Неподробная текстовая выжимка с одноименного стрима, для более лучшего понимания, что из себя представляют "аргументы" Плохого Сигнала, если самостоятельно прочитать разбираемый им источник. 

В первую очередь, Тубус обращает внимание своих зрителей и слушателей на то, почему для следующей части подкастов, которые называются "Катынская Трагедия / расследование", был выбран именно такой объект для разбора. Отвечает он на этот вопрос следующим образом (далее жирным курсивом будут приведены не точные цитаты, а их основное смысловое наполнение с сохранением контекста. Убедиться в том что и смысл и контекст сохранены, вы можете самостоятельно посмотрев запись стрима, или почитав его расшифровки эту и эту):
"Очень часто сторонники версии Геббельса ссылаются на эту книгу в вопросах рассмотрения Катынского дела на Нюрнбергском Трибунале"

И это очевидная ложь, рассчитанная на людей, максимально далеких от катынского дискурса. 
Мемуары Ступниковой не являются авторитетным историческим источником в контексте катынской дискуссии. Воспоминания переводчицы не проливают свет на новые факты, которые были ранее кому-то неизвестны, а всего лишь описывают личные впечатления о работе на процессе. На Ступникову не ссылается википедийная статья про Катынский расстрел, два раза ссылается статья про рассмотрение Катынского дела на МВТ, но опять же только с точки зрения описания личных ощущений. 
Даже на "любимом" для Тубуса "Польском пропагандистском сайте Катынские Материалы польского пропагандиста Романова", фигура Ступниковой упоминается... НОЛЬ РАЗ.
  

Выбор мемуаров Ступниковой для полноценного разбора аж на двух подкастах, с точки зрения катынского дискурса как такового – не обусловлен абсолютно ничем. В действительности же этот выбор обусловлен другими целями. С учетом достаточно опасных аналогий используемых автором, когда за эти аналогии не грозила уголовная статья - Тубус поставил перед собой задачу вывалить на свою кор-аудиторию огромное количество ресентимента, подорвав таким образом, доверие к автору. К автору, который:
- Не является специалистом в Катынском вопросе
- Не является свидетелем по Катынскому делу
- Вообще никак не относится к Катынскому расследованию и современной Катынской дискуссии. 
Цель Плохого Сигнала - в очередной раз похвалить святой СССР, и покидаться говном в тех, кто посмел почувствовать на себе силу его репрессивной машины, остаться в живых, и написать об этом. 

Дальнейший анализ отборных "аргументов" Тубуса будет идти с прямой ссылкой на страницу книги. И я, и Плохой Сигнал знакомились с текстом "Ничего кроме правды" в ее оцифрованном Втором Издании 2003 года, поэтому ссылка на конкретные номера страниц будет релевантна. 

Один из наиболее распространенных пропагандистских приемов - "выборочное цитирование". Он подразумевает особую работу с текстом источника, при котором вы цитируете только те моменты которые вам удобны для отстаивания собственной позиции. Конкретно Тубус поставил под собой цель обосрать ветерана войсковой разведки. награжденной медалью "За боевые заслуги". Выставить ее лживой и глупой. Иронично, но в большинстве случаев получилось ровно наоборот, и лживым и глупым предстает уже Тубус, если читать тот же самый источник дальше приведенной им цитаты. 
Так, Плохой Сигнал приводит цитату со страницы 14, в которой Ступникова указывает, что перед началом процесса советская делегация прибыла в Нюрнберг без переводчиков, так как считала, что организацию процесса возьмут на себя американцы. Исходя из этого, Тубусом были изобретены шокирующие ментальные конструкции: приплел Полторака (который тоже кстати прибыл в Нюрнберг только на четвертый день Трибунала), придумал каких-то мифических белоэмигрантов и достаточно длительное время растекался сарказмом по древу, чтобы резюмировать свои положения включенными аплодисментами. Выборочно процитировали, высмеяли, создали определенный настрой у аудитории, задачу выполнили. 
Эта работа явно рассчитана на тех, кто с исходным материалом знакомиться не будет. Да и зачем? Разве Егор Иванов будет вам врать? 
...
Будет. 
Ведь опровержение его потрясающего сарказма и аплодисментов располагается по тексту дальше, на той же самой 14 странице, в следующем абзаце:
"Когда же выяснилось, что синхронный перевод в зале
суда разрешен только на родной язык переводчика и что, следовательно, перевод на русский с английского, немецкого и французского должен осуществляться советскими синхронистами, об этом сообщили в Москву и там начали судорожно искать переводчиков с трех других официальных языков процесса на русский. В то время это оказалось довольно сложным делом. Поэтому-то поиски переводчиков и
были поручены вездесущему НКВД-КГБ, которому надлежало выполнить задание чуть ли не за одну ночь. Тем самым подтвердилось любимое изречение нашего вождя товарища Сталина о том, что нет таких трудностей, которые не могли бы преодолеть (а мы добавим: и создать сами себе) большевики! Прекрасно вышколенные сотрудники этого внушающего страх ведомства за 24 или (я уж не знаю точно) даже за 12 часов выполнили задание и доставили часть советских переводчиков в Нюрнберг непосредственно перед открытием процесса. В этой безумной спешке не могло быть, конечно, и речи об обычной практике строжайшей проверки анкет и даже об их заполнении. Людей в Москве в буквальном смысле этого слова вытаскивали из постелей и в сопровождении сотрудников НКВД направляли в специальный закрытый магазин за новой одеждой, поскольку старая у большинства советских граждан была в крайне плачевном состоянии и выезжать в ней за границу не рекомендовалось. Затем следовало оформление необходимых документов, возвращение домой и прощание с перепуганными насмерть родственниками, а утром — вылет в Нюрнберг. Я оказалась во второй группе, которую везли из
Берлина в январе 1946 года. Впрочем, и здесь спешка была ненамного меньше — видно, переводчиков в первой группе оказалось явно недостаточно."

