Официальным создателем кибернетики считается Норберт Винер. Его подают как серьезного ученого, чья фантастическая биография резко контрастирует с его исследованиями. Однако учитывая генезис и раннюю историю кибернетики, очевидно, что именно такой человек должен быть ее фронтменом. Странности в биографии главного кибернетика начались до того как он родился. Его отцом был Лео Винер - иммигрант из Российской империи, толстовец и сведенборгианец. О европейском периоде биографии, как и о раннем американском, известно исключительно с его собственных слов.

Урожденный Лейб Зельманович Винер родился в Белостоке, на территории Царства Польского. Несмотря на еврейское происхождение, он был прихожанином польской Унитарианской церкви. Учился в Минской и Варшавской гимназиях, а потом - в Берлинском политехническом институте, где заинтересовался радикальной левой политикой. В числе прочего, Винер был эсперантистом и вегетерианцем, а так же входил в толстовский кружок. Позже, будучи американским филологом, состоял с Толстым в переписке, обсуждая перевод его произведений на английский.

После окончания второго курса Лео Винер планировал поехать в Британский Белиз, чтобы основать там вегетерианскую коммуну, но вместо этого случайно оказался в США. Сойдя на американский берег, он отправился в пешее путешествие по Великим равнинам в поисках фаланстера фурьеристов-сведенборгианцев, о котором слышал в Европе. Дойдя до цели, Винер обнаружил, что коммуна давно заброшена, после чего поселился в Канзас-сити и начал заводить связи в кругах образованных людей. Будучи филологически одаренным, он выучил гэльский язык и присоединился к местному обществу ирландских националистов, и в скором времени стал его главой.

Через несколько лет Винер остепенился - устроился профессором славистики в Гарвард и женился на дочери эмигрантов из Германии Берте Кан. Она была еврейкой, но странной - избегала контактов с общиной, не посещала синагогу и вообще не идентифицировала себя как часть еврейского народа. В этом они с мужем были близки - их сын Норберт узнал о своем происхождении в подростковом возрасте и был шокирован этим.

После рождения сына, Лео Винер разработал особую развивающую программу, которая должна была делать из детей гениев, и применил ее к своему сыну. К трем годам тот начал читать, и к шести читал Дарвина и популярного на тот момент психолога Теодюля Рибо. Отец забрал Норберта из младшей школы и перевел на домашнее обучение - сам преподавал ему математику, латынь, древнегреческий и немецкий. Обучение было основным занятием маленького Норберта, из-за чего он не мог общаться с другими детьми. Это усугублялось шумихой вокруг него - отец всячески рекламировал свою систему воспитания, приглашал журналистов и выставлял сына вундеркиндом.

Когда Норберту исполнилось 11 лет, отец решил, что он знает достаточно для поступления в университет. Будучи унитарианином, Лео Винер отправил сына в главное учебное заведение этой религии - Тафтс-колледж. За 3 года Норберт закончил бакалавриат по математике, однако программа включала только самые основы алгебры и анализа. Там он познакомился с Вениваром Бушем, с которым общался всю жизнь. Окончив бакалавриат, Винер получил степень магистра философии в Корнуэльском университете, а затем докторскую степень в Гарварде. Его диссертация была посвящена математической логике. На момент защиты ему было 19 лет.

После получения докторской степени отец повез молодого Винера в Англию с целью устроить его в Кембридж учеником одного из ведущих философов и логиков того времени - Бертрана Рассела. Лео Винер не был знаком с лордом Расселом, но у него получилось попасть на аудиенцию к ученому и договориться, чтобы тот взял Норберта на обучение. Рассел не был впечатлен знаниями Винера и не считал его слишком умным, однако удовлетворил просьбу его отца.

Тут возникает два вопроса: 1) как Винер-старший смог попасть на аудиенцию к Расселу - аристократу и всемирно известному ученому, и 2) как он уговорил философа принять сына на персональное обучение. Ответом на первый вопрос может быть связь Лео Винера с левыми организациями во время учебы в Германии и поддержание этих контактов в будущем. Рассел был социал-демократом, поддерживал революцию в России, восхищался большевиками и посещал СССР. Винер мог придти к нему в качестве брата [зачеркнуто] товарища по международному рабочему движению. Учитывая дальнейшую судьбу Норберта, эта версия выглядят реалистичной и может использоваться в качестве базовой.

Однако принадлежность к левому движению не дает ответа на второй вопрос - почему ведущий философ Англии согласился лично обучать не хватавшего звезд с неба Норберта Винера. Ответ на него может скрываться в социальном контексте тогдашней интеллектуальной жизни Кембриджа. Рассел был близок к Группе Блумсбери - закрытому клубу аристократической, интеллектуальной и культурной элиты, чьим основным занятием были шутки и мистификации. В общество входили люди, связанные с Тринити-колледжем и Королевским колледжем Кембриджа, а так же с его главным студенческим феррайном - Клубом Апостолов.

Среди прочих в Блумсбери входили писательница Вирджиния Вульф и экономист Джон Кейнс. Самой известной мистификацией общества был случай с Дредноутом - флагманским кораблем британского ВМФ. Они, замаскировавшись под делегацию из Эфиопии, пришли на экскурсию по кораблю. Это вызвало скандал, показав легкость, с которой на главный корабль флота могут попасть замаскированные шпионы.

У шутников из Кембриджа было развлечение, связанное с раскруткой необычных и странных людей в качестве гениев мирового масштаба. Именно они сделали аутичного Витгенштейна главным философом эпохи - этим занимался лично лорд Рассел. Другим их подопечным был Сриниваса Рамануджан - не имевший образования индийский юноша, который во время божественных откровений якобы делал открытия, серьезно продвинувшие тогдашнюю математику. Он, живя в Индии, наудачу написал письмо кембриджскому профессору, который по чистой случайности (или божественному проведению) оказался Гарольдом Харди - главным мировым специалистом по теории чисел, которой и занимался Рамануджан. Харди пригласил индусского гения в Кембридж и сделал одним из символов математики 20 века.

Возможно, Рассел и Харди (так же дававший Винеру персональные уроки) увидели в нелюдимом и депрессивном бывшем вундеркинде человека, из которого можно ради шутки вылепить нечто интересное. Если смотреть ретроспективно, можно констатировать, что у них получилось.