Отца я едва ли не втолкнул в машину. Даже на мои требования объяснений он не реагировал. Таким я его ещё не видел. Он всегда был строг, но всё его внимание обычно поглощала работа — на меня ему было плевать.

— Пап, что происходит? — не унимался я, когда машина тронулась.

— Что происходит?! — он взорвался. — В такое ответственное время ты устроил потасовку у станции, выставил на всеобщее позорище наш семейный скандал — и до сих пор не понимаешь, что натворил?! Бестолочь!

Его разнос был яростнее обычного, и холодный пот буквально хлынул у меня по спине.

— Откуда ты всё узнал?!

Неужто полиция — эти сволочи — выложили всё? Не прощу!

— Всё уже в сети. Вот, смотри.

Отец протянул планшет. На экране — моё сегодняшнее унизительное представление. Заголовок довершал позор: «Местный хулиган нападает на милую парочку — и получает по заслугам».

Там было всё. Как я, важный и довольный, похвалялся, как отбил девушку у Ягучи. Как схватил его за воротник, занёс руку — и получил в ответ резкий толчок в челюсть, отлетев на землю, как мешок. Вся эта жалкая сцена была заснята.

А венчало всё моё задержание полицией с дурацким воплем: «Да я жертва!»

— Это незаконная съёмка! Вторжение в частную жизнь! — я в ярости ударил кулаком по сиденью. Кто они вообще такие?

— Возможно. Но это правда. И теперь, когда это разошлось так широко, мы бессильны. Тебя вычислят — дело времени.

— Почему?! У тебя же есть влияние! Сделай что-нибудь! Помоги!

Отец тяжело вздохнул, схватил меня за воротник и произнёс чётко:

— Ты и в старшей школе не научился отличать правое от левого?! Запомни: каким бы влиятельным ты ни был, нельзя стереть то, что стало вирусным в соцсетях. Твоё лицо на виду у всех. Тебя опознают мгновенно. Да ты ещё и в школьной форме был! Самоубийство.

Я не понимал. За что меня так громят? Я другой. Особенный. Раздави я тогда Ягучи — и моя вторая жизнь сложилась бы блестяще.

— Что же мне делать? — я вцепился в отца, но он лишь усмехнулся. Его взгляд говорил яснее слов: я стал обузой.

— Замолчи. Отныне будешь делать только то, что я скажу. Велю пасть на колени — падёшь. Велю рыдать и каяться — будешь рыдать и каяться.

Зачем мне это унижение? В жилах стыла кровь, лицо побелело. Он не шутил.

— Эй, свяжись с адвокатом Савадой. Нужно обсудить дальнейшие действия, — бросил он водителю.

Тот коротко ответил: «Понял», — и отдал распоряжение по связи.

— Сначала — искренние извинения. Если понадобится — компенсация без колебаний. Чем быстрее получим их прощение, тем меньше ущерб. Хорошо хоть, никто не пострадал. Единственный лучик в этой тьме.

Отец уже не обращался ко мне, а бормотал себе под нос. Как будто меня здесь и не было.

Меня охватил ужас. Я не знал, что теперь со мной будет.

Похоже, гонку за наследством я уже проиграл. Но спрашивать об этом сейчас было нельзя. Что же будет с моим будущим?

Нет… отец всё ещё нуждается во мне. Я важен для поддержания его статуса. Если не извинюсь — волна возмущения в сети только нарастёт.

Да… В прошлой жизни тоже были такие случаи. Тогда пытались замять — стало только хуже… Но если извиниться правильно…

Стой. Почему вышло, будто я проиграл Ягучи?! С каждым мгновением моя гордость таяла, как воск.

Нет… ещё не всё кончено. В борьбе за наследство ещё можно всё перевернуть.

Цепляясь за эту надежду, я сидел в машине, бесконечно дрожа.