То есть Ступникова нигде не утверждала что пока она такая умная и красивая не приехала в Нюрнберг, советская делегация обходилась полностью без переводчиков. И вместо того чтобы прочитать текст дальше, Тубус выдумал ментальную конструкцию, которая не имеет никакого отношения к действительности.
С его стороны было бы корректнее рассказать об этом, и привести какие то аргументы почему НКВД не могло провести такую поисковую операцию за короткое время, но нет. Был выбран путь перевирания источника. К счастью любой кто способен читать, на это вранье также обратит внимание. 

"Какая такая дочь врагов народа?"

Важнейшим блоком "критики" Тубуса в целом всех мемуаров, помимо "критики" их отдельных частей, является очень простая мысль, выраженная примерно следующим простым тезисом:
"Как ты посмела, неблагодарная дрянь, разевать свою варежку на великий Советский Союз, который обеспечил твоих родителей работой, почетом, уважением, наградами, и дал тебе столько карьерных возможностей?!" 
Из этого следует дальнейшее смещение Тубусом акцентов, с выставлением на передний план этих самых заслуг родителей автора мемуаров. Можно подумать что советскую репрессивную машину каким-то образом волновали эти заслуги, или же, последующее получение заслуг каким-то образом должно автоматически нивелировать факт репрессий. 
Но все же давайте посмотрим, было ли у Татьяны Сергеевны моральное право ненавидеть Советский режим за то, как он обошелся с ее семьей.
Отец - Ступников Сергей Данилович - ученый-химик.

Биографические данные
на Ступникова выложены на сайте Дмитрия Львовича Кушнера, в справочнике Большевистского актива Куйбышева (т.е. Самары) в доежовский период 1919-1937 г

25 сентября 1937 г. – докладная записка Уполномоченного КПК при ЦК ВКП(б) по КО А.А. Френкеля и Р.А. Рутынь «О вредительстве и разрушении завода № 102» на имя секретарей Куйбышевского ОК ВКП(б) П.П. Постышева и Н.Г.Игнатова:
«Завод № 102 – единственный завод в СССР по производству снарядов отравляющего вещества. На нём ряд лет орудовала шайка
вредителей, которая срывала мобилизационную подготовку. Цеха в полуразрушенном состоянии, мощности простаивают. Разрушено энергетическое хозяйство. Не выполняются планы…
…
В 1923-1926 годах на заводе в качестве концессионеров
работали немцы, оставившие после себя много шпионов и диверсантов. В 1930-1932 годах директором завода был вредитель Соболевский, затем главный инженер на этом же заводе. С 1932 года директор Рябенький, его сменил Ступников. Они насаждали везде врагов народа и непроверенные элементы… … Рябенький ныне директор НИИ в Москве, Ступников – главный инженер Главка НКОП, бывший эсер.
Жена Ступникова арестована за шпионаж, брат арестован как троцкист. Нынешний директор тов. Левиссон мягкотелый, мямлит, лишён административных способностей, не руководит заводом. Учился в Военно-химической Академии, был секретарём парторганизации там».

