Runaway Hare 

Воздух пахнет сосной и влажной землёй — прошлой ночью был дождь. Саске ступает по лужам, оставляя чёткие следы на раскисшем грунте. Он не скрывает своего присутствия, но и не стремится привлекать внимание — если бы не лёгкий звон меча о пряжку пояса, его можно было бы принять за мираж.

Наруто заметил его первым.

— Ооооо! — его голос раскатился по пустому полигону, спугнув ворон. — Саске-теме! Где ты пропадал, полгода никаких весточек!

Саске не ответил. Только слегка приподнял подбородок — достаточно, чтобы Наруто понял: он слушает.

Наруто, не дожидаясь приглашения, плюхнулся на поваленное бревно и начал жадно разворачивать бэнто.

— Чего молчишь? — он ткнул палочками в сторону Саске. — Я же чувствую, ты не просто так приперся. Опять какая-то твоя тайная миссия?

Саске отвернулся, разглядывая свежие зарубки на тренировочных столбах.

— Нет.

Влажное, тяжелое дыхание оседало на их лицах, как пот. Хината шла первой — её Бякуган выхватывал из темноты детали, которые другие не видели:

Отпечатки рук с слишком длинными пальцами

Настоящие розы, цветущие в подземелье

Тонкие трещины на стенах, пульсирующие в ритме шагов

— Здесь... тепло, — прошептала Сакура, сжимая медицинскую сумку. Пещера повторила её слова, исказив их на неизвестном языке.

Саске замер перед глиняной женщиной в молитвенной позе. Его палец скользнул по щеке статуи.— Смотрите.Глина была мокрой.Не от сырости.От слёз.

Розовый свет скользил по трещинам на старых воротах — шрамам, оставшимся после Пейна. Хината провела пальцами по грубой древесине, чувствуя подушечками следы от сюрикенов.

Я тоже когда-то оставила здесь свой след, — подумала она, вспоминая, как бросилась тогда вперёд, не думая ни о чём, кроме одного человека.

Её ладонь непроизвольно прижалась к груди — там, под бронежилетом, всё ещё жил шрам от штыка.

— Эй, Саске!

Его голос. Хината не обернулась сразу — дала себе три секунды. Ровно столько, чтобы вдохнуть глубже и почувствовать, как сердце бьётся уже ровнее, чем месяц назад.

Наруто подбежал, сияя в своём оранжевом, как всегда не замечая, что врезается в её личное пространство.

— Может, после этой миссии ты перестанешь ходить один, как отшельник?

Саске не ответил. Он стоял, закутавшись в чёрное, будто рассветный свет мог его обжечь.

"Он всё ещё верит, что громкие слова лечат раны", — мелькнуло у Хинаты, и это удивило её саму.

  Коноха благоухала жареными каштанами, но здесь, в переулке за обугленным остовом пекарни, воздух застыл тяжёлым. Пахло пылью и влажным камнем, словно сама земля не могла забыть войну.

Хината прислонилась к стене, пряча дрожь в пальцах. Не от страха — от странного предчувствия. Она не пряталась. Просто выжидала, пока группа шиноби с жёлтыми нашивками скроется за поворотом. Она пришла сюда по старой привычке — каждое утро проверять, не затоптали ли случайные прохожие её цветы. Но сегодня здесь был он...

  Из окна второго этажа шевельнулась штора. Мелькнула серебристая прядь — Какаши наблюдал. Но не спешил вмешиваться.

— Глянь-ка, Учиха... — шёпот из-за угла резал тишину. — Словно призрак бродит.

— Ты слышал? Говорят, он вырезал всех в том зале...

— А теперь герой? Ха.

  Саске замер. Пальцы впились в облупившуюся штукатурку, оставляя на ней борозды. Хината заметила грубые мозоли на его ладонях — словно он неделями копался в руинах. Его потёртый плащ едва сохранил символ клана, а плечи сутулились под невидимой тяжестью.