Я наконец-то нашел Ягучи Мичитаку.

Пока этот человек существует на свете, мне не видать счастья.

Так что всё просто: мне нужно как следует избить его, чтобы у него и мысли не было показаться мне на глаза.

И заодно заставить его ответить за унижения, которые я перенес в прошлой жизни.

Этот мерзавец был символом всех моих неудач.

— Вот же ты, Ягучи Мичитака! Я тебя повсюду искал!

Я заприметил его у станции — и, как нарочно, рядом с ним была Такацукаса Рика.

Идеально.

Если я размажу его здесь в лепёшку, может, хоть произведу впечатление на Такацукасу. Или хотя бы отобью у неё всякий интерес к этому типу.

Она наверняка станет им брезговать.

— Хонго Кантаро…

От того, как он бесцеремонно назвал меня по имени, кровь ударила в голову.

Как он смеет?

Этот жалкий слабак, который по определению должен быть растоптан мною, ведёт себя как равный?

— Ого? А ты, младшак, хам — обращаешься к старшему по имени без всякого уважения?

Любой нормальный парень, окажись он на моём месте, уже бы цепенел от страха и дрожал.

Такой ничтожный червяк, как он, должен был сейчас обмочиться.

Давай же — скажи что-нибудь.

Ты ведь в ужасе, верно?

Но в ответ он спокойно произнёс:

— Прости, меня сбило с толку, что ты обратился ко мне вот так запросто. Ты что-то хотел?

И даже усмехнулся.

Этот паршивец что, смеётся надо мной?

В моей первой жизни он был никем — жалким лузером, который даже не посмел пикнуть, когда я увел у него девушку.

Почему же сейчас он ведёт себя так?

— Цыц… Ты меня выводишь. Ха, значит, тебя бросили, и ты тут же подкатил к другой? Не жизнь, а малина, популярный ты наш.

Ладно.

Если запугать не вышло, унижу по-другому.

Посмотрим, как ему понравится быть высмеянным на глазах у той, кто ему симпатична.

Это должно быть унизительно.

Должно быть невыносимо.

Но он не посмеет и слова вымолвить.

Потому что боится меня.

Ведь я сильнее, лучше, могущественнее.

Перечить мне — значит быть избитым до полусмерти.

Давай же, умоляй о пощаде — и, может быть, я тебя отпущу.

Падай на колени и ползи.

— Семпай. Позволь дать тебе совет как младший.

— Чего?

Совет?

Этот щенок собирается читать мне нотации?!

— Даже если это и не преступление, но хвастаться тем, что ты увел чужую девушку, — как-то не комильфо. Ты лишь наживаешь себе врагов. И что ещё важнее — мы ведь в очень людном месте, прямо перед станцией.

Его голос звучал спокойно, но в нём явственно сквозила насмешка.

Он меня… жалел.

— …Что ты сейчас сказал?

Я понизил голос, стараясь вложить в него всю возможную угрозу.

Позади него Такацукаса вздрогнула и зажмурилась.

Но Ягучи не умолкал.

— В наше время информация в соцсетях распространяется мгновенно. И её масштаб не сопоставить с твоими примитивными представлениями. Понимаешь? Ты не успеешь закидать всё деньгами, как уже будешь полностью уничтожен.

Он не отступал.

Он угрожал мне.

Этот ничтожный червь…

На секунду я отшатнулся в шоке.

Но тут же осознал: отступить — значит показать слабину.

А этого допустить я не мог.

Я должен был поставить его на место.

Я схватил его за воротник, сжав другую руку в кулак.

— У тебя что, совсем совесть отсохла, раз ты так разговариваешь?!

Но едва я занёс руку для удара…

Ягучи перехватил моё запястье.

И прежде чем я успел среагировать, его вторая рука резко надавила мне под подбородок.

У меня не было ни мгновения, чтобы осознать, что происходит.

От сильного толчка я потерял равновесие и отлетел назад.

Следующее, что я почувствовал — удар спиной о холодный бетон.

По телу разлилась тупая боль.

…Было больно.

Чёрт возьми, это адски больно.

Мне показалось, что я умираю.

Как этот ноль сумел так меня уложить?!

Я убью его.

Я непременно…

— На помощь! Вызовите полицию! Здесь нападают!

Не дав мне и подняться, Ягути крикнул так громко, что его услышали все вокруг.

Затем, не теряя ни секунды, он схватил Такацукасу за руку — и они бросились прочь.

— Ах ты сволочь… Погоди, это же я пострадавший!..

Я только собрался было возмутиться, как услышал визг тормозов.

К обочине подкатил патрульный автомобиль.

— Гражданин, просим вас пройти для дачи объяснений.

Офицеры окружили меня, будто я был каким-то преступником.

— Что за чушь? Не делайте из меня подозреваемого! На меня напали! Вот этого типа — его и арестовывайте!

Полицейские переглянулись, глядя на меня с плохо скрываемой усмешкой.

— Так, так. Ну что ж, это оживлённая площадь у станции. Камер наблюдения здесь предостаточно. Разберёмся по записям.

— Конечно, если вы действительно потерпевший, вам нужно будет написать заявление. Не составите ли нам компанию в участок?

— Постойте… нет, вы же сами видели, что произошло?!

Я обернулся к толпе, ища поддержки.

Но люди, достававшие телефоны, лишь смеялись и, покачивая головами, отворачивались.

Именно тогда до меня и дошло.

Я в ловушке.

— Не волнуйтесь. Если вы невиновны, бояться нечего. Если же вы травмированы, в участке вам окажут первую помощь.

Один из более крупных офицеров встал позади меня, отрезав все пути к отступлению.

Бежать было некуда.