В сентябре 1937 г. – донос П.П. Постышева на С.Д. Ступникова на имя А.А. Андреева: «Куйбышевский обком ВКП(б) обсуждал последствия вредительства на заводе № 102 и установил, что бывший директор С.Д. Ступников сознательно тормозил подготовку завода к мобилизационной готовности, не принял мер к очистке завода от классово-чуждых и вредителей. В настоящее время Ступников повышен в должности и работает главным инженером 6-го Главного
Управления Наркомата оборонной промышленности СССР. По имеющимся сведениям, его жена и брат арестованы. Обком ВКП(б) просит рассмотреть этот вопрос и отстранить его от должности».

Фигурирует в расстрельном списке от 29 сентября 1938 года по первой категории (т.е. расстрельной) в Кубышевской области.
Повезло не словить свинцовый подарок из-за начала сворачивания большого террора осенью 1938 года.
В 1946-ом году Ступникова награждают сталинской премией в составе коллектива. Это важно, потому в именных наградных списках сталинской премии фамилии Ступникова нет.
Сайт с расстрельными списками и та биографическая сводка говорят что
главным инженером Гипрохима он стал в 1946 году. Википедия без ссылок на источник – говорит что в 1945. Хз кому верить но это не важно.  По крайней мере награждение сталинской премией было точно после назначения его дочери переводчиком-синхронистом.
Зато брат Сергея Ступникова и дядя Татьяны Ступниковой отлично ищется в списках репрессированных. 

Ступников Георгий Данилович, 1900 года рождения, адрес проживания: город Москва Казарменный переулок совпадает с аналогичным указанным в мемуарах Ступниковой. Обвинен в участии в контрреволюционной террористической организации, осужден Военной Коллегией Верховного Суда приговор – ВМН. Георгий Данилович, как осужденный ВКВС, фигурирует в расстрельном списке Москва-Центр от 21 октября 1937.

Про мать Ступникову Лидию Федоровну, увы информации действительно не очень много, но согласно мемуарам она пять лет пробыла в колымском лагере, затем не очень продолжительно время жила на сто первом километре. 
Итого мы имеем, что родители Татьяны Сергеевны так или иначе попали под репрессивный каток, отец чудом избежал расстрела, мать чудом избежала смерти в лагере, а дядя смерти не избежал вовсе. Есть ли у нее моральное право после этого положительно относиться к "советской" власти и товарищу Сталину лично - решайте сами. 

Кто назначил Вышинского преступником?

Плохой Сигнал, критикуя оценку Ступниковой данную Вышинскому Андрею Янурьевичу, бывшему в бытность Большого Террора генеральным прокурором СССР, очень сильно удивляется - как мол можно назвать человека преступником, если над ним не было никакого суда? 
Во-первых, если ты совершаешь преступление, но
по ним не было какого-то суда который назвал бы тебя преступником – твои деяния не перестают быть преступлениями. В истории есть множество случаев когда преступления совершались на государственном уровне, но никто этих людей не называл преступниками. Ни один суд не называл преступниками устроителей геноцида кхмеров в Демократической Кампучии, устроителей Большого Скачка и Культурной Революции в Китае и так далее. То есть речь идет о гибели сотен тысяч и миллионов людей, и по мнению Тубуса, если по этим событиям не было какого-то конкретного суда, где были бы названы конкретные виновные, то надо полагать, все вышеперечисленное не является преступлением.
Во-вторых, понятие «преступление» и преступник – исключительно эмоциональная оценка характеризующая личное отношение к действиям человека с точки зрения собственного морального компаса. Для Ступниковой Вышинский преступник, для Тубуса – условные американские войска в условном Вьетнаме, Корее, и прочиз банановых и не очень банановых республиках. Кстати очень многие совки считают американские бомбардировки Японии в 1945-ом году (включая две ядерные) такими же преступными. По ним тоже не было никакого суда, следовательно по этой логике у вас точно также нет никакого права называть этих людей преступниками.
В-третьих, если уж мы отвечаем на прямой вопрос, то преступления Вышинского заключались в придании формы юридической законности вещам, которые по природе своей были незаконными. В годы Большого
террора был генеральным прокурором СССР, обеспечивал законность всех репрессивных действий, был гособвинителем на трех показательных Московских процессах (Я не думаю что нужно отдельно говорить что все эти процессы не имели ничего общего с законностью).

