Коноха благоухала жареными каштанами, но здесь, в переулке за обугленным остовом пекарни, воздух застыл тяжёлым. Пахло пылью и влажным камнем, словно сама земля не могла забыть войну.

Хината прислонилась к стене, пряча дрожь в пальцах. Не от страха — от странного предчувствия. Она не пряталась. Просто выжидала, пока группа шиноби с жёлтыми нашивками скроется за поворотом. Она пришла сюда по старой привычке — каждое утро проверять, не затоптали ли случайные прохожие её цветы. Но сегодня здесь был он...

  Из окна второго этажа шевельнулась штора. Мелькнула серебристая прядь — Какаши наблюдал. Но не спешил вмешиваться.

— Глянь-ка, Учиха... — шёпот из-за угла резал тишину. — Словно призрак бродит.

— Ты слышал? Говорят, он вырезал всех в том зале...

— А теперь герой? Ха.

  Саске замер. Пальцы впились в облупившуюся штукатурку, оставляя на ней борозды. Хината заметила грубые мозоли на его ладонях — словно он неделями копался в руинах. Его потёртый плащ едва сохранил символ клана, а плечи сутулились под невидимой тяжестью.

Не злодей, — поразилась она внезапно. Просто человек, застрявший между прошлым и настоящим.

Ветер донёс горьковатый аромат. Хината опустила взгляд. Между трещин в асфальте пробивался жасмин — стебли аккуратно подрезаны, сорняки выполоты. Как будто невидимые руки ухаживали за этим забытым уголком.

— Хьюга. — Его голос прозвучал глухо, но она уловила лёгкое замешательство. — Совет старейшин прислал тебя следить?

Она невольно шагнула вперед, заслоняя его от любопытных взглядов. Её тень легла на его плащ, смывая с него символ клана.

— Нет. — Пальцы сжали край рубашки. — Я проверяю, не затоптали ли саженцы.

Саске медленно повернул голову. Его взгляд скользнул по потёртым перчаткам в её кармане, задержался на свежих царапинах на костяшках пальцев, опустился к стопе, подсознательно прикрывающей хрупкий побег.

За спиной снова зашептались.

— Зачем? — спросил он, не глядя на неё.

Хината не ответила. Присела на корточки, аккуратно обвивая стебель жасмина вокруг колышка. Её волосы упали на лицо, скрывая внезапно вспыхнувший румянец.

Между ними повисла тишина, густая и тягучая. Где-то вдалеке застучал молоток — деревня продолжала жить, не обращая внимания на этот странный дуэт.

Где-то за спиной Хинаты раздался взрыв смеха - праздник в самом разгаре. Но здесь, в этом углу, время словно застыло.

Из окна второго этажа за ними наблюдал член клана Хьюга. Его губы искривились в беззвучном упрёке. На соседней крыше притаился Абураме Шино. Когда Саске поднял перчатку, его насекомые внезапно замерли, а несколько жуков образовали круг - точь-в-точь как стёршийся символ на подкладке.

Голос Наруто разрезал тишину как нож. Он подбежал, оранжевый как пламя, но его улыбка замерла, когда он почувствовал атмосферу. Он машинально потёр тыльной стороной ладони подбородок, оставляя след краски.

— О чём это вы... — он замолчал, глаза метались между Хинатой, стоящей необычно прямо, и Саске, напряжённым как тетива лука.

Саске даже не повернул голову, но его плечо дёрнулось - микроскопическое движение, которое заметила бы только Хината. Или Наруто, если бы не был так занят попытками понять ситуацию.

Хината вдруг осознала странные детали: запах краски и дерева от Наруто, свежие царапины на его руках, и главное — как он упорно избегает смотреть ей в глаза, как делал все эти последние месяцы. Эта атмосфера сковывала её сильнее любого дзюцу.

— Я... мне нужно проверить Ханаби, — голос её дрогнул, выдавая напряжение, которое не могли скрыть даже годы тренировок. Она поспешно сделала печать, исчезая в облаке листьев прежде, чем кто-то успел что-то ответить.

Саске не стал отвечать на вопрос Наруто. Вместо этого он наклонился и поднял забытую Хинатой перчатку, взяв её двумя пальцами, как будто это могла быть ловушка. Внутри, на подкладке, высились два символа: герб Хьюга и что-то ещё, почти стёршееся от времени — очертания, напоминающие символ молнии.

