Я продолжаю эту тихую битву, где мы зондируем намерения друг друга.

— Есть ли у вас какие-то пожелания? Я хотел бы предложить максимально возможную компенсацию.

— Вы предлагаете это как деньги за молчание?

Иногда в подобных ситуациях лучше спрашивать напрямую. Человек напротив обладает внушительной харизмой, но в этих переговорах преимущество всё ещё на нашей стороне.

— Нет, — он мягко качает головой, и на его губах даже появляется слабая, горьковатая улыбка.

— Почему нет? Обычно в таких случаях требуют подписать соглашение о неразглашении, чтобы мы не распространялись о случившемся.

— Сейчас это бессмысленно. До сегодняшнего утра это и было планом — но я передумал.

Я совсем не могу понять его намерений. Что это за переговорная тактика?

— Почему?

— Потому что инцидент в субботу уже разлетелся по соцсетям и вызвал немалый шум в сети. Так что платить за молчание теперь бессмысленно.

Подождите… тот инцидент стал вирусным? Надо будет проверить позже.

— Но есть ещё то, что произошло сегодня. Если информация об этом просочится, это только подольёт масла в огонь...

— Верно. Но я также считаю, что сейчас подходящее время, чтобы дать гнойнику полностью очиститься.

Неужели он действительно готов порвать со своим собственным ребёнком? Он всё просчитал до такой степени и смирился с этим?

Есть ещё один вопрос, который мне нужно задать — но не здесь, не в присутствии Рики и Кацуи. Тема слишком деликатна.

— Я не могу дать вам чёткого ответа, не посоветовавшись с родителями, но есть одна просьба.

Двое рядом со мной совершенно подавлены тем, как мы перешли в режим переговоров, полностью выпав из процесса. Мне неловко, что я втянул их в это, поэтому я останавливаюсь на безопасной, простой просьбе.

— Пожалуйста, убедитесь, что ваш сын больше не будет иметь дела с нами троими.

Это самый безопасный курс действий. В любом случае, его, вероятно, после этого исключат. Если можно будет оформить запрет на приближение, это значительно облегчит ситуацию.

— Конечно. Обещаю. Я лично навещу ваших родителей или опекунов, чтобы принести извинения. Я искренне сожалею о страхе, который причинил вам троим. Прошу принять мои глубочайшие извинения.

Двое других кивают в знак согласия. Остальное стоит оставить взрослым. Мы ещё достаточно молоды, чтобы полагаться на них, когда ситуация становится слишком сложной.

— Ягучи-кун… если позволите, не могли бы мы поговорить с глазу на глаз? У меня такое чувство, что вам есть что у меня спросить.

Значит, он меня раскусил. Я изо всех сил старался это скрыть, но, похоже, так называемый гений современного бизнеса на практике так же проницателен, как и в теории. Я отвечаю простым «да», мысленно поднимая руки в знак капитуляции.

Остальные двое с беспокойством смотрят на меня, но я сомневаюсь, что этот человек решится на что-то здесь. Я улыбаюсь им, молча давая понять, что всё в порядке.

— Итак? О чём вы хотели поговорить?

— Мне просто хотелось возможности пообщаться с кем-то столь же необычайно собранным, как вы. Я предположил, что вам есть что сказать.

— Как вы догадались?

— Как вы думаете, чем я зарабатываю на жизнь? У вас вид человека, хранящего секрет. Но не волнуйтесь — я не стану выпытывать.

— Что-то вроде вашего собственного выражения лица, да?

Я парирую без колебаний.

— Вот опять. Серьёзно… если бы вы не были старшеклассником, я бы уже пытался завербовать вас. Этот парень, Такахаши Кацуя, тоже обладает впечатляющим талантом. И девушка рядом с вами — Такацукаса-сан, верно? — она тоже не лыком шита. Но оба они признают в вас того, кому доверяют больше всего. Дело не только в таланте или способностях. Дело в вашем присутствии. И подумать только, что мой глупый сын попытался затеять ссору с таким, как вы. Нелепо.

— Польщён.

Он осыпает меня комплиментами, но вместо того чтобы расслабиться, я лишь становлюсь более настороженным. То, как он говорит, похоже на то, что он уже размахивает белым флагом.

— Тогда, Ягучи-кун… что же вы хотели у меня спросить?

— Это касается вашего племянника. Когда ваш сын нападал на него, он назвал пострадавшего «младшим братом». А когда я вмешался, чтобы помочь, мальчик представился как Хонго Такудзи.

Как только я говорю это, я понимаю свою ошибку. Мужчина на мгновение замирает, но быстро берёт себя в руки.

— Понимаю… значит, вы пытались проявить ко мне участие. Спасибо за это. Никогда не думал, что окажусь в положении, вызывающем жалость у того, кто сам пострадал от моего сына. Должно быть, я старею.

Он тихо выдыхает.

— Да. Мальчик, которого вы спасли, — его настоящее имя Хонго Мицумаса. Он мой второй сын. Внебрачный ребёнок. Чтобы защитить его, я позволил усыновить его семье моего брата и дал ему новое имя. Кажется, я проговорился и назвал его старым именем ранее.

Так вот как оно было. Будучи тоже чьим-то ребёнком, я думаю, понимаю, что он чувствует.

— В таком случае вам стоит как можно скорее добраться до больницы. Я уверен, вы оба хотите увидеться.

— Вы правы. Я в неоплатном долгу перед вами. Спасибо, что защитили моего сына.

Так называемый монстр делового мира снова склоняет передо мной голову.

И тут дверь класса с грохотом распахивается.

— Вот ты где, Ягучи Мичитака! И ты… старик!

В комнату врывается мальчик, его лицо искажено яростью.