Деятельность Вышинского на ниве репрессивной политики отчетливо отражена в докладе комиссии ЦК КПСС президиуму ЦК КПСС по установлению причин массовых репрессий против членов и кандидатов в члены ЦК ВКП(б), избранных на ХVII съезде партии 9 февраля 1956 года.:
«Прокурорского надзора за расследованием дел в органах НКВД фактически не существовало. Арестованные допрашивались только работниками НКВД, прокуроры, как правило, в допросах не участвовали. Роль прокурора в надзоре за следствием сводилась к штампованию
следственных материалов – утверждению обвинительных заключений и направлению дел в суд. Установлены многочисленные факты, когда бывший заместитель Прокурора СССР Рогинский при утверждении обвинительных заключений по делам, направляемым на рассмотрение Военной Коллегии Верховного Суда СССР, даже тогда, когда обвиняемому не предъявлялось обвинение по статье 58-8 Уголовного кодекса (террористический акт), произвольно вписывал эту статью, сознательно создавая этим «юридическую основу» для применения постановления ЦИК СССР от 1 декабря 1934 года, по которому было установлено упрощенное судебное производство и немедленное исполнение приговора. Такой «прокурорский надзор» сводился к
«оформлению» террористической расправы со многими честными советскими людьми.
Следует также сказать, что бывший Прокурор СССР Вышинский вдвоем с Ежовым в т.н. «особом порядке» осудили десятки тысяч поляков, латышей, бывших служащих КВЖД и других. Эта «двойка» в один день выносила по несколько сот смертных приговоров.»

Ну и наконец, насколько все это было законно.

Цитата из википедии:
Органами прокуратуры РФ с 1992 по 2004 гг. было рассмотрено 978 891 заявление, из них было разрешено — 797 532 и удовлетворено — 388 412, проверено 636 335 дел в отношении 901 127 человек и реабилитированы 634 165 человек, признаны пострадавшими от политических репрессий более 326 тысяч человек.

Из последних новостей: решение по этим реабилитациям отменены только в отношении 4000 человек, потому что было установлено что они действительно являлись коллаборантами, пособниками нацистов и так дальше. Но реабилитацию сотен тысяч других людей, никто не отменял. Следовательно, на официальном государственном уровне, юридически установлено, что сотни тысяч человек в годы сталинских репрессий
были осуждены, посажены в лагерь и расстреляны – незаконно. Справедливо ли в этом контексте называть Вышинского одного из соучастником этого преступления? Более чем. 

Резюмирует сегмент с Вышинским очередной наглядный пример, который отчетливо демонстрирует способность Тубуса читать обозреваемый им же самим текст. Когда в мемуарах зашла речь о сравнении жен начальников нацистских концентрационных лагерей с женами начальников советских ИТЛ, Плохой сигнал воскликнул на это:
"Ну, вы знаете этих жён советских чиновников, обожающих абажуры из человеческой кожи!" 

Эмоциональный пассаж имел бы полное право на существование (наверное)... если бы Ступникова не написала бы в своей книге прямо противоположное. И это прямо противоположное опять располагалось на тех же самых страницах, в той же самой главе, в том же самом абзаце, рядом с тем что процитировал Тубус. 
Страницы 51-52: 
"Для примера назову Александру Романовну Гридасову — жену и соратницу начальника колымских лагерей Никишова. Думаю, что не ошибусь, если скажу, что эта дама переплюнула всех других жен начальников и комендантов немецких и советских лагерей. Она была начальницей женского лагеря в Магадане и вершила судьбы колымских узниц. В ее оправдание можно сказать единственно то, что она не делала абажуров из человеческой кожи."

В дальнейшем, в комментариях под уже сохраненным стримом, один из подписчиков, со ссылкой на этот момент, написал:
"Это какой-то сюр. Может быть Пупус спецом троллит свою аудиторию и все это какой-то пранк, в конце которого он выступит с саморазоблачением. Это же необъятное безумие. Какое у этого в принципе может быть объяснение, не допускающее, что Тубус очень-очень глупый человек, который не умеет читать?"
...
Оставим этот вопрос в разряде риторических. 

Тубус критикует Ступникову за то, что она решила написать в мемуарах о своих переживаниях относительно новости о пакте Молотова-Риббентропа. Критика это выглядит следующим образом:
"Ей было всего 15 лет. Как она могла понимать тонкости внешнеполитических отношений СССР и Германии?"

К несчастью для Тубуса, который не умеет читать, и его подписчиков, которые не будут читать то что Тубус не умеет читать, ответ на этот вопрос также содержится в обозреваемой им книге.
Страница 91:
"Мне, как и всем ученикам немецкой школы имени Карла Либкнехта, слишком хорошо было знакомо лицо германского фашизма. Само заключение пакта с гитлеровской Германией воспринималось нами весьма болезненно. Не только потому, что нацисты не скрывали своей неприязни к другим народам и не на словах, а на деле приступили к реализации захватнических планов, но и потому, что — мы это знали — они предали свой собственный народ, открыв ему путь в разверстые братские могилы. Что касается укрепления советско-германских отношений, то мы знали, что «продолжение следует». И оно не заставило себя долго ждать."