— Интересно, — прошептал он так тихо, что только ветер мог это услышать.

Наруто выдохнул, словно выпуская из лёгких весь воздух, и провёл рукой по затылку, оставляя ещё одну полосу краски.

— Ну и атмосфера... — пробормотал он, но тут же спохватился, будто боялся, что Саске расслышал.

Тот не ответил. Просто переложил перчатку Хинаты в другую руку, пальцы слегка сжали ткань — не слишком сильно, но и не совсем случайно.

— Э-э... — Наруто заёрзал, не зная, куда деть руки. — Ты же... заходил к мастеру? По поводу меча?

Саске наконец поднял взгляд. Чёрный, бездонный, как всегда. Но в уголке глаза — что-то, что Наруто узнал бы даже в кромешной тьме.

— Зачем? — спросил он ровно. — Чтобы он сказал, что клинок сломан, а рукоять сгнила?

Наруто фыркнул.

— Ну, может, просто чаю попить? — он махнул рукой, и в воздухе повис золотистый отсвет чакры. — Я там, кстати, новые стулья поставил. Не такие кривые, как раньше.

Саске не ответил. Но его взгляд скользнул туда, где исчезла Хината, потом — к царапинам на руках Наруто, и на секунду его веки дрогнули.

Не вопрос. Констатация. Наруто замер.

— А? — он попытался рассмеяться, но звук вышел каким-то странным. — Да нет, просто...

Наруто замолчал. Его пальцы сжались в кулаки, потом разжались.

Тишина. Где-то вдали кричали торговцы, смеялись дети.

— Но это не важно! — Наруто вдруг выпалил, как будто боялся, что Саске уйдёт, не дослушав. — Ты же... ты же задержишься? Хоть ненадолго?

Саске повернулся к нему спиной. Ветер внезапно усилился, закрутив в воздухе несколько лепестков жасмина - они метались между мужчинами, не решаясь упасть ни на чью сторону.

Последние лучи солнца цеплялись за пыльные стеллажи с отчетами. Какаши бросил на стол папку с потрепанными краями.

Саске стоял у окна, залитый кровавым светом заходящего солнца. Риннеган под повязкой пульсировал в такт его дыханию — медленно, настороженно.

Хината замерла у двери, пальцы вытянуты вдоль швов брюк — не скрещены, не сцеплены. По стойке "смирно", будто перед строевым смотром.

Сакура ворвалась последней, принеся с собой запах больничных антисептиков и что-то ещё — едва уловимое, горькое. Разочарование?

— В Лесу Смерти семеро шиноби видели одно и то же, — Какаши швырнул на стол фотографии.

Снимки скользнули по лакированной поверхности. Сакура наклонилась первой — медик до мозга костей.

— Следы захвата... но без отпечатков пальцев, — её голос дрогнул. — Только круги.

Какаши постучал ногтем по самому чёткому кадру:

Хината невольно поднесла руку к своему запястью — там, под повязкой, ныл старый шрам

Эти узоры...

— Это не ожоги, — внезапно сказал Саске. — Это следы поглощения чакры.

Какаши медленно кивнул.

— Это дело лежало без движения полгода. — Он провел пальцем по слою пыли на обложке, оставив четкую полосу.

Саске, стоявший у окна, резко повернулся. Его тень удлинилась по полу, сливаясь с темными пятнами на деревянных досках.

— А теперь есть? — в его голосе прозвучала знакомая горечь.

Какаши разложил фотографии:

Хината взяла один из снимков. На нем — четкие круговые ожоги на запястье. Ее глаза сразу отметили странный узор — не случайный, а методичный.

— Вы трое видели разные части головоломки, — Какаши разложил карту. — Сакура — медик. Саске — чувствует чакровые аномалии. Хината — видит скрытое.

— Это не случайные нападения, — сказала Хьюго.

— Нет, — согласился Какаши. 

Сакура перебирала медицинские отчеты:

В кабинете повисло молчание. Ответ висел в воздухе — разбитые больницы, сотни неопознанных тел, деревня, едва стоящая на ногах.

— Выдвигайтесь на рассвете, — резко закончил разговор Какаши.

Коридор администрации:

Хината задержалась у окна. Внизу, на площади, дети играли в ниндзя — их крики доносились приглушёнными.

