я протянула руку и коснулась его плеча. Он поднял свою и сжал мою ладонь.

— Может, поужинаем где-нибудь сегодня? — предложил он.

— Почему бы и нет. Итальянская кухня?

— Звучит отлично.

                                                              ***

Молот опускался на мифриловую наковальню, и каждый ритмичный удар отзывался в воздухе звоном, словно колокол.

Была пятница, и я снова вернулась в штаб-квартиру СКП.

Карлос, уже в костюме, заглянул в мою мастерскую.

— Аннатар.

— Эгида.

— Можем поговорить?

— Конечно. — Я отложила молот и выключила одолженное у Криса плазменное горнило, которое использовала для разогрева металла. Повернувшись от наковальни, я встретилась взглядом с нашим командиром.

— Что случилось?

— Хотел поговорить о вчерашнем.

Я кивнула:

— Я так и подумала. Извини за это. Я здорово облажалась.

Он удивлённо моргнул:

— Облажалась? — переспросил он. — Да ты справилась отлично. Никто не идеален. Ты обезвредила Регента ещё до того, как мы начали. От тебя и Сталкер большего и не ждали.

Я скривилась:

— Я чуть не погибла. Да и нарушила протокол минимум трижды.

Карлос пожал своими широкими плечами:

— Протокол важен, — признал он, — но наша работа тоже. Иногда приходится нарушать правила, чтобы поймать злодея или защитить людей. Когда так случается — Пиггот будет на нас кричать, а моя задача — прикрыть тебя, если потребуется. Так что не переживай слишком сильно. Соблюдай протокол, когда можешь, но помни — он не может предусмотреть всё.

Я медленно кивнула:

— Думаю… теперь я это понимаю. Слушай… а что ты думаешь о Пиггот?

Он вздохнул:

— Неофициально? Лично она мне не нравится, — признался он. — Но мне не обязательно её любить, чтобы уважать. Она в этом деле уже много лет, сражалась с такими, с какими я и встречаться не хочу, больше десятилетия. Она знает, что делает, и умеет использовать людей так, чтобы добиваться нужного результата. И за это я её уважаю.

— Она талантливый лидер.

— Скорее, хороший директор, — поправил Эгида. — А это не совсем одно и то же. Я руковожу отрядом — и это один навык. Она же управляет СКП в масштабах города. Чувствую, это немного другое. Знаю, что раньше она была командиром полевого отряда СКП, но каким именно — не могу сказать.

Я кивнула:

— Звучит справедливо. А ты сам когда-нибудь представлял себя на её месте? Руководить на таком уровне, командовать большими силами?

— Нет уж, спасибо, — усмехнулся он. — Мне и тут хорошо. Скоро заканчиваю обучение, и если к концу карьеры буду возглавлять хотя бы местную команду Протектората — я буду доволен. Легенда может не волноваться за своё место.

— Да, — согласилась я с легкой насмешкой. — Тебя и правда сложно представить на месте Легенды.

Он приподнял бровь:

— О, это ещё что должно значить?

Я лишь улыбнулась и снова взялась за молот.

— О, ничего особенного.

— Напоминаю, я всё ещё твой командир. Могу запросто отправить тебя на дежурство за Консолью на целую неделю.

— Правда? — усмехнулась я. — Тогда ты, пожалуй, в ближайшее время не увидишь меня с новым снаряжением.

— Новое снаряжение?

Дзинь! — молот ударил по металлу. — Я не могла… — дзинь — …тащить Софию… — дзинь — …и при этом… — дзинь — …принести Аэглос… — дзинь — …на бой. — Дзинь.

— Ну и? — поинтересовался он.

— А ну и… — дзинь — …я делаю… — дзинь — …что-то более… — дзинь — …портативное.

Я отложила молот, подняла оружие в воздух, а затем быстро опустила его в ванну с ледяной водой, стоявшую рядом с наковальней. Металл зашипел, над водой поднялся пар.

Когда я ковала свои боевые перчатки, я уже просила ванну с ледяной водой. Тогда, как и следовало ожидать, СКП просто налили в бак воду из-под крана и оставили его на ночь в холодильной камере.

Сегодня я подошла к делу внимательнее.

— Ледяная родниковая вода, — сказала я. — Самая чистая, какую смогли найти.

Вода действительно была прозрачной, холодной и, главное, кристально чистой.

Я вынула острый, уже остывший клинок. Он сиял, словно холодное пламя, отражая в себе потолочные лампы и алое свечение горна — два цвета огня, сплетённые воедино. Я быстро соединила его с рукояткой и ударила по соединению молотом — лишь один раз, наблюдая, как детали сливаются воедино, пропитываясь моей силой.