А далее идет прямое опровержение пассажей Тубуса, которые кроются в тексте той же самой главы, в ее финальном абзаце.
Страница 92:
"В 1939 году мне было 16 лет и я не могла похвастаться большим жизненным опытом, а тем более знаниями в таких далеких от меня областях, как внешняя политика и военная стратегия. О секретных протоколах, об обмене информацией между диктаторами через германского посла в Москве Шуленбурга, о согласовании совместных заявлений и коммюнике, о ходе переговоров Молотова с Гитлером в ноябре 1940 года и о многом другом советские граждане или вообще не получали информации или она была весьма скудной. Но всё же многие мои соотечественники давали в то время резко отрицательную оценку происходящему. Мы слишком хорошо знали повадки нашего «хозяина» и не сомневались, что «великий учитель, полководец и вождь» может точно так же, как и Гитлер, единолично принимать любые противоправные решения."
На этом этапе у меня и у зрителей стрима создалось стойкое ощущение, что Татьяна Сергеевна прекрасно понимала, какие идиоты будут читать ее книгу, и потому расположила ответы на возможно возникшие "неудобные" вопросы в самом ее тексте. Она и представить себе не могла, что современные любители Сталина даже прочитать эти ответы не в состоянии. 

"О каком волнении обвинителей говорит Ступникова, если суд отказался приобщить к материалам процесса эти сомнительные документы о секретных протоколах?" - вслух вопрошает Тубус и опять подменяет понятия для своих зрителей, плохо знакомых с ходом Нюрнбергского процесса. Момент с отказом в приобщении фотокопий был на заседаниях 17 апреля и 21 мая. Однако момент, о котором идет речь в воспоминаниях Ступниковой, произошел 1 апреля, когда в рамках допроса подсудимого Риббентропа, его адвокат Зейдль собирался прочитать суду показания посла Гаусса, который участвовал в подписании соглашений 23 августа 1939 года. Обвинитель Руденко выразил протест относительно зачитывания этих показаний как не имеющих отношения к делу, но судьи, посовещавшись, разрешили Зейдлю зачитать аффидевит и задать свои вопросы. И уже в рамках показания Гаусса, без всяких фотокопий, отчетливо видны те положения секретных протоколов, которые станут достоянием широкой общественности спустя еще несколько десятилетий:

"Кроме пакта о ненападении достаточное время были переговоры, об отдельном секретном документе, который согласно моим воспоминаниям назывался «секретное соглашение» или «секретное дополнительное соглашение» и условия которого были направлены на демаркацию взаимных сфер интересов на европейских территориях расположенных между двумя странами."
...
"Использовалось ли там выражение «сферы интересов» или другие подобные выражения, я не помню. В документе, Германия объявляла себя политически незаинтересованной в Латвии, Эстонии и Финляндии, но Литва рассматривалась частью её сферы влияния."
...
"Относительно политической незаинтересованности Германии в двух балтийских странах, возник спор, когда рейхсминистр иностранных дел, согласно своим инструкциям хотел исключить определённую часть территории Балтики из этой политической незаинтересованности, однако в этом было отказано со стороны Советов, в особенности из-за незамерзающих портов на этой территории."

Без всяких фотокопий, за 45 лет до их официального рассекречивания. Действительно, какая же тревога могла быть у советской делегации в этот момент? 
Все тоже самое излагает и Ступникова в своих мемуарах, а далее пишет следующее.
Страница 97:
"Я опускаю здесь многие подробности и вспоминаю только то волнение, которое охватило нас, представителей Советского Союза, впервые узнавших о существовании письменных свидетельств тайного сговора Сталина с Гитлером. Позволю себе обратить ваше внимание на то, что каждый из нас узнал о существовании этих секретных документов и их содержании не у себя дома, за письменным столом. Нет! Мы услышали об этом в зале заседаний Международного суда, заполненном чужими, внимательными слушателями, представителями разных народов и стран, профессий и убеждений. А если к этому добавить, что кое-кто сидел еще и в кабине синхронного перевода и должен был с предельной точностью доносить до присутствующих в переводе на русский язык смысл каждого выступления, каждой молниеносной реплики и замечания, в моем случае — немецко-говорящих участников диалога, при этом сохраняя спокойствие и ничем не выдавая своих чувств и своего отношения к происходящему... Тогда-то вы и поймете, с какими психологическими трудностями сталкивается человек, по воле судьбы ставший нежданно-негаданно участником такого события, как Международный процесс в Нюрнберге." 

