В прошлый раз мы закончили на том, что Бертран Рассел взял молодого Норберта Винера на обучение. Последний писал, что в Кембридже он впервые обрел счастье. В отличие от США, в английском университете на странности будущего кибернетика смотрели благосклонно. Там считалось особым шиком быть эксцентричным чудаком. В Англии у Винера появились друзья и знакомые, с которыми он общался всю жизнь. Почти все они при этом были крайне-левыми, вплоть до членства в коммунистических партиях разных стран. Неизвестно, имел ли отец кибернетики формальное членство в подобных организациях, но в его круге общения это было нормой, что сказалось на его мировоззрении - он всю жизнь открыто симпатизировал социалистам.

Проведя год в Кембридже, изучая математику у Харди и философию у Рассела, Винер отправился продолжать образование в Германии, и перед Первой мировой вернулся в Штаты. На родине он читал лекции в Гарварде по математической логике и философии, надеясь получить место постоянного профессора. Однако администрация университета не нашла его курс интересным, а ведущий американский математик Дэвид Биркгоф указал на ошибки в рассуждениях, за что Винер всю жизнь обвинял его в антисемитизме.

После неудачи в Гарварде, Винер сменил несколько мест работы, пока не осел в качестве математика в исследовательской группе Абердинского полигона под началом профессора Освальда Веблена. После окончания Первой мировой, Веблен вернулся в Принстон. Винер надеялся, что бывший начальник возьмет его с собой, но эта надежда не оправдалась. Винеру опять пришлось перебиваться случайными заработками, вплоть до работы репортером в газете Boston Herald. В итоге его отец через друзей устроил Норберта преподавателем математики в MIT, что определило его дальнейшую судьбу.

В MIT Винер, помимо преподавания, занимался математикой - писал стандартные научные статьи, полагающиеся профессору университета, но без прорывов. Главным его достижением было значительное расширение социальных связей и присоединение к различным академическим и около-академическим тусовкам. В их число входили движение за единую науку и сообщество ученых, исследующих возможности электронных вычислений. Его главным знакомством был Артуро Розенблют - мексиканский физиолог, который во многом придумал кибернетику как стиль и создал несколько важных кибернетических сообществ, которые сыграли решающую роль в истории научно-технического менеджмента.

Также Винер познакомился с математиками и инженерами, работающими над созданием компьютеров: Джоном фон Нейманом, Джулианом Бигелоу и Говардом Айкеном. Вместе с Бигелоу Винер работал над правительственными исследованиями во время Второй мировой. Они пытались спроектировать автоматический радар для управления системами ПВО. Винер несколько раз обращался к своему старому знакомому и единоверцу-унитарианину Венивару Бушу, который тогда достиг вершины власти в академическом сообществе и распределял все бюджеты на оборонные исследования.

Винер тогда уже был заметным членом академического сообщества, который несмотря на скромность своих научных достижений, знал большое количество людей из самых разных областей - как технических, так и гуманитарных. Поэтому Буш, не желая отпускать Винера с крючка, выделил ему небольшие средства, которые не позволили сделать что-то действительно значимое, но зафиксировали работу Винера на правительство и лично Буша. Бюджет исследований Винера и Бигелоу составил 2325 долларов. В то же самое время Радлаб, проводившая подобные исследования под предводительством Лумиса, получила 815000 долларов.

Под конец войны Винер вместе с Бигелоу и Розенблютом написал междисциплинарную статью "Поведение, цель и телеология", которая во многом заложила основы будущего кибернетического жаргона. Так же эта статья дала имя междисциплинарной группе, которая сразу после войны организовала встречу в Принстоне. Организаторами были Винер, фон Нейман и Айкен, они называли себя "Телеологическим обществом". В итоге общество влилось в сообщество конференций Мейси.

Как мы упоминали в прошлой главе, на конференциях были две основные группы участников: идеологи и технари. Особое место Винера обеспечивалось тем, что он входил в обе эти группы и занимался налаживанием коммуникации между ними. С одной стороны, Винер был членом тусовки Бейтсона и Мид, которая сформировалась вокруг их домашнего салона и включала в себя ведущих гуманитариев, с другой, он был членом тусовки инженеров и ученых из MIT, которые разрабатывали ранние электронные компьютеры. А главное, у него был прямой личный выход на Венивара Буша - главного научного администратора и архитектора американской большой науки.

Винер был знаком со всеми участниками Группы кибернетиков и принимал активное участие в организационных вопросах, например, участвовал в подконференции для социологов, которым вместе с фон Нейманом объяснял основы своего междисциплинарного подхода и учил пользоваться формирующимся жаргоном. Несмотря на это, первых конференциях Мейси его не воспринимали как главного и не считали частью ярда кибернетического движения, образованного вокруг Мид и Бейтсона. Все изменилось, когда в 1948 году Винер опубликовал книгу "Кибернетика, или управление и связь в животном и машине".

Главная книга Винера не только дала название сформированному междисциплинарному идеологическому движению, но так же обобщила словарь кибернетического жаргона и стала главной книгой, кибернетическим "Капиталом". С этого времени Винера стали преподносить и воспринимать как главного по кибернетике, а она сама приобрела публичное измерение, став модной темой в СМИ и международным идеологическим движением. За международные связи в рамках кибернетики так же отвечал Винер, имевший большие контакты с иностранными учеными.