Затем я подняла завершённый — пусть и ещё не закалённый — меч и произнесла:

— Нарекаю тебя Нарсиль, — тихо сказала я, и в тот же миг боль вспыхнула в суставе безымянного пальца, будто по нему прошёлся огонь. — Пламя Красное и Пламя Белое. Пусть острие твоё не затупится, а клинок твой не сломается, пока рука сынов Нуменора направляет тебя. Будь горячей смертью для пособников зла — и тёплым защитником для тех, кто служит добру.

Наречённый меч вспыхнул ярким светом. Где-то в груди поднялось странное чувство — словно память о забытой мечте. К нему примешивалась лёгкая боль, окрашенная уважением… как безмолвный поклон достойному врагу.

Я развеяла молот и наковальню, отключила горн и отошла в сторону. Медленно провела сияющим клинком в воздухе — он рассекал пространство с лёгким, едва слышным свистом. С каждым взмахом сквозь палец пронзала боль — резкая и холодная в первый раз, тупая и пульсирующая во второй, а к третьему — он онемел, как старая, зажившая рана.

— Что это было? — тихо спросил Эгида.

— Что — "это"? — переспросила я.

Он пристально смотрел на меня. Я спокойно смотрела в ответ. — …Ничего, — наконец сказал он, отвёл взгляд и уставился на меч. — Ты назвала меч Нарсиль?

— Да. Красное и Белое Пламя — на квенья, — ответила я и осторожно, почти нервно провела пальцем по клинку. Лезвие отозвалось чистым, холодным звоном, когда я коснулась его латной перчаткой.

— У всего твоего тинкертеха есть имена?

— Не у всего, — призналась я, настраивая автоматический горн, чтобы он выдал горелку для отпуска стали. — У брони, например, имени нет. Но у большинства — да. Особенно у модулей.

— Как они называются?

Я закусила губу

.

— Огонь — это Нарья, — сказала я. — От слова нар, что означает, ну, огонь. — Вода — Нэнья, от нэн, что значит вода. — Воздух — Вилья, от виль…

— …Что значит воздух?

— Не совсем, — признала я. — Это не слово, а корень. Он входит в состав нескольких слов, связанных с воздухом. В том числе Вильи.

Он внимательно посмотрел на меня:

— Это настоящий язык?

— Зависит от того, что ты имеешь в виду, — ответила я. Горн снова начал разогреваться. Я поднесла клинок к пламени, и его плоскость постепенно начала раскаляться — я приступила к отпуску металла. — Этот язык настоящий, но, насколько мне известно, я единственная, кто на нём говорит. То же самое касается синдари́на, кхуздула и валарина.

— Твои силы просто так дали тебе четыре языка?

Я вздохнула:

— Эгида, Лунг превращается в дракона. Я не самая странная среди кейпов.

Хотя, признаюсь, даже когда это говорила, сама не могла перестать размышлять об этом. Странность моих сил — это только начало. Панацея говорила, что моя Gemma — участок мозга, отвечающий за контроль над силами, — выглядит мёртвой. Конечно, у разных людей она проявляется по-разному... но мёртвой? Что это вообще значит?

Если участок моего мозга, отвечающий за сверхспособности, действительно мёртв… то откуда тогда сами способности? А если он даёт мне силы, несмотря на то, что мёртв — что это вообще значит? Мертвые клетки, по идее, не функционируют. Так что если она действительно мертва, а эффект есть — что тогда происходит на самом деле?

— Да, наверное, — признал Карлос, вставая с кресла в углу. — Слушай, а ты не могла бы создать для нас броню, как у тебя? Твой мифрил в прошлый раз отлично себя показал. Не на сто процентов, конечно — кувалду он не выдержал, — но всё же.

— Да, думаю, смогу, — кивнула я, отгоняя тревожные мысли. — Начну, наверное, с Висты. Ты с Сэмом — бугаи, у Софии сила излома, а у Криса и Дина есть силовая броня. С Вистой сложнее: у неё костюм слишком обтягивающий, чтобы под него можно было засунуть кольчугу. А давать ей кирасу, как у меня, не хочется — вдруг это испортит её образ.

— Поговори с ней, — посоветовал Карлос. — И с пиарщиками тоже. Они помогут придумать подходящий дизайн.

— Отличная мысль, — кивнула я. — Так и сделаю.

— А ещё Крис очень хочет потехнарить с тобой сегодня или завтра, — добавил Эгида. Потом скривился. — Хотя, если честно, звучит это… совсем не так, как я хотел.

Я фыркнула.

— Против рабочих романов?

— Против того, чтобы в это ввязываться, — подчеркнул он. — Слушай, ты и Крис можете делать что хотите, и, пожалуйста, не делитесь со мной подробностями. Считай это приказом.

Я рассмеялась вслух.

— Есть, сэр! — отдала я честь. — Но сначала…

Я взглянула на Нарсиль — клинок снова начал медленно разогреваться от пламени. — Мне нужны ножны, как только я закончу. Не знаешь, где достать немного кожи?