Если бы Тубус умел внимательно читать текст критикуемого им источника, мы бы вообще наверно остались без контента. 

Школа им. Карла Либкнехта

Тубус вновь демонстрирует вопиющий уровень работы с материалом. Неспособность прочитать следующий абзац или предложение - это еще куда ни шло. Но он умудрился не понять смысл написанного прочтя разные ОДНОКОРЕННЫЕ СЛОВА. 
"Либо Ступникова забыла, что пишет про отправку в ГУЛАГ после начала войны всех, кто связан с немецкой школой, либо я чего-то не понимаю"
Итак, по контексту мемуаров, становится понятно, что в годы террора, репрессии затронули почти всех учителей школы им. Карла Либкнехта. 

Обозреваемый им отрывок расположен на странице 100:
"Ученики немецкой школы им. К. Либкнехта пошли в московские военкоматы, и многие из них по заданию советской разведки встретились с врагом по ту сторону фронта. Многих немецких мальчиков под видом отправки на фронт погрузили в вагоны и отправили в ГУЛАГ, в трудармию, в ссылку в массовом порядке, как это было у нас принято."

В интервью Семину Тубус говорил что у него высшее филологическое образование. Видимо и оно уже не является критерием для правильного понимания разницы двух однокоренных слов. 

Арест папы
Про этот эпизод наверное много говорить нет смысла, потому что подробно о положении семейства Ступниковых в прекрасные сталинские годы уже было сказано выше. Тубус делает крайне удивленную интонацию на фразе «Без суда» но стоит ему напомнить, что ни тройки НКВД, ни двойка Ежова-Вышинского – судом не были по определению. И как раз таки в рамках этих мемуаров Ступникова проводит параллель между судом который организовали главным нацистским преступникам и теми  "судами", которые действовали в сталинские годы.
Страница 184:
"Такой подход к решению судьбы подсудимых даже тогда, когда их вина ни у кого не вызывает сомнений, нам, рожденным и выросшим в Советском Союзе, был незнаком. Подумать только: таким преступникам было предоставлено полное право на защиту! Каждый из них сам себе выбрал адвоката, которому Трибунал разрешил пригласить еще и помощников. Некоторые из них в прошлом были членами нацистской партии, судьями и прокурорами в судах «третьего рейха» и, наконец, иногда даже и родственниками подсудимых. Подсудимым была дана возможность выступать свидетелями по своим собственным делам и, отвечая на вопросы обвинителей и защитников, приводить любые доводы и документы в свою защиту, более того —
вызывать свидетелей, которые могли дать показания, оправдывающие их действия или смягчающие их вину. Председатель суда лорд Лоренс строго следил за тем, чтобы законные права подсудимых неукоснительно соблюдались. Всех поражали его терпение, тактичность по отношению как к обвинителям, так и к адвокатам и подсудимым. Он решительно пресекал попытки защиты затянуть процесс, вежливо напоминая о том, что суд должен быть скорым и справедливым. В тех же случаях, когда доводы защитников были убедительными, председатель признавал это и не допускал нарушения процессуальных норм. Равенство сторон, так кажется говорят юристы, было обеспечено. Что греха таить, всё это было для советских граждан, непривычно и удивительно. Ведь в эпоху сталинизма в СССР праведных судов не было. Судьба обвиняемых решалась еще до начала суда или вообще без суда так называемыми «тройками», особыми совещаниями или карандашной визой Великого Вождя. Какие уж там прокуроры, какие там адвокаты, какие свидетели! Да еще не забудьте об оказании на обвиняемых мер морального и физического воздействия. В условиях произвола и полного бесправия в советском суде обвиняемые безропотно признавали себя виновными не только на следствии, но и на судебном заседании. И дело заканчивалось расстрельными приговорами."

Гибель прокурора Николая Зори
После короткой выдержки из мемуаров, в которой Ступникова сообщает о получении новости относительно гибели помощника главного обвинителя, Тубус сразу же переходит в сарказм-контратаку и начинает сыпать вопросами: "А кто сообщил? А где сообщили? А как узнали? Напечатали в газете? Распространили информационный листок?"  
Как видно, Тубус не опровергает указанный факт напрямую, а просто задает "умные" вопросы, дабы посеять в своих зрителей зерно сомнения. Это еще один жалкий демагогический прием, который называется "Я просто задаю вопросы". Ведь когда ты не можешь опровергнуть факт напрямую, только и остается что сыпать демагогией. 
Но так и быть, ответим на этот вопрос, ибо Тубус в очередной раз расписывается в том, что он не умеет искать нужную ему информацию дальше первых 2-3 результатов в поисковой выдаче.