Саске стоял в полуметре, не глядя на неё.

— Что? — она не стала притворяться, что не понимает.

Он не договорил. Не нужно. Её Бякуган сам пульсировал в такт его словам.

Закат окрасил госпитальные стены в кровавые тона. Сакура затянула шнурок медицинской сумки с таким усилием, что кожа на пальцах побелела. Сквозь приоткрытое окно доносились крики играющих детей — где-то там, внизу, жизнь продолжалась, словно ничего не изменилось с тех пор, как они все вернулись с войны.

Дверь скрипнула, пропуская знакомый запах — озон и полынь. Он пришел проверить снаряжение перед миссией. Как будто не доверял...

— Антидоты положила отдельно, — сказала Сакура, продолжая раскладывать бинты. Голос не дрогнул, и она мысленно похвалила себя за это. — Новый состав. Должен нейтрализовать большинство известных нейротоксинов.

Тишина за спиной стала гуще. Она почувствовала, как воздух в комнате изменился — наполнился тем особым напряжением, которое всегда окружало его.

Когда его пальцы коснулись сумки, она на мгновение задержала дыхание. Их руки почти не соприкоснулись — всего лишь мимолётное касание, но её кожа вспомнила каждую старую царапину на этих руках. Те самые руки, что когда-то дрожали после первого убийства, а теперь могли разорвать врага пополам без тени сомнения.

Одно слово. Всего одно. Но оно прозвучало иначе, чем раньше. Не как отстранённая формальность, а... почти по-человечески.

Сакура повернулась, когда он уже направлялся к выходу. Его силуэт в дверном проёме казался чужеродным элементом в этом стерильном белом коридоре.

— Я рада, что ты вернулся, — выдохнула она.

Он остановился. Не обернулся. Но его плечи напряглись под чёрной тканью, словно он нёс невидимый груз.

— Я знаю.

И в этот момент она увидела — его левая рука, скрытая от посторонних глаз стеной, сжалась в кулак. Всего на секунду. До побеления костяшек.

Потом он ушёл, оставив после себя лишь лёгкое движение воздуха и горький привкус на её губах.

За окном раздался смех. Хината что-то спокойно объясняла группе шиноби, её голос звучал ровно и уверенно. Без этой вечной дрожи, что преследовала её все эти годы. Возможно, что хоть кто-то находит в себе силы изменить своим старым привычкам. Она резко захлопнула медицинскую сумку. Сегодня она не позволит себе слабости. Завтра их ждёт миссия, а значит — нужно быть готовой. Как настоящему медику. Как шиноби.

Лунный свет струился по крышам поместья Хьюга, превращая белые стены в бледные призрачные полотна. Хината стояла у открытого окна своей комнаты, вдыхая ночную прохладу. Легкий стук в дверь заставил ее вздрогнуть.

— Войди.

Дверь скрипнула, и в комнату вошел отец. Хиаши Хьюга выглядел усталым — тени под глазами стали глубже, а в уголках губ залегли новые морщины.

— Ты не спишь, — сказал он. Это не было вопросом.

— Да, — Хината опустила глаза.

Отец подошел к окну, встал рядом. Молчание между ними было привычным, но сегодня оно казалось особенно тяжелым.

— Завтра твоя миссия, — наконец произнес он.

Отец кивнул, его пальцы сжали подоконник.

Хината задумалась. Готова ли она снова выйти в поле? Готова ли смотреть на то, что оставила после себя война? Сложно отделаться от привычки всегда сомневаться в себе.

— Не знаю, — честно ответила она.

Отец повернулся к ней, и в его глазах — таких же бледных, как у нее — мелькнуло что-то, что она не видела давно.

— Я тоже не знал, — тихо сказал он. — Когда впервые вернулся после войны.

Хината подняла на него глаза.

Он протянул руку, медленно, будто давая ей время отстраниться, и положил ладонь на ее плечо.

— Будь осторожна, — его рука на мгновение задержалась на её плече. — Но не сомневайся. Ты видишь то, что скрыто от других

Когда он ушел, Хината осталась у окна. Где-то в саду шелестели листья, а вдалеке мерцали огни деревни. Покой и прохлада ночи, но она чувствовала, как что-то внутри нее — что-то старое и затвердевшее — начинает потихоньку трескаться.