Откуда же мы знаем о деталях смерти Николая Зори? 
Например об этом пишет человек, заменивший Зорю на процессе после его гибели - Марк Рогинский, в своих мемуарах "Нюрнберг. Перед судом истории. Воспоминания участника Нюрнбергского процесса".  

Правда сообщает он о гибели коллеги буднично - сносочкой внизу страницы. Эка невидаль, генерал юстиции застрелился, с кем не бывает? Однако о причине смерти Рогинский пишет тоже самое - неосторожная чистка оружия. Книга была издана в 1986-ом году. Откуда Рогинский об этом мог узнать, если не было никаких официальных сообщений? 
Историк и режиссер Александр Звягинцев в интервью Российской Газете:
"Было объявлено, что Зоря погиб случайно, во время чистки оружия. Руденко подтвердил, что так оно и было. Николай Дмитриевич Зоря, государственный советник 3-го класса, помощником главного обвинителя от СССР назначен в декабре 1945 года. Грамотный юрист и великолепный оратор. Трагедия произошла 22 мая 1946 года. Зоря был найден мертвым в своем номере. По поводу его смерти существует несколько версий. Его сын, Юрий Николаевич Зоря, высказывал мне сомнения по поводу причин кончины отца. Он считал, что в свое время они не были тщательно исследованы. Тем не менее официальная версия - неосторожное обращение с оружием. И ее пока никто доказательно не опроверг."
О чем говорит Звягинцев? Кому и что подтвердил Руденко? Есть ли какой-то документ? С удивлением обнаруживаем, что такой документ есть. Называется Извещение Р.А. Руденко о трагической гибели помощника главного обвинителя от СССР Н.Д. Зори. 24 мая 1946 г.
Читаем:
"С глубоким прискорбием извещаю коллектив советских работников на Нюрнбергском процессе о трагической смерти Помощника Главного обвинителя Николая Дмитриевича Зоря, последовавшей 23 мая 1946 г. в результате несчастного случая, вследствие неосторожного обращения с оружием."

Не газета Правда, не сообщение ТАСС и не стенгазета во Дворце Правосудия, а официальное извещение главы советского обвинения коллективу советских работников на процессе. И было бы странно если бы не было этого извещения. Ведь его на протяжении полугода видели, слышали, коммуницировали с ним как-то, а тут раз и исчез? 
Подробно о деталях гибели рассуждать не буду, можете об этом почитать например вот здесь, но факт остается фактом - о гибели члена советской делегации остальным работникам сообщили, и Тубус это высмеял совершенно по-идиотски. 

Основная тирада Тубуса в этом фрагменте направлена на то, что Ступникова наглейшим образом умолчала, что на заседании 1 июля во время допроса профессора Базилевского адвокатом Геринга доктором Штамером, была допущена попытка провокации, на которую обвинение и судьи очень жестко отреагировали. Основная проблема заключается в том, что Ступникова пишет об этом открытым текстом в своих мемуарах.
Страницы 110-111:
"В моей памяти запечатлелся инцидент, происшедший в начале перекрестного допроса Базилевского всё тем же Штамером. Штамер спросил Базилевского: «Вы до перерыва, как я наблюдал, читали свои показания. Верно ли это?» Базилевский ответил, что он ничего не читал и у него в руках только план размещения участников суда в зале. Второй вопрос Штамера звучал так: «Как Вы объясните, что у переводчика уже были Ваши ответы?» Базилевский ответил, что он не знает, каким образом переводчики могли заранее получить его ответы. После окончания перекрестного допроса американский обвинитель Додд взял слово и сообщил Председателю суда, что он направил записку переводчикам и получил ответ от ответственного за переводчиков американского лейтенанта, в котором сообщалось, что ни у одного из них не было ни вопросов ни ответов. Штамер взял свои слова обратно, сказав, что это было сообщено ему вне зала суда. Председатель суда Лоренс указал защитникам, что они не должны делать подобных заявлений до тех пор, пока не проверят их обоснованность. На этом инцидент был исчерпан. Но сколько волнений он принес нашей дежурной переводчице, об этом история умалчивает. Нет сомнений, что она пережила тяжелые минуты, а Штамер, по свидетельству юристов, просто-напросто применил испытанный психологический прием защиты, чтобы запугать и без того робкого, неуверенного в себе и в своих показаниях свидетеля."

Позже в своей расшифровке Тубус напишет, что Ступникова об этом упомянула, и что в аудио-версии была допущена ошибка. 
...
Если бы Тубус признал все "ошибки" допущенные им в рамках анализа этих мемуаров, то можно было бы смело удалять оба этих подкаста, так как они практически полностью из этих ошибок состоят. 

...
Потому что дальше он ультует очередной тупостью. 
Тубус говорит, что "Геббельсовцы любят перекручивать реальные факты" и в качестве примера приводит выдержку из Википедии

в которой якобы утверждается, что выступление Базилевского на Нюрнбергском процессе, производило на иностранных журналистов впечатление инсценировки. Если же почитать внимательно текст самой статьи, то можно увидеть, что такое впечатление от выступления Базилевского действительно было. Но не в рамках его показаний на МВТ, а в рамках его показаний данных комиссии Бурденко. Вопрос "что значит читать?" по прежнему актуален. 
Ну и далее это подтверждается очередным выборочным цитированием заключительного слова Штамера, в котором он более чем подробно объясняет, на каких именно аспектах была сконцентрирована защита подсудимых в ходе рассмотрения Катынского дела. 

Единственное в чем мне невольно пришлось согласиться с Тубусом - это с оценкой фрагмента про допрос Заукеля. И то, только потому что я не нашел ничего похожего на описанный Ступниковой фрагмент на страницах 131 и 132. Если гипотетически предположить что перепалка переводчиков не попала в аудио и текстовую стенограмму, то только в этом можно хоть как-то допустить правдивость слов Ступниковой об этом эпизоде. Но я согласен с тем, что это очень фривольное логическое допущение, также ничем не подтвержденное. Однако, те же самые логические допущения вполне себе применимы в рамках описания встречи с палачем Вудсом на страницах 152-155. Ведь можно одинаково предположить и тот факт, что Вудс прибыл на МВТ летом как обычный посетитель, так и тот факт, что фамилия палача была уже широко известна, и над Ступниковой коллеги просто решили подшутить. Как они это например сделают в финале их работы на процессе. 
Страница 190:
"Захожу в комнату переводчиков рядом с залом суда, чтобы попрощаться с нашими зарубежными коллегами. И здесь они мне неожиданно объявляют, что я должна тянуть жребий, а жребий решит: кто из переводчиков будет работать во время казни. Я всячески сопротивляюсь, но меня заставляют тянуть из ящика аккуратно свернутую бумажку с роковым решением. Мое «счастье» мне не изменило: идти на казнь выпадает именно мне. Мои решительные протесты не имеют успеха... до тех пор, пока в дверях не появляется очередная жертва и весь розыгрыш не повторяется сначала. Так шутили в Нюрнберге переводчики-синхронисты."

Подробно разбирать обвинения в "плагиате" у Полторака, смысла никакого нет. Даже если вежливо забыть, что свидетели одного и того же события (внезапно) могут его вспоминать примерно одинаково, Ступниковой ничего не мешало освежить в памяти некоторые моменты прочтением другой мемуарной литературы для наполнения уже своего текста. Тем более что Ступникова по ходу работы много раз говорит, что писательского опыта у нее никакого нет. В целом вся история про "плагиат" нужна только для того, чтобы лишний раз принизить работу, хотя почему в этом нет никакого смысла для катынского дискурса, итак было сказано в самом начале. 
Что можно сказать по итогу прочитанного и прослушанного?
Подобную "работу" с историческим источником невозможно объяснить в принципе, если вам доступны такие блага биологического развития как способность читать и обрабатывать прочитанный текст.
Исходя из этого, я предполагаю три варианта произошедшего:
1. Тубус не обладает этими простейшими навыками и вполне претендует на знаменитую ОКОшную премию "Что значит читать?". То есть, умственно-отсталый дегенерат, неспособный осилить полный текст обозреваемого источника.
2. Тубус сам не читал эти мемуары, отдал их на аутсорс своим верным товарищам, и те просто накидали ему рандомных хайлайт-цитат, упустив из внимания полный контекст написанного. Товарищ Тубус ничего не знал и в сценарий подкастов Плохого Сигнала пробрались враги. То есть доверчивый идиот, который пускает в эфир непроверенную фигню без надлежащей редакторской проверки.
3. Тубус прекрасно умеет читать и анализировать, но задействуя известный пропагандистский прием под названием "выборочное цитирование", использует только те куски текста, которые он может "опровергнуть", и также прекрасно знает, что его не задающая вопросов аудитория, не полезет сверяться с первоисточником. То есть, циничный лжец, пропагандист и манипулятор.
...
Уважаемые борцы с "Версией Геббельса" - кому вы доверяете? Умственно-отсталому дегенерату, доверчивому идиоту или пропагандисту-